Лев Скрягин – Сборник "Всё о море и кораблях". Компиляция. Книги 1-10 (страница 225)
Эта романтическая тайна меня очень заинтересовала, и я стал записывать в толстую тетрадь все, что мне удавалось узнать или прочитать об этом таинственном корабле. Постепенно сведений накопилось так много, что пришлось начать вторую тетрадь. Когда и она подошла к концу, я понял, что нелегко будет пробиться к истине сквозь сумятицу своих заметок. Тогда я взял лист ватмана и начертил таблицу. В ней были графы: «Название корабля», «Его характеристика» (тоннаж, длина, ширина, осадка), «Фамилия капитана», «Груз» и так далее.
Вот как выглядели графы моей таблицы спустя десять лет:
«Груз»: «растительное масло, керосин, нефть, спирт, кислота»;
«Единственное живое существо на борту»: «жалобно мяукавший черный кот» и «радостно лаявшая собака», «попугай в клетке, кричавший: „Пираты! Пираты!“» и «плачущий шестимесячный младенец»;
«Что нашли на палубе?»: «окровавленный топор», «сабля с запекшимися пятнами крови», «сломанная шпага», «пистолет»;
«Что было в кастрюле (чайнике, кофейнике)»: «теплый суп», «горячая картошка», «вареная курица», «кофе».
Из-за последней рубрики – «Куда делись люди?» таблицу пришлось переделать – не хватало места. Чего только не было в этой «людской» рубрике! «Достоверные» сведения пестрели словами «пираты», «осьминог», «мятеж», «афера» и т. д.
Сведений о «Марии Целесте» (так в действительности назывался корабль) накопилось больше чем достаточно. Количество публикаций о происшествии наталкивало на мысль, что в основу всех этих журналистских трюков взят факт из жизни, что нечто подобное и в самом деле когда-то произошло. Но как отличить правду от вымысла?
Нужны были первоисточники. Следовало прочесть все (или почти все), что писала английская пресса об этом случае «по свежим следам».
Такая возможность мне представилась в 1963 г., во время командировки в Англию. Оказалось, что в основу в свое время нашумевшей истории с «Марией Целестой», ставшей в наши дни легендой, легли подлинные события и что далеко не все в этой легенде вымысел.
Справочный отдел библиотеки Британского национального музея в Лондоне – настоящий кладезь библиографии по истории злополучной бригантины. Вскоре мне стало ясно, что этому небольшому деревянному суденышку отведено не менее завидное место в истории мореплавания, чем флагманскому кораблю Христофора Колумба. Оказалось, что за рубежом тайна «Марии Целесты» так же популярна, как у нас тайна Тунгусского метеорита.
Один из консультантов каталога, который любезно помог мне найти нужный ящик с карточками, в шутку заметил:
«О, вам предстоит большая работа, сэр! Об этом судне написаны груды книг, но 99 процентов в них – вымысел!»
И, действительно, поиски одного процента правды о «Марии Целесте» заняли у меня уйму времени. Самыми достоверными материалами оказались отчеты адмиралтейской комиссии, которые были опубликованы всего лишь одной английской газетой «Джибралтар Кроникл» в 1873 г. Некоторые подробности я заимствовал из документальных исследований английских и американских историков и писателей-маринистов.
Вернувшись на Родину, я еще раз просмотрел свои записи, отбросил все досужие вымыслы и на основе документальных данных решил изложить все по порядку.
Вот с чего началась эта странная история.
Подгоняемый свежим норд-вестом Северной Атлантики, английский бриг «Дея Грация» приближался к берегам Европы. Судно совершало плавание с грузом керосина из Нью-Йорка в Геную.
Точно в полдень 4 декабря 1872 г. капитан корабля определил по солнцу свои координаты – 38°20' северной широты и 17°37' западной долготы. До Гибралтарского пролива оставалось не менее 400 миль – два дня плавания.
Капитан брига Дэвид Морхауз уже было направился к себе в каюту, чтобы сделать отметку на карте, когда услышал возглас впередсмотрящего: «Два румба слева – парус!»
Через несколько минут стал виден силуэт небольшого корабля. По его оснастке можно было определить, что это бригантина – двухмачтовое судно с прямыми парусами на передней мачте и с косыми, как у шхуны, – на задней.
Наблюдая за незнакомцем в подзорную трубу, капитан Морхауз обратил внимание, что он движется каким-то странным образом, уваливаясь то в одну, то в другую сторону и то и дело зарываясь носом в волны океана.
«Странное судно... Кливер и стаксель поставлены на левый галс, а нижний фор-марсель – на правый. Грот-мачта совсем голая, – рассуждал про себя капитан „Деи Грации“. – К чему эти ненужные пируэты и зигзаги? Рулевой, должно быть, здорово поднабрался. Так они будут идти до Америки три месяца!»
Суда постепенно сближались. На мачте «Деи Грации» подняли два флага «Е» и «S». По международному двухфлажному своду сигналов они означали вопрос: «Как называется Ваше судно?» Со встречного корабля ответа не последовало. Взяв подзорную трубу, Морхауз увидел, что бригантиной никто не управляет и ее штурвал свободно поворачивается то влево, то вправо.
«Любопытно, очень любопытно, – бормотал себе под нос капитан. – Наверное, они все спят».
Он приказал рулевому взять два румба влево. «Дея Грация» приблизилась к паруснику на сто метров.
«Смотрите, смотрите! Так это же судно Бриггса, „Мария Целеста“! Вот это встреча!» – радостно закричал капитан Морхауз.
Но корабли, следуя противоположными курсами, уже расходились: бриг под всеми парусами несся на восток, а встреченная бригантина, раскачиваясь из стороны в сторону, медленно двигалась в западном направлении. Капитан Морхауз успел заметить, что палуба бригантины пуста и часть парусов изодрана в клочья.
«Это не похоже на Бриггса. У него всегда полный порядок на судне. Нет! Там что-то случилось», – подумал капитан. Он решил лечь на обратный курс и выяснить, в чем дело.
– К повороту! Готовить шлюпку левого борта к спуску! – пронеслась над палубой его команда.
Бриг, закончив поворот, шел теперь рядом с «Марией Целестой». Но по-прежнему на ее палубе никого не было.
– Эй, на «Целесте»! – крикнул в медный рупор Морхауз. Слова гулким эхом пронеслись над серо-синими волнами океана.
Подождав с минуту, Морхауз снова поднес рупор к губам:
– Алло, Бриггс, откликнись! Что случилось? Тебе нужна помощь?
Ответа не было. Лишь плеск крутых волн, ударявшихся в борт корабля, и легкий свист ветра в его туго натянутых вантах нарушали величественное безмолвие Атлантики. Радость встречи в море, когда длительное плавание кажется таким однообразным и тоскливым, сменилась тревогой и беспокойством. Американец Бенжамин Бриггс, капитан «Марии Целесты», был старым другом Морхауза. Они знали друг друга с детства. Почти одновременно стали капитанами. В один и тот же год женились. Сколько раз им приходилось встречаться в разных портах! Как было приятно ему, Морхаузу, придя, бывало, в Гибралтар или Марсель, увидеть судно Бриггса...
Голос старшего штурмана Оливера Дево прервал воспоминания капитана:
– Сэр, шлюпка готова к спуску. Я беру двух гребцов и отправляюсь на «Целесту».
– Да, Оливер, отправляйтесь. Выясните, что там у них произошло. Я чувствую неладное. В таком состоянии судно! Нет, на старину Бриггса это не похоже. Эй, Дево! Скажите там, чтобы они легли в дрейф. Я тоже приведусь к ветру.
С каждым взмахом гибких ясеневых весел шлюпка, легко поднимаясь на вершины волн, приближалась к бригантине. Дэвид Морхауз стоял у поручней, с тревогой глядя на истерзанный корабль своего друга. «Мария Целеста» раскачивалась на волнах, словно пьяный матрос, возвращающийся утром из таверны на свой корабль перед выходом в море.
Мокрая, блестящая от брызг палуба бригантины была по-прежнему пустынна. Обрывки парусов фок-мачты ударялись о реи и мачту, издавая треск, напоминавший щелканье пастушьего кнута.
Первое, что бросилось в глаза Оливеру Дево, когда он с одним из матросов взобрался на палубу «Марии Целесты», был открытый люк носового трюма. Его деревянные лючины валялись рядом на палубе внутренней стороной вверх. «Странно, какому дураку потребовалось их переворачивать?» – подумал штурман и заглянул в трюм. Там, в проходах между рядами деревянных бочек, плескалась вода. Из отверстия замерного колодца у отливной помпы торчал фут-шток. По нему можно было определить уровень попавшей в трюм воды – около метра.
На палубе валялись перепутавшиеся снасти, обрывки манильских канатов свисали за борт в воду.
– Капитан Бриггс, где вы? – крикнул Дево. – Кто есть на этом корабле, черт подери? Молчание.
– Да они просто издеваются над нами! Они, наверное, спрятались в кормовом трюме, – сказал сопровождавший штурмана матрос.
Второй трюм тоже оказался открытым. Его люковые крышки были сложены нормально – нижней стороной к палубе. В этом трюме также между рядами бочек плескалась вода. Поручив матросу пересчитать в обоих трюмах бочки, Дево направился к кормовой надстройке, где должна была находиться капитанская каюта. Но что это? Все окна кормовой надстройки были закрыты брезентом и заколочены досками. «Для чего? Кому вздумалось их забить?» – удивился штурман.
– Эй! Есть тут живые люди?! – крикнул Дево, открыв дверь.
В гулком молчании коридора в такт качке хлопала какая-то неприкрытая дверь. Штурман вошел в нее и огляделся: каюта капитана. Здесь было достаточно светло – свет проникал через верхний люк, непонятно почему открытый. Палуба, переборки и все вещи в каюте были влажными. Мебель стояла на своих местах, койка – аккуратно заправлена, одежда – на вешалке. На письменном столе – несколько свернутых в рулон карт...