Лев Савельев – Дом сержанта Павлова (страница 32)
— Совестно было, Яшенька, коней в колхозе мало, а теперь самая страда…
Все такая же она: тихая, совестливая, какой он ее помнит сызмала.
Дорога вьется перелесками, мимо озерец, мимо речушки Поломять, куда он бегал с удочками. Еще озерцо, и еще одно, и еще. От них веет прохладой в этот разгорающийся жаркий день. Вот и знакомая развилка у трех берез. Разрослись красавицы! В те зимы, когда крестовские ребята бегали в Моисеевичи в начальную школу, березки на развилке были совсем тоненькими…
Прошло несколько дней. Многое переговорено и с матерью, и с соседями. Больше, правда, со стариками. Дружков мало осталось в Крестовой… Старики могли без конца слушать и, главное, рассуждать о войне. Все они сами когда-то служили в солдатах, многие воевали, да разве те войны сравнить с этой?
Как-то утром мать выложила на стол груду бумаг:
— На-ка, Яшенька, разбери. Набралось тут всякого… Погляди, чего и пожечь можно.
Павлов стал разбирать семейный архив. Собственные письма с фронта… Письма от родни… Бумаги покойного отца… А вот этот штамп о чем-то напоминает. Ну да! Ведь это номер полевой почты сорок второго полка!
«Уважаемая Анисья Егоровна!
Сообщаю, что Вашему сыну Якову Федотовичу Павлову присвоено звание Героя Советского Союза…»
— Мать! Почему не сказала?! Ты знаешь, что тут написано?
Оказалось, сообщение пришло одновременно с телеграммой о приезде сына. В тот день на радостях старушка бумажку как следует не прочла, потом куда-то ее засунула и вовсе о ней позабыла.
Так Павлов впервые узнал о высокой награде.
— Хорошо помню, как я вручал Вам эту Золотую Звезду, — говорит Маршал Советского Союза В. И. Чуйков, встретившись с Я. Ф. Павловым в день празднования 15-летия славной победы.
Вернувшись после отпуска в часть, он показал командиру батареи полученное матерью письмо.
— Так чего ж ты молчишь? — удивился тот.
— А зачем шуметь? Надо будет — найдут…
Вскоре пришло предписание: откомандировать старшину Павлова в распоряжение штаба армии, находившегося тогда в немецком городе Веймаре.
А еще через некоторое время командующий армией генерал Чуйков вручил младшему лейтенанту Павлову Золотую Звезду.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
СПУСТЯ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ
Такова история легендарного «Дома Павлова», снова ставшего обыкновенным четырехэтажным домом очень скромной архитектуры.
Как же сложилась дальнейшая судьба участников обороны «Дома Павлова»?
Спустя много лет после памятных событий мы сидели вдвоем с Яковом Федотовичем в его уютном домике на Советской улице в Валдае. Из окон открывался вид на чудесное озеро, о красоте которого летописец еще три столетия тому назад написал: «Аще кто — один раз нечаянно побудет здесь — никогда отсюда не уйдет…» Яков Федотович вернулся в родной Валдай после демобилизации, в 1946 году. Земляки избрали его депутатом Верховного Совета РСФСР, и Павлов остался в родном городе на советской работе.
Больше недели целыми днями мы вели «раскопки» в кладовых памяти. Память человеческая, говорят, волшебна: до нее только дотронься… Но разве может память одного человека удержать все?
Порасспросить бы друзей боевых, да где они теперь? Живы ли? Как ни старался Павлов, он так и не смог за все эти годы узнать, что сталось с теми, кто шел с ним в первую разведку дома. Где Никита Черноголов? Где Василий Глущенко? Где Иван Александров? Что сталось с героем-пулеметчиком Ильей Вороновым? Какова судьба неразлучных друзей-петеэровцев Григория Якименко и Файзерахмана Рамазанова?
Потерял Павлов и следы своих командиров.
Тогда возникла мысль: не откладывая в долгий ящик, зафиксировать хотя бы то, что удалось вспомнить. Возможно, товарищи прочтут, откликнутся и дополнят. Так родилась небольшая книжка «Дом сержанта Павлова», вышедшая в 1956 году в издательстве ДОСААФ.
Павлов написал для нее предисловие, в котором обратился с призывом:
«Живы ли вы, мои дорогие боевые друзья? Я потерял вас из виду в тот грозный день — 25 ноября 1942 года, когда меня, раненного, увезли за Волгу. И с тех пор все мои старания разыскать кого-либо из вас ни к чему не привели. Как был бы я счастлив, если бы узнал, что вы живы, если бы получил от кого-нибудь из вас весточку!..»
Не дожидаясь, пока книжку прочтут, нужно было предпринимать и другие меры к розыску героев-сталинградцев.
На помощь пришли работники архива Министерства обороны СССР. Они сделали, казалось, невероятное. Среди многих миллионов документов Великой Отечественной войны они все же сумели разыскать подробные данные о двадцати защитниках «Дома Павлова», установили имя, отчество, год рождения каждого воина, а также место призыва в армию. Это оказалось первой нитью. В разные концы страны пошло много писем. О том, что разыскиваются участники обороны «Дома Павлова», было напечатано в газете «Красная Звезда».
И вот стали поступать ответы. Зачастую подписывали их не сами участники Сталинградской битвы, а их родные и близкие.
Пишет Николай, сын Никиты Черноголова: «Отец мой погиб…»
Пишет Михаил, брат Ивана Александрова: «Брат погиб при освобождении Крыма…»
Пишут родственники бронебойщика Цугбы из Абхазии: «Брат наш Алексей с фронта Отечественной войны не вернулся…»
Прислали письмо Иван Яковлевич и Елена Артамоновна, родители бронебойщика Михаила Блинова: «Наш сын погиб за Родину…»
Отвечает дочь пулеметчика Ивана Свирина: «Наш папочка умер от тяжелого ранения в полевом госпитале…»
Сообщают с родины комиссара батальона: «Кокуров Николай Сергеевич с фронта не вернулся…» О том же пишут родственники отважного политрука Вадчика Авагимова: не вернулся он с фронта домой…
Печальная весть поступила из Грузии об автоматчике Николае Георгиевиче Мосияшвили: умер в 1953 году.
Наконец 7 июля 1956 года пришло письмо из села Ново-Романовки, Ставропольского края. Жив Василий Глущенко! Один из четырех воинов, которые первыми захватили дом, писал:
«Я действительно участник обороны «Дома Павлова». Близко знал командира отделения, ныне Героя Советского Союза Якова Павлова. Несмотря на прошедшие многие годы, сейчас мне отчетливо представляется Сталинградская эпопея и наши действия, связанные с обороной «Дома Павлова». В настоящее время живу с семьей. Являюсь инвалидом Отечественной войны (ампутирована левая нога выше колена)…»
3 сентября 1956 года почта принесла письмо из села Глинки, Орловской области: отозвался герой-пулеметчик Илья Воронов.
«Да, я был вместе с Павловым… — пишет Воронов, — я был старшим сержантом, командиром отделения пулеметчиков, был у меня станковый пулемет максим. Помню своих боевых товарищей — командира роты Дорохова, политрука Авагимова, командира взвода Афанасьева, бойцов Иващенко, Свирина, Бондаренко, сержанта Хаита, — все мы в этом доме вместе воевали, вместе 25 ноября 1942 года пошли в наступление. Я получил тогда тяжелое ранение — оторвало ногу, изранило живот, руку…»
Потом прислал письмо бронебойщик Файзерахман Рамазанов:
«Я был бронебойщиком… Враг кидался на наш дом, но всегда получал отпор. В то время в подвале этого дома находились жители города — женщины и дети, — которые не успели эвакуироваться. Их фамилий и имен я не знаю, возможно, они и сейчас живут в Сталинграде. Эти женщины помогали нам копать подземный ход, таскали ведрами и тазами землю в другое отделение подвала… Я часто вспоминаю тех двух девушек, которые уходили через наш дом в тыл врага для разведки. Мы их провожали и встречали. Это были бесстрашные девушки. Фамилии их я не помню. Думаю, что они должны остаться в живых… В январе 1943 года наша часть была брошена в район завода. Там при наступлении на рабочий поселок я был ранен и выбыл из строя. С того момента я не имею известий о моих товарищах Якименко, лейтенанте Афанасьеве, комбате Жукове…
В настоящее время я работаю в совхозе «Волжский», Енотаевского района, Астраханской области, кузнецом и плотником. Сейчас мне 51 год, здоровье неплохое, хотя последнее ранение в районе озера Балатон в Венгрии было тяжелым и иногда дает себя чувствовать…»
Откликнулись многие из тех, кто был причастен к боям на площади 9 Января. В городе Кирове, оказывается, проживает бывший командир прославленного сорок второго полка Иван Павлович Елин, а в Москве — начальник штаба этого полка Кузьма Алексеевич Смирнов. В Борисоглебске отыскался командир пулеметного взвода Иван Филиппович Афанасьев, в Харькове — политработник Иосиф Самойлович Лезман.
Офицеры и солдаты стали припоминать своих боевых друзей, и всплыли новые имена. Работникам архива и Главного управления кадров Министерства обороны СССР, многим военным комиссариатам снова пришлось потрудиться, и тогда стали отыскиваться новые и новые люди.
Нашлись следы Григория Ивановича Якименко, о котором писал бронебойщик Рамазанов. Его адрес — село Второе Красноармейское, Волчанского района — прислал военком Харьковской области. Очень скоро пришел ответ и от самого Якименко:
«Я жив, здоров и работаю в колхозе заведующим молочно-животноводческой фермой. Я получил ваше письмо и узнал, что вы пишете книгу о «Доме Павлова». Защищал этот дом и я — четыре месяца… Меня ранило 28 января 1943 года, и я не знаю, кто из моих товарищей остался в живых. Напишите мне, где Павлов? С приветом Г. Якименко».
Пулеметчик Алексей Иванович Иващенко живет в Луганской области.