Лев Симкин – Мост через реку Сан. Холокост: пропущенная страница (страница 51)
Эдит узнала себя на знаменитой фотографии едва ли не сразу после ее первой публикации («на мне была такая же обувь, и у меня были такие же швы на чулках»), но все эти годы хранила молчание. «Я не хотела, чтобы люди знали, что меня поцеловал незнакомец. Но времена изменились, и теперь об этом можно рассказать», – сказала она. После поцелуя матроса она встретила солдата, который тоже хотел поцеловать ее, но это было уже чересчур, и она покинула Таймс-сквер.
Да, забыл сказать, Эдит Шейн к тому моменту была замужем, а после еще раз выходила замуж, и еще, всего трижды. В 1980 году Эйзенштадт сфотографировал ее вместе с детьми и внуками.
Тогда же «Лайф» опубликовал рассказ об этой встрече и обратился к читателям со словами: «Если вы тот матрос на фотографии, пожалуйста, сделайте шаг вперед». Два месяца спустя узнали себя десять мужчин и семья одиннадцатого, которого уже не было в живых. И еще две женщины, утверждавшие, что это они – та медсестра.
Советскому человеку это не может не напомнить знаменитое бревно во время субботника на Красной площади. Говорят, лет через 30 после легендарного субботника радиоведущий попросил откликнуться тех товарищей, которые несли бревно вместе с Ильичом. И откликнулось не меньше 600 человек!
С каждым юбилеем Победы число претендентов на роль «того самого моряка» прибавлялось. Все новые мужчины узнавали в нем себя, а их, в свою очередь, «опознавала» Эдит Шейн. Она у каждого претендента спрашивала, что сказал ей «тот моряк» сразу после поцелуя. «Лжеморяки» пытались выкрутиться: кто-то предполагал, что герой попросил у девушки номер телефона, кто-то рассказывал, что назначил ей свидание. На самом же деле он не произнес ни слова.
Первым из тех, кого она признала, был Карл Мускарелло, отставной полицейский из Флориды. Правда, по ее словам, в августе 1945 года она даже не видела его лица, потому что закрыла глаза во время поцелуя. Мускарелло объявил о том, что это он, лишь в 1995 году, хотя его мать узнала его на фото сразу по родимому пятну на руке. Купив тот номер «Лайф», она позвонила сыну и сказала примерно следующее: «Ты что, не знаешь, что не должен целоваться с незнакомками? Ты же можешь чем-нибудь заразиться». На торжествах, посвященных 60-летию победы над Японией (2005), Эдит Шейн сопровождал именно он. В доказательство того, что именно их поймал объектив Альфреда Эйзенштадта, 87-летняя Эдит и 78-летний Карл повторили свой знаменитый поцелуй на Таймс-сквер.
Грета Фридман и Джордж Мендонса еще в 1980 году были приглашены редакцией «Лайф» воссоединиться на Таймс-сквер и повторить свой поцелуй. Грета наотрез отказалась: «Это был не мой выбор». Тем не менее они время от времени обменивались открытками.
Спустя некоторое время у Мускарелло появился конкурент – 80-летний ветеран ВМС США Гленн Макдаффи. 14 августа 1945 года он, 18-летний матрос (его часть была дислоцирована в Бруклине), отправился навестить свою подругу и вышел из метро на Таймс-сквер, где люди праздновали Победу. От радости, что его брат, попавший к японцам в плен, будет освобожден, Макдаффи начал кричать и подпрыгивать. Неизвестная медсестра открыла ему руки для объятия, он побежал к ней и долго ее целовал.
Несмотря на то, что эта версия явно противоречила воспоминаниям Эйзенштадта, Макдаффи захотел доказать свою правоту и пошел на эксперимент. Он попросил сделать около сотни снимков, на которых он стоит в той же позе, что и матрос на Таймс-сквер, только вместо девушки у него на руках лежит подушка. Сравнив оригинальную фотографию с экспериментальными и произведя замеры лица и рук Макдаффи, проводившая эксперимент художница объявила: да, это был он. К тому же ветеран успешно прошел десять тестов на полиграфе. И только после того, как было проведено независимое исследование с привлечением судебных антропологов и специалистов по распознаванию лиц, инициатором которого выступил журнал «Лайф», стало ясно – ни Мускарелло, ни Макдаффи к тому матросу отношения не имеют. Только Эдит Шейн была вне подозрений. До своей смерти в 2010 году она принимала участие в торжественных мероприятиях по случаю Победы в качестве «той самой медсестры с фотографии».
В 2012 году вышла книга «Целующий матрос», авторы которой Джордж Галдоризи и Лоренс Верриа обратили внимание на то, что Эдит Шейн никак не могла быть медсестрой на снимке, потому что ее рост всего лишь 4 фута (1 м 47 см), а девушка на фото выглядит значительно выше. И это не говоря уже о том, что она не подходит по росту ни к одному из претендентов на роль матроса. К тому моменту ее уже не было на этом свете, 91-летняя Эдит Шейн умерла в 2010 году, у нее остались трое детей, шестеро внуков и восемь правнуков.
Интервью
А что же Грета? Она увидела знаменитую фотографию в 60-е годы, мгновенно узнала себя и написала в журнал «Лайф», вложив в конверт дополнительные фото, подтверждающие ее утверждение. Ей ответили, что личность медсестры уже установлена. Но Грета знала, что это была она. «Швы на моих чулках были идеально ровными – я всегда за этим следила, – рассказывала Грета. – И это была моя фигура, моя прическа, моя маленькая сумочка». Ее муж заметил кое-что еще: необычный угол наклона большого пальца левой руки. «Знаешь, когда ты напряжена, – сказал он, – твоя рука напрягается, а большой палец торчит вот так». Грета Фридман в 1956 году вышла замуж за доктора Мишу Фридмана, ветерана Второй мировой войны, служившего в ВВС. С тех пор не работала, училась в художественном колледже, но окончила его только в 1981 году, в том же году, когда ее двое детей окончили колледж.
В 1980 году Грета и Джордж узнали друг о друге. Их в числе других претендентов пригласили приехать на Таймс-сквер отметить 35-ю годовщину Победы. Отношение к ним было ровное, как к остальным претендентам. Альфред Эйзенштадт сделал еще несколько снимков. На здании «Нью-Йорк таймс», там, где в августе 45-го бегущей строкой шло сообщение о капитуляции, на этот раз высветилось: «Это, должно быть, вы».
В интервью Патриции Редмонд для Библиотеки Конгресса Грета объясняла, почему ее приняли за медсестру, которой она не была. На ней была белая униформа, «мы одевались одинаково и в некотором смысле делали то же, что делают медсестры». Грета показывала свои старые фото, «так я выглядела в то время, ты видишь, посмотри на прическу». Отвечала на вопрос, почему еще две женщины утверждают, что это их поцеловали. По ее словам, Джордж Мендонса был не единственным моряком, целовавшим встречных женщин. «Так что, возможно, всех этих женщин целовали разные моряки».
Джордж Мендонса впервые увидел фотографию на обложке «Лайф» в 1980 году: «Это было все равно что смотреть в зеркало». Но он не заметил там еще одного персонажа. Когда на фото взглянула его жена Рита, то немедленно узнала себя. С тех пор копия знаменитой фотографии висела в их прихожей. Джордж говорил авторам книги «Целующий моряк», что никогда бы не повесил ее, если бы жена не одобрила: «Она босс!»
Джордж Мендонса никак не мог смириться с тем, что его не признают. В 1987 году подал иск против журнала «Лайф» и его учредителей за публикацию знаменитой фотографии без его согласия. Правда, спустя какое-то время отозвал свой иск, не выдержав судебных издержек. Но, по свидетельству Шарон Моллер, дочери Мендонсы, ее отец никогда не отказывался от своих претензий.
Примерно в те же годы развернулась схожая судебная драма вокруг другого фотоснимка – «Поцелуй у здания муниципалитета». Робер Дуано сделал его все для того же журнала «Лайф» в 1950 году, а во второй половине 80-х он стал символом Парижа, будучи напечатан на двух с половиной миллионах открыток и полумиллионе плакатов, и это не считая календарей и маек. Когда стало известно, что агентство и фотограф заработали 650 тысяч долларов, семейная пара, позировавшая на снимке, потребовала от Робера Дуано 90 тысяч. Фотограф выиграл процесс (им уже когда-то был выплачен гонорар), однако ему пришлось признаться в том, что он нанял профессиональных моделей. Это признание стоило ему репутации.
Эйзенштадт не признавал постановочных кадров – только жизнь, фиксируемая в «решающий момент». Это понятие ввел в обиход другой великий фотограф – Анри Картье-Брессон, и означает оно то, что снимок должен быть сделан в ту самую долю секунды, когда эмоции достигают пика. Его рабочим инструментом тоже была малоформатная камера «Лейка», популярная в 30-е годы. Он, как и Эйзенштадт, старался снимать незаметно и, чтобы лучше маскироваться, заклеивал блестящие элементы камеры черной лентой. Ему тоже принадлежит знаменитая фотография поцелуя, парижского – влюбленные целуются через столик в кафе.
Китч
В Сарасоту «Безоговорочную капитуляцию» привезли временно – на выставку, открытую к 60-летию Победы. Но Джек Курран, 88-летний ветеран, служивший в ВМС США во время Второй мировой войны, решил облагодетельствовать родной город и купил ее у Ателье Сьюарда Джонсона, выложив за скульптуру полмиллиона долларов.
Предложение поставить ее на берегу Мексиканского залива в качестве визитной карточки Сарасоты вызвало жаркие споры. Да это же чистой воды китч, говорили искусствоведы. Напоминает поделку дешевой фабрики по производству сувениров, вторили им наиболее образованные члены городского самоуправления. Но обычным людям скульптура полюбилась с первого взгляда. Статуя привлекала местных жителей и туристов, они стали фотографироваться рядом с нею, хотя с близкого расстояния вид был сильно ограничен, позволяя запечатлеть лишь ноги моряка и юбку медсестры. Словом, ее обожает публика и ненавидят критики.