Лев Скрягин – Сборник "Всё о море и кораблях". Компиляция. Книги 1-10 (страница 348)
Через несколько дней над плотом появились чайки, и Лим понял, что где-то поблизости суша. Чайки кружили над плотом, но не садились на него. Как их приманить, размышлял Лим. И снова его выручила смекалка. Он уже давно заметил, что днище плота сильно обросло водорослями, в которых копошились малюсенькие морские коньки и неизвестные ему крохотные «водяные насекомые». Так он думал. Выбрав день, когда акул поблизости не было, Лим нырнул под плот и содрал с его днища несколько пучков водорослей. Он старательно их перебрал, собрал в пустую консервную банку всех «насекомых», а водоросли свил в виде птичьего гнезда. В него он положил вялившуюся на солнце рыбу. Она издавала резкий запах. Лим лег вдоль борта плота и застыл без движения. Не прошло и 10 минут, как чайка затрепыхалась в его руках. Он схватил ее в тот момент, когда она села на «гнездо». Исцарапанный когтями, но довольный своей ловкостью китаец ощипал птицу и с жадностью высосал из нее кровь. Часть чайки он съел тут же сырой, а остальное положил вялиться на солнце.
Лиму необходим был нож. Он задумал поймать акулу и знал, что если ему это удастся, то без ножа он не сможет ее разделать. И опять его выручила природная находчивость. Заприметив, что один из больших гвоздей, которыми был сколочен плот, сидит в гнезде неплотно, Лим решил его выдернуть. Извлечение гвоздя заняло почти целый день. Оцинкованный, квадратного сечения гвоздь он на следующий день превратил в неплохой нож: шляпки других гвоздей, а их было немало, служили ему наковальней, а стальной баллон, где когда-то хранился запас пресной воды,— молотом. За день он смог расплющить половину гвоздя, на вторую он намотал кусок расплетенного линя и получилась рукоять. Он заточил его о стальную полосу, скреплявшую доски в носу плота. Затем с помощью этого ножа Лим извлек из досок плота второй гвоздь, который сумел превратить в большой рыболовный крюк (правда, без бородка). Акулья снасть была готова. Наживкой на этот раз послужила очередная пойманная тем же способом чайка — Лим насадил ее на крюк еще живой. Полутораметровая акула схватила ее сразу же. Самое трудное было вытащить ее на плот. Китаец хорошо знал, что дотрагиваться до акулы нельзя: тело этой страшной рыбы покрыто толстой кожей, усеянной тысячами мельчайших зубов — уменьшенными копиями тех, которые в несколько рядов расположены у нее в пасти. Недаром же ремесленники на Востоке применяют при изготовлении мебели акулью кожу вместо наждачной бумаги для полировки дерева. Прежде чем вытащить из воды акулу, Лим обмотал кисти рук тряпками. Когда хищница оказалась на дне плота между скамьями, китаец оглушил ее, ударив стальным баллоном по рылу и вонзил нож в ее глаз. Потом он распорол рыбе брюхо и выпил из ее печени немного крови. Отрезав плавники, Лим положил их вялиться на солнце. Для него это был истинный хайнаньский деликатес, его подавали до войны в лучших барах Шанхая, Гонконга и Сингапура.
Шло время. Черточки и кресты покрыли уже и правый борт плота. Пищу Пун Лима составляли пойманные рыбы, водоросли, «морские насекомые» (планктон) и чайки. С водой ему просто повезло: вот уже 2 месяца почти каждый день шли тропические ливни с грозами. Дождевую воду он собирал, раскладывая в дождь свои тряпки и отжимая их потом в жестянки. Ее вполне хватало, чтобы не погибнуть от жажды. В дополнение к дождевой воде он пил кровь чаек, высасывал сок из рыб, жевал и проглатывал планктон.
В один из таких солнечных дней, когда Лим в полузабытье лежал на краю плота в ожидании прилета чаек, его внимание привлек громкий всплеск воды. Океан был спокоен, и китаец решил, что на поверхность океана из глубины вынырнул кит. Открыв глаза, он с изумлением в 30 метрах от себя увидел всплывшую подводную лодку. По букве «U», выведенной желтой краской, Лим понял, что это лодка немецкая. В рубке лодки открылся люк и 4 человека вылезли из него на мостик. Они закурили, пристально рассматривая плот. Пун Лим отчетливо слышал незнакомую ему речь. Один из них что-то крикнул в люк и минуты через 2--3 ему оттуда подали пистолет. Потом все четверо начали пререкаться и тот, у которого в руке был пистолет, со злостью бросил его обратно. Немцы разговаривали минут 5, затем спустились в люк, крышка его захлопнулась и через 2—3 минуты лодка погрузилась на глубину.
Прошла еще неделя, и Пун Лим увидел, что цвет океана изменился — вода вместо темно-синей стала темно-зеленой. Все чаще и чаще попадались плавающие водоросли, чайки над плотом летали уже стаями, появились птицы, которых до этого Лим не видел. Все говорило о том, что земля рядом.
Через 2 дня, утром к плоту Лима подошла парусная лодка-плот (жангада) под большим косым парусом. На ней было трое рыбаков. Язык, на котором они говорили, был ему незнаком. Лишь потом Лим узнал, что это был португальский. Китаец смог понять лишь одно слово «Бразил». Его пересадили на лодку, а плот взяли на буксир. На лодке китайцу дали воды и немного вареных бобов. Рыбаки доставили его в устье Амазонки, в. бухту Мараджа. На берег Лим сошел сам без посторонней помощи. Это произошло 5 апреля 1943 года, ровно через 133 дня, как на дно ушел «Бен Ломонд». Первый плот, где было пятеро моряков, которые не заметили его, на 3-й день подобрал американский пароход. Спасенного сначала отвели к врачу. Оказалось, что он похудел всего на 10 килограммов. Китаец был опален солнцем, кожа его обветрилась и загрубела. Но особых изменений в его организме и обезвоживания медики не обнаружили. После краткосрочного отдыха в госпитале британский консул в Бразилии отправил Пун Лима по его желанию в Нью-Йорк, где его брат содержал небольшой китайский ресторан.
В июле 1943 года английское правительство пригласило Пун Лима в Лондон и наградило его Британской имперской медалью за доблесть. При ее вручении один из членов парламента сказал ему, что Лим установил мировой рекорд пребывания в море на плоту. Китаец с «Бен Ломонда» поблагодарил английского лорда за высокую награду и ответил: «Я надеюсь, что никогда и никому его не придется побить».
В середине июля 1973 года в Гонолулу прибыл корейский тунцелов «Веолми», который за две недели до этого обнаружил в океане плот с полуживыми женщиной и мужчиной — Мэрилин и Морисом Бейли. Злополучный рейс этой английской пары начался 22 июня 1972 года, когда они на своем деревянном шлюпе «Орилин» отправились в кругосветное плавание из Саутгемптона. За 8 месяцев они пересекли Атлантику, прошли Панамский канал и намеревались пересечь Тихий океан. На 6-й день после выхода из Бальбоа раненый кит ударил хвостом их шлюп. Небольшое суденышко стало заполняться водой и через час пошло ко дну. В это время путешественники находились чуть севернее экватора между Панамой и Галапагосскими островами. Поняв, что судно спасти невозможно, они пересели на небольшой резиновый плотик диаметром. 1,8 метра и перенесли на него 6 галлонов воды, 6 фальшфейеров, консервы и аптечку первой помощи. На плоту под палящими лучами тропического солнца они продрейфовали 1000 миль к северо-западу от места, где затонул их шлюп. Вскоре небольшой запас продуктов кончился, и они должны были добывать себе пищу в океане. Рыболовные крючки они смастерили из булавок и гвоздей. Рыба ловилась хорошо, нередко они вытаскивали ее на плот столько, что не могли съесть всю. Однажды поймали за ласт морскую черепаху. В пищу шли и морские птицы, которых удавалось поймать, когда они садились на плот. Все, конечно, приходилось съедать в сыром виде. Чтобы скоротать время, Мэрилин каждый день вела дневник. Бейли играли в карты, сделанные из страниц дневника. Но большую часть времени они занимались рыбной ловлей. Прошедшие дни они отмечали черточками на капоте своего плота. Время от времени на горизонте появлялись суда, но они проходили мимо, не замечая огней их фальшфейеров. Так прошло мимо семь судов, одно из них — всего в полумиле от плота.
В конце июня Бейли начали терять силы. На своем крошечном плотике они находились уже 4-й месяц. И вот 30 июля их заметили с «Веолми», корейского тунцелова, 5 дней назад покинувшего Панаму и возвращающегося домой после 2,5 лет охоты на тунца по всем морям мира. В тот день небо прояснилось, и рулевой заметил на горизонте плавающий предмет. Он сообщил об этом капитану Су. Но тот не мог понять, что за объект увидел рулевой. Тем не менее он приказал изменить курс. Через полчаса тунцелов подошел к плоту.
Предлагаю вниманию читателей выдержки из дневника Мэрилин Бейли, который она вела в течение 116 дней на надувном плоту. В таком виде он был опубликован западногерманским журналом «Квик» (Мюнхен) осенью 1973 года:
«1-й день. Воскресенье 4 марта 1973 года. Я* несу ночную вахту. Яхта «Орилин» тихо покачивается на волнах Тихого океана. Дует легкий бриз. Около 3 часов утра к нам приблизилось китобойное судно. Странно, какие могут быть киты в этой части океана? 7 часов утра. Спускаюсь вниз, чтобы разбудить мужа, и в момент, когда начинаю его тормошить, яхта словно натыкается на невидимый барьер. Трещит обшивка. Звук такой, будто падает срубленное дерево. Морис вываливается из койки.
Кита я увидела с кормы. Огромное черное чудовище несколько раз выпустило фонтан, и темно-синяя вода вокруг него покраснела.