Лев Степанов – Божество планеты Зетарион (страница 2)

— Как скажете... Но правый движок мертв, я и так никуда не уйду.

Контейнер тем временем медленно дрейфовал в сторону замершего Рассекающего.

— Борт, проведи рентгеновское сканирование контейнера, — приказал Павел, совершенно позабыв о стоящем рядом Алонсо.

— Жду сближения и начинаю сканирование.

Вскоре на главном экране развернулась послойная трехмерная проекция дрейфующего контейнера.

— Сэр, глубокое сканирование подтверждает наличие объекта. В самом центре структуры зафиксирован плотный прямоугольный блок. Габариты и масса соответствуют похищенному технологическому ящику корпорации. Вокруг него чисто, только технические полости.

Павел услышал, как рядом облегченно выдохнул кто-то из экипажа. Но сам помощник знал, что расслабиться можно будет, только когда контейнер окажется на борту, а инженер корпорации Кормак Кесински подтвердит сохранность груза.

Внешний манипулятор корабля уже выдвинулся из паза, готовясь схватить груз, но в этот момент картинка на главном экране резко дернулась и обновилась.

— Внимание. Ошибка первичного анализа! Обнаружен обманный отсек. Внутри зафиксировано взрывное

Никто не услышал окончание доклада. Блеснула ядовито-белая вспышка, и в следующее мгновение силовое поле Рассекающего вспыхнуло ослепительным сине-зеленым сиянием. Затем корвет содрогнулся от серии мощных ударов. Освещение на мостике внезапно погасло, и Павел почувствовал, как его тело подбрасывает к потолку. Несколько секунд он беспомощно кувыркался в невесомости под грохот сминаемого металла, но едва сработал аварийный генератор, притяжение вернулось, и всех, кто не был пристегнут, с размаху бросило обратно на палубу. Павел успел лишь инстинктивно закрыть лицо руками, но после сильного удара по виску все равно потекло что-то теплое и липкое, а левое плечо вспыхнуло от резкой боли.

Но все это было лишь преддверием ужаса, который ждал экипаж далее. Очередная волна осколков добило силовое поле в носу корабля. Рассекающий, конечно, пытался защищаться и распределял энергию щита между всеми бортами. Но слишком много врагов атаковало его одновременно, постепенно превращая обшивку корвета в решето. На мостике отчетливо послышался самый страшный звук, с которым мог столкнуться экипаж: нарастающий свист, переходящий в шипение. Уши мгновенно заложило от перепада давления, в воздух взлетел мелкий пластиковый мусор и обрывки изоляции. Корвет стремительно терял атмосферу.

Превозмогая адскую боль в плече, Павел заставил себя подняться и бросился к эвакуационному отсеку. Сейчас мужчиной ведал ни страх, а внутренний таймер, отточенный годами тренировок. Двадцать секунд, чтобы добраться до безопасного места — затем гипоксия лишит его сознания.

Мимо в панике метались люди, где-то рядом отчаянно кричала женщина. Кто-то на бегу наотмашь толкнул Павла. Потеряв равновесие, он снова рухнул на палубу. Новая вспышка боли выбила слезы из глаз, но он упрямо пополз вперед. Перевалившись через тело одного из членов экипажа, грудь которого была пробита осколком, Павел рванулся вверх, цепляясь единственной здоровой рукой за выступы на стене коридора.

До гермодвери оставалось всего пять шагов, когда накатила мертвенная слабость, и пространство перед глазами заволокла черная пелена. Падая в беспамятство, он успел лишь почувствовать, как чьи-то сильные руки мертвой хваткой вцепились в воротник его куртки.

Сознание возвращалось короткими, рваными вспышками. Всего на пятнадцать — двадцать секунд. После чего он снова проваливался в небытие.

В эти редкие мгновения перед глазами Павла проплывал тесный салон спасательной капсулы, сменяясь ослепительно-рыжим маревом плазмы за иллюминатором. Сквозь глухой гул в ушах прорывался надрывный писк системы жизнеобеспечения и зловещий треск деформирующейся обшивки. Последнее, что запечатлел его мутный взгляд перед очередным провалом в темноту — серые пики скал, на которые, на бешенной скорости неслась их неуправляемая капсула.

***

Чудесное голубое небо прорезала огромная, уходящая за горизонт разноцветная арка. Если бы Павел не знал, что смотрит на кольца Зетариона, он наверняка решил бы, что какая-то сверхцивилизация возвела исполинский мост, переливающийся на солнце жемчужно-белыми, серебристыми и желтоватыми оттенками.

— Зора? — прошептал он, услышав, как кто-то опустился на колени рядом с ним.

— Это Оливия. Вы были без сознания больше часа, — раздался спокойный голос главного медика экипажа. — Я запенила рассечение на виске. Но у вас выбит плечевой сустав. Медицинская шина сама вправит его, только не дергайтесь.

Оливия помогла ему приподняться, и Павел смог осмотреться. Капсула рухнула на небольшой скалистой возвышенности, окруженной плотной стеной диких зарослей. Флора этой планеты выглядела пугающе чуждой. Лес был усеян пепельно-серыми структурами, похожими на полые органные трубы. Многие из них достигали высоты в несколько человеческих ростов. Покачиваясь под порывами слабого ветра, эти причудливые стебли издавали едва уловимый, вибрирующий гул.

Остальная флора казалась еще более чужеродной. Одни растения напоминали исполинских медуз, застывших на толстых одревесневших стеблях. Другие — идеально круглые, похожие на покрытые наростами сферы — чутко реагировали на движение и вспыхивали призрачным неоновым светом, стоило людям сделать шаг в их сторону.

По каменистому склону к лагерю спускались братья Кесински. Младший, Тадеуш, отвечавший в экспедиции за связь, отличался неистребимой тягой к шуткам и пустой болтовне даже в самые неподходящие моменты. Следом за ним, чеканя шаг, шел старший — Кормак, ведущий инженер Заслона. Мужчина уже разменял шестой десяток, его виски густо побелели, но в строгом, проницательном взгляде читались острый интеллект и колоссальный жизненный опыт. Павел знал, что Кормак был одним из главных создателей похищенного груза. Однако на любые расспросы о природе и назначении содержимого контейнера инженер всегда отвечал сухо: «Информация засекречена».

— Кто еще выжил? — Павел с надеждой посмотрел на Оливию.

— Кроме нас четверых — Зора и Сэм. Они сейчас перетаскивают уцелевшее снаряжение.

Услышав имя Зоры, Павел почувствовал огромное облегчение. Однако мужчина не мог не уловить резкие нотки в голосе Оливии, когда та упоминала биолога, но выяснять причины женских обид прямо сейчас он не собирался. Внимания требовали куда более насущные проблемы.

— Капитан Алонсо?

Оливия мрачно покачала головой.

— Теперь вы командир Рассекающего. Точнее, того, что от него осталось. И я хотела, чтобы вы знали... — медик осеклась, заметив, что со скалы быстрым шагом спускается Зора. — Ладно, не сейчас.

Выслушав доклад и отдав первые распоряжения, Павел с трудом поднялся к месту приземления капсулы, которая всего через несколько минут после посадки начала сползать вниз, пока наконец не рухнула в семидесятиметровую пропасть.

— Пытался связаться с другими капсулами? — спросил Павел, глядя вниз, на сплющенные обломки челнока, застрявшие между острыми пиками скал.

— Полное молчание, — покачал головой Тадеуш.

— А орбитальные спутники?

— Капитан, мы, как бы вам объяснить... В заднице мира. Цивилизация лишь немного коснулась этих краев. Возможно, по орбите летает один-два разведывательных спутника. Но их каналы связи обычно намертво зашифрованы.

— Отправь нешифрованный аналоговый импульс. Мы не сможем передать конкретное сообщение, но заставим автоматику зафиксировать помеху в секторе.

— Я так и собирался сделать. Но для начала эти железки нужно поймать в прицел. Пока радиосканер молчит.

Павел одобрительно кивнул:

— По протоколу Рассекающий должен был послать аварийный сигнал.

Тадеуш скривился и нервно почесал щетину.

— Отправить-то отправил. Но я бы не рассчитывал на то, что кто-то уловит сигнал.

— Из-за колец?

— Именно, капитан. Корвет разбился в наихудшем месте для связи после черной дыры. Сигнал просто рассеивается в облаках льда и айсбергов. Это все равно что светить лазерной указкой сквозь колотый лед и густой туман.

Павел посмотрел на раскидистые кольца планеты и вспомнил, как далеко от цивилизации завела «Рассекающий» эта погоня.

— В Заслоне забьют тревогу, едва корабль пропустит сеанс протокольной связи. Они прилетят за нами, Тадеуш. Обязательно прилетят.

Впрочем, этими словами Павел больше успокаивал самого себя, чем связиста.

— Да, — тихо отозвался Тадеуш, глядя вглубь инопланетного леса. — Но вопрос в другом: будем ли мы еще живы к их прилету?

***

Сумерки сгустились над горами внезапно, словно кто-то приглушил свет на исполинской съемочной площадке. Погода стремительно портилась: снаружи завывал ветер, подступал лютый холод. Но внутри палатки было уютно, а портативный скруббер уже сделал воздух пригодным для дыхания без фильтрующих масок. Павел осторожно коснулся перевязанного плеча. То отозвалось тупой болью — действие обезболивающего подходило к концу.

— Сэр, посмотрите на это, — озадаченно произнес Тадеуш, разворачивая к нему экран тактического компьютера.

Павел наклонился и увидел, что термографическая карта окрестностей залита сплошными оранжево-красными пятнами.

— Калибровка сбилась?

— Нет, приборы функционируют штатно. Лес... он буквально горит в ИК-диапазоне.

— Это аулофиты — те полые каменные трубки, — подала голос Зора. Она разглядывала экран, почти вплотную прижавшись к Павлу, так что он кожей чувствовал жар ее дыхания. — Защитная реакция на ночные заморозки. Они отдают накопленное днем тепло.