Лев Толстой – Петр Столыпин, который хотел как лучше (страница 25)

А вот еще одно критическое суждение о Столыпине со стороны другого правительственного чиновника, государственного контролера, члена Государственного совета П. Х. Шванебаха. Л. А. Тихомиров в дневнике пишет, что как-то раз (16 декабря 1907 г.) он зашел к Шванебаху, и между ними зашел разговор о политике премьера. «Петр Христианович очень долго критиковал Столыпина. — Он решительно отрицает возможность у Столыпина какой-нибудь крупной роли национального вожака. Грустно мне слышать все это, особенно тогда, когда критика подтверждается рассказом о предшествующей деятельности. Шванебах признает его человеком благородным и талантливым, но отрицает в нем крупный ум и характер, называет его человеком компромисса и, сверх того, обвиняет в крайнем самолюбии и тщеславии, приводящих к популярничанью». Правда, сам Тихомиров, допуская справедливость критики Столыпина со стороны Шванебаха, тем не менее, пишет: «Нет, по-моему, если Столыпин не тот человек, какого нужно иметь, то такого человека еще совсем нет, он еще не пришел».

К. Н. Пасхалов, со своей стороны, высказывал мысль, что замена Самодержавием «народным представительством» в итоге может привести не просто к ослаблению Императорской власти, но и к постепенному разрушению монархии вообще. «Да и может ли быть какой-нибудь компромисс между Самодержавием и Представительством? Эти две правительственные идеи прямо противоположны и одна другую вполне исключает. Самодержавие есть сосредоточение народной воли в одном лице, все интересы которого неразрывно и органически связаны с интересами подчиненного ему народа и государства; в нем, как в фокусе, отражаются все переживаемые страною радости и горе, успехи и неудачи, нужды и благосостояние. Такое единение интересов Царя и народа делает присущим Самодержавию высшее и необходимейшее качество всякого правления: беспристрастие и справедливость. Примкнуть к Самодержавию выборных представителей народа с решающим голосом нельзя, не уничтожив принципа Самодержавия, придача же к нему особым законодательным актом постоянных народных представителей лишь с совещательным голосом, наверное, никого не удовлетворит, да и излишня потому, что Самодержец волен и без того приглашать всех, кого, как и когда заблагорассудит, к государственной работе», — писал публицист в своей статье «О мерах к прекращению беспорядков и улучшению государственного строя». Уже после смерти Столыпина Пасхалов в переписке выражал надежду, что, «пока в Осн[овных] Зак[онах] существует слово „Самодержавие“, хотя и ощипанное, — оно может возродиться во всей его исторической полноте и могучей силе».

Таким образом, как мы видим, многие правые считали, что изменения избирательного закона, которое было осуществлено в 1907 году, недостаточно, и требовали восстановления неограниченного самодержавия, с чем категорически не соглашался сам Столыпин. Так, в своей первой речи перед депутатами III Думы, произнесенной 16 ноября 1907 года, премьер, в частности, заявил: «При наличии Государственной Думы задачи правительства в деле укрепления порядка могут только облегчиться, так как помимо средств на преобразование администрации и полиции правительство рассчитывает получить ценную поддержку представительных (выделено в тексте речи — Д. С.) учреждений путем обличения незакономерных поступков властей как относительно превышения власти, так и бездействия оной».

Между тем, даже те правые, которые в целом соглашались с необходимостью существования в России представительных учреждений, тем не менее, требовали дальнейшего ужесточения избирательного закона. Как пишет в этой связи С. В. Лебедев, «даже и те черносотенцы, что поддерживали Столыпина, старались еще более изменить избирательный закон 3 июня 1907 г., чтобы еще более урезать представительство инородцев и дать большие льготы дворянству».

Отметим здесь, что опасения некоторых правых, в частности, К. Н. Пасхалова, в связи с тем, что наличие представительных учреждений со временем приведет к разрушению самого принципа самодержавия, во многом оказались справедливыми, если не сказать, пророческими. Уже после гибели Столыпина, в ходе работы IV Государственной Думы, оказалось, что значительная часть этого органа власти, объединившись в так называемый «Прогрессивный блок», в условиях Первой мировой войны перешла в жесткую оппозицию царской власти, способствовала разрушению монархии.

Помимо аграрной реформы и изменения избирательного закона, П. А. Столыпин на посту премьера проводил и другие важные реформы. Глава правительства, считавший рабочий вопрос немаловажным, много раз выступал в III Думе, обосновывая необходимость обсуждения и принятия новых законов, касавшихся рабочего класса.

Отдельные представители правых пытались оказывать поддержку Столыпину в решении рабочего вопроса. Так, после роспуска второй Государственной Думы (3 июня 1907 г.) по просьбе премьера Л. А. Тихомиров вошел в Совет Главного управления по делам печати как специалист в рабочем вопросе. По поручению Столыпина Тихомиров написал несколько записок по истории рабочего движения и отношений государства с рабочими. Результатом изучения этой проблематики стала книга «Рабочий вопрос. Практические способы его решения» (М., 1909).

Тихомиров в своих работах утверждал, что рабочий класс должен отойти от «пролетарской идеи» с ее «космополитизмом» и, при гарантии со стороны государства минимума социальных прав, самостоятельно заслужить уважение и почет в обществе: «Отказавшись от пролетарской идеи, сознав в себе „граждан“, рабочие действительно могут приобрести сильное и почетное, а вместе с тем для всех полезное положение в обществе и государстве. На создании своей экономической организации рабочие могут развить и применить к общественному строению все высокие свойства, которые в человеке развивает труд (здесь и далее выделено автором — Д. С.). Но не положение пролетария, а труд развивает эти свойства», — утверждал публицист.

Проблема, однако, заключалась в том, что правая по своему составу третья Дума не спешила гарантировать рабочим даже минимум социальных прав.

В июне 1908 г. в Думу были вынесены 10 законопроектов, предусматривавших социальное страхование рабочих; создание сберегательных касс; регулирование правил найма рабочих и рабочего времени; меры поощрения строи-тельства дешевых жилых домов и т. п.

Однако проекты лежали без движения многие годы. Только в 1912 г., когда начался новый подъем общественного движения, Дума приняла закон о государственном страховании от несчастных случаев и по болезни (распространялся только на 15 % рабочих). Было принято и решение о создании больничных касс для рабочих. Таким образом, столыпинская программа в рабочем вопросе не была осуществлена, и рабочие, вопреки надеждам Тихомирова, не оставили свою «пролетарскую идею».

Помимо попыток решения рабочего вопроса, важное место в политике столыпинских реформ занимали реформы в системе образования. В 1909 г. в Думу поступил проект о введении в 10-летний срок в России всеобщего начального обучения. Согласно ему, все дети, независимо от пола и сословия, могли «по достижении школьного возраста пройти полный круг обучения в правильно организованной школе». В связи с предполагаемой реформой высшего образования был разработан новый Университетский устав, предоставлявший высшей школе широкую автономию. С системой образования Столыпин тесно связывал и развитие научных знаний. В годы реформ активно финансировались научные исследования, экспедиции, реставрационные работы, издание научной литературы, развитие театра и кинематографа. Также в этот период было подготовлено «Положение об охране древностей»; принято решение о создании Пушкинского дома в Санкт-Петербурге; поддержаны проекты по организации музеев в губерниях. Но окончательного законодательного решения по школьным проектам так и не было вынесено. Не реализовались и планы Столыпина о введении принципа непрерывного образования с преемственностью различных ступеней.

Правые в большинстве своем поддержали начинания правительства в области образования. Даже такой критик деятельности П. А. Столыпина, как К. Н. Пасхалов, с одобрением писал, что «наши высшие государственные учреждения ревностно хлопочут о насаждении всеобщего и даже обязательного обучения, не жалея никаких расходов для достижения намеченной цели». Однако тот же Пасхалов предостерегал власти от излишнего заигрывания с либеральными кругами, которые, в частности, устроили в 1912 году Съезд деятелей по народному образованию в Московском городском управлении. В этом мероприятии приняли участие более тысячи учителей и учительниц городских училищ. Возмущение публициста вызвали резолюции съезда, согласно которым «было признано, что задавать уроки на дом не следует; не следует также ставить отметки за ответы и прибегать к наказаниям». «До сих пор все, что теперь отрицается современными просветителями, составляло основу школьного дела во всем мире», — подчеркивает при этом К. Н. Пасхалов. А резолюция съезда об отмене ограничительного каталога ученических библиотек и о совместном обучении детей мужского и женского пола, по мысли Пасхалова, будет способствовать распространению пороков и откровенного разврата в подростковой среде. По его мнению, подобного рода резолюции фактически перечеркивают все усилия правительства по улучшению системы народного образования, мешают их проведению.