Лев Симкин – Мост через реку Сан. Холокост: пропущенная страница (страница 49)
Трумэн устроил прием в Белом доме по случаю капитуляции Японии, куда, естественно, был приглашен «отец атомной бомбы», лидер Манхэттенского проекта Роберт Оппенгеймер. Андрей Сахаров в своих воспоминаниях пишет, что Оппенгеймер на том приеме плакал. И еще о том, что 6 августа 1945 года Оппенгеймер заперся в своем кабинете, в то время как его молодые сотрудники бегали по коридору Лос-Аламосской лаборатории, испуская боевые индейские кличи.
Сам Сахаров, в ту пору 25-летний аспирант Физического института АН СССР, в день, когда была сброшена бомба на Хиросиму, вышел из своего дома в булочную и замер в оцепенении у газетного киоска. «У меня подкосились ноги. Я понял, что моя судьба и судьба очень многих, может, всех, внезапно изменилась. В жизнь вошло что-то новое и страшное, и вошло со стороны самой большой науки – перед которой я внутренне преклонялся».
«Мы знали, что мир не будет прежним», – говорил Оппенгеймер три года спустя в интервью журналу «Тайм». И поведал, как в день первого испытания бомбы в Нью-Мексико в июле 1945 года ему пришли в голову слова из Бхагавадгиты: «Я – смерть, разрушитель миров». Правда, по воспоминаниям брата ученого, Франка Оппенгеймера, свидетеля испытаний, «мы просто сказали: „Это сработало”».
Грета
«Я работала ассистентом стоматолога на Лексингтон-авеню у братьев Берк, – рассказывала Грета Циммер Фридман в августе 2005 года в интервью в рамках одной из программ Библиотеки Конгресса (проект «История ветеранов»). – В тот день все утро пациенты говорили, что, похоже, война заканчивается». После того как ее боссы вернулись с ланча, она вышла, не переодевшись, на Таймс-сквер взглянуть, что там происходит. Не успела она прочитать на освещенном рекламном щите сообщение о капитуляции, как оказалась в чьих-то объятиях. «Этот человек, моряк, был очень сильным. Я не целовала его. Он поцеловал меня. Это был настоящий праздник, смысл поцелуя я бы выразила словами: слава Богу, война закончилась!» Как ей позже стало известно, моряка переполняло ликование, что ему не придется возвращаться на Тихий океан, и он был очень благодарен медсестрам, которые на его глазах заботились о раненых.
Так же внезапно Джордж отпустил ее и, спотыкаясь, поплелся к метро. Рита Петри последовала за ним, а Грета вернулась в свой офис. «Там я рассказала своим боссам о том, что видела. И они сказали: отмените все встречи, мы закрываем офис. Мне был 21 год, всего 21».
Грета Циммер Фридман родилась в Винер-Нойштадте в Австрии, в еврейской семье. В 1939 году, уже после аншлюса, в 15-летнем возрасте, ей чудом удалось эмигрировать в Америку. Она всю жизнь хранила паспорт 1939 года, выданный на имя «Греты Сары Циммер». Закон обязывал евреев, если их имя не являлось «чисто еврейским» (согласно списку, составленному самими нацистами), добавлять к нему второе имя: мужчины – «Израиль», а женщины – «Сара». В тот день, 14 августа 1945 года, она еще на знала, что ее родители, Макс и Ида, погибли в лагере смерти.
Альфред Эйзенштадт тоже появился на свет в еврейской семье, в прусском городке Тчев, который тогда (в 1898 году) назывался Диршау. В 11-летнем возрасте ему подарили его первый фотоаппарат. В Первую мировую войну он служил в артиллерии, после ранения вернулся к мирной жизни, продавал пуговицы и ремни в Берлине. А после того, как в 1927 году ему удалось продать первую фотографию, свое детское увлечение сделал профессией. В 1929 году он получил первое задание, положившее начало профессиональной карьере фотожурналиста – ему поручили снимать церемонию вручения Нобелевской премии Томасу Манну в Стокгольме.
Его фотографии тех лет легко найти в Сети. Адольф Гитлер в Танненберге (Восточная Пруссия). Идет с вытянутой рукой мимо строя матросов. Он же и Бенито Муссолини в Риме. Йозеф Геббельс на конференции Лиги наций в Женеве. Поначалу Геббельс отнесся к Эйзенштадту дружелюбно, но как только узнал, что тот еврей, пришел в бешенство. На фото видно, как он сидит, вцепившись в ручки кресла, покуда один из его помощников шепчет ему что-то на ухо. Судя по выражению его лица, с которого постепенно сходит улыбка, – как раз неприятную для него новость о происхождении фотографа.
В 1935 году были приняты Нюрнбергские расовые законы, которыми евреи были лишены германского гражданства. В том же году Эйзенштадт перебрался в Америку. Как это ему удалось сделать, мне не известно.
Несколько сот евреев покинули Германию под видом сотрудников фирмы «Лейц», командированных на работу за рубеж. Это та самая фирма, которая производила любимый фотоаппарат Эйзенштадта – знаменитую «Лейку». Нацистское правительство нуждалось в поступлениях твердой валюты из-за рубежа, а крупнейшим рынком сбыта для производимой ею оптики были Соединенные Штаты. К тому же фирма производила дальномеры и другие оптические приборы для немецких вооруженных сил. Поэтому, вероятно, это и сошло с рук главе компании Эрнсту Лейцу II и его подчиненным, тайно организовавшим то, что историки Холокоста позднее нарекли «Поездом свободы „Лейки”».
За океаном Эйзенштадт сразу начал сотрудничать с журналом «Лайф», первым иллюстрированным фотографиями новостным изданием в Америке, где задержался без малого на шестьдесят лет. Лучше всего Эйзенштадту давались неформальные портреты королей, диктаторов, ученых, спортсменов и кинозвезд. Уинстон Черчилль, Мэрилин Монро, Марлен Дитрих, Эрнест Хемингуэй, Сальвадор Дали, Софи Лорен, Михаил Барышников. Его фотографии 90 раз появлялись на обложках журнала. Были среди них и те, что связаны с тем августовским днем 1945 года. Мама с ребенком в Хиросиме, одетая в национальный костюм, на фоне остова дерева и выжженной земли. Роберт Оппенгеймер обсуждает теорию материи с точки зрения пространства с Альбертом Эйнштейном в Принстоне.
Еще один поцелуй
Как раз в городе Принстоне в те же дни случился еще один поцелуй, о котором есть смысл рассказать. Поцелуй был прощальным.
«Приезжай ко мне в Принстон, тебя ожидают покой и отдых. Мы будем читать Толстого. А когда тебе надоест, ты поднимешь на меня глаза, полные нежности, и я увижу в них отблеск Бога…»
И она приехала. В середине августа 1945 года, возможно, в этот день. Ее звали Маргаритой, и она была тайной возлюбленной автора этих строк Альберта Эйнштейна. У них даже было общее имя, придуманное ими, – Альмар, что означало Альберт и Маргарита.
О любовной связи Альберта Эйнштейна с Маргаритой Коненковой стало известно лишь в 1998 году, когда на аукционе Sotheby’s были выставлены его к ней письма. Согласно завещанию наследницы – падчерицы ученого Марго Эйнштейн, – эти письма могли быть опубликованы только через 20 лет после ее смерти. Из них стало ясно, что роман великого физика и жены великого скульптора начался в 1935 году в мастерской Коненкова в Нью-Йорке, где тот создавал скульптурный портрет Эйнштейна, и продолжался десять лет.
Как чета Коненковых оказалась в Америке? Формально Коненков поехал в США ненадолго для участия в выставке советского искусства, но пробыл там 22 года. И никто его за это не проклинал и не преследовал. Больше того, когда в августе 1945 года он неожиданно засобирался на родину, по распоряжению Сталина для перевозки скульптур выделили целый пароход.
На свидание с возлюбленным Маргарита отправилась весьма спешно, что, возможно, было связано с появлением 18 августа 1945 года постановления Государственного Комитета Обороны СССР. Там в числе прочих был такой пункт: «…поручить тов. Берии принять все меры к организации закордонной разведывательной работы по получению более полной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах». В своей книге «Разведка и Кремль», выпущенной в 1994 году на немецком и английском языках, крупный чекист Павел Судоплатов открыл, что Коненкова выполняла задания советской разведки.
В данном случае речь, видимо, шла об устройстве встречи Эйнштейна с советским вице-консулом в Нью-Йорке Павлом Михайловым. Очевидно, под этим именем скрывался резидент советской разведки, работавший в годы войны в США под прикрытием дипломатического ранга, генерал-лейтенант Павел Мелкишев (1902–1985). «Ты просила, и я собираюсь навестить вице-консула», – отчитывается Эйнштейн в письме к Маргарите. Свидетельства этой встречи есть и в рассекреченных документах ФБР из досье на Эйнштейна, хотя сам разговор с ним секретным агентам прослушать не удалось.
По причине неблагонадежности Эйнштейн не был допущен в Манхэттенский проект (кодовое название программы США по разработке ядерного оружия). В послании директора ФБР Эдгара Гувера американской разведке (1940) было сказано: «Благодаря своим радикальным взглядам профессор Эйнштейн не может считаться пригодным для использования в секретных работах». Однако отправной точкой проекта стало письмо, отправленное в 1939 году Эйнштейном и Силардом Рузвельту, – об опасности создания в Германии атомной бомбы, которая взрывается благодаря энергии, вырабатываемой в результате цепной реакции деления урана, и о необходимости проведения широкомасштабных исследований в этой области в Америке. Правда, в отличие от Оппенгеймера, Эйнштейн прямого участия в создании атомного оружия не принимал.