Лев Савельев – Дом сержанта Павлова (страница 34)

Закончены разговоры о днях Сталинградской битвы, записано, кажется, все, что могло удержаться в памяти за пятнадцать лет, и гостя уже зовут к столу вместе с друзьями-строителями.

Дымятся миски доброго украинского борща, а говор не смолкает — все о том же: чем живет в эти дни село, чем живет страна…

— Вот сейчас мы животноводство поднимаем…

Расчеты, выкладки, планы…

Цифры, по всему видать, пережитые, не с кондачка взятые, а из реальных возможностей.

И ответственность чувствуется великая.

— Все это выполните?

— А то ж ни? Америку ж надо догнать! Мы ж обязательство взяли — на сто гектаров пашни дать…

И снова цифры, и опять рассказ о том, какими путями это обязательство будет выполняться.

Из Репок через Чернигов путь лежит на Прилуки. Здесь, в семнадцати километрах от города, в поселке Ладан, живет Алексей Алексеевич Дорохов, бывший командир пулеметной роты, а затем заместитель командира третьего батальона.

Первым долгом передаю привет от Воедило.

— Так он помнит меня?

— Помнит, и очень хорошо. Даже рассказывал, как вы взяли его к себе в связные: знакомились с новым пополнением и признали в нем земляка…

— Было такое, было…

Алексей Алексеевич прошел через всю войну, закончив ее в звании майора. Последствия тяжелого ранения дают себя знать до сих пор. Но, даже будучи инвалидом второй группы, коммунист Дорохов не хочет покидать родной завод.

В дни, когда Дорохов воевал в Сталинграде, его жена Галина Ивановна тоже не оставалась в стороне от борьбы с врагом. Сынишке было всего четыре года, но она, тем не менее, вступила в партизанский отряд.

Алексей Алексеевич рассказал много интересных подробностей о защитниках «Дома Павлова».

Было о чем вспомнить и Галине Ивановне. Тяжело приходилось партизанам, а ей с малышом — и подавно.

Но все уже позади. Сын вырос, окончил десятилетку, а затем и техникум. Он — комсомольский активист, электромонтер того же завода, где работает отец, собирается в армию. Скоро и жилье станет более просторным: Алексей Алексеевич, как и его бывший связист Воедило, тоже строится. Семья с гордостью показывает уже почти готовый дом, где многое сделано своими руками. Новый дом расположен на горе, откуда открывается вид на исторические места: внизу в лощине протекает речка Удай — по преданию, именно здесь Петр Первый разбил шведов. С тех же петровских времен пошли названия окружных сел: Падыща — там шведы пали, Полонки — там враги, посягнувшие на нашу землю, сдались в плен русскому войску…

— Как в Сталинграде… — улыбаясь, заключает Дорохов свою краткую экскурсию по родному селу.

Но пришла пора расставаться. Провожая к отходящему на Прилуки автобусу, Алексей Алексеевич еще и еще раз просит обязательно передать сердечный привет его друзьям-однополчанам, встреча с которыми мне еще предстоит.

Украинское село Второе Красноармейское считается «глубинкой» Харьковской области. Оно находится на самой границе с РСФСР. Много пришлось выстрадать этому селу, живописно расположенному на склонах холмов, поросших кустарниками и мелколесьем. Здесь прошли большие бои, и тревога, охватившая бронебойщика Якименко когда он в Сталинграде об этом узнал, была не напрасной. Война пришла и к нему во двор. Снаряд угодил прямо в хлев. Убило корову. Пожар перекинулся на хату. Она сгорела вместе со всем добром — кому тушить! Жена Якименко Мария Сергеевна теперь уже и не помнит, как она с тремя малютками очутилась в погребе. Тем только и спаслись.

Дважды за войну Мария Сергеевна получала на мужа «похоронную». Во вдовах ходила, детей сиротами называла. А Григорий Иванович в это время боролся со смертью в госпитале для русских военнопленных на севере Норвегии. С сильнейшими ожогами на всем теле он попал к врагу, и там его самоотверженно выходил советский врач, тоже военнопленный.

Якименко выжил и вернулся домой. Ныне он заведует молочно-товарной фермой колхоза имени Ильича. Отстроена новая хата. Дети выросли и получили образование. Мария и Анатолий работают в колхозе, старшая дочь Ирина работает и учится в Харькове, а младшая Валюша — она родилась уже после войны — перешла в четвертый класс. Наступила жизнь, за которую пролито столько крови.

В доме праздник: я привез радостную весть — жив фронтовой друг Рамазанов! Жив и работает кузнецом в совхозе под Астраханью.

Якименко счастлив. Немедленно в Астрахань отправляется письмо.

— Когда будете у Рамазанова, обязательно расскажите, как я живу, — напутствует Григорий Иванович. — В прошлом году мы с женой и сыном (дочь Мария замужем и живет отдельно) заработали 1650 трудодней. Жена у меня звеньевая на бураках. Одного сахара за два года ей выдали пять с половиной центнеров. Пшеницы мы получили семь тонн — еще и теперь полно на чердаке, хватит на год или на два. Семь барашков — премия за животноводство… Да вы запишите, запишите, не то позабудете, — улыбается хозяин и пододвигает поближе блокнот.

Долгими оказались розыски санинструктора Чижика — Марии Ульяновой. Однополчане единодушно утверждали: жива Мария! Точного адреса не знает никто. Но она жива. Кто-то получил от нее после войны письмо… Есть к ней, правда, ход: по слухам, в Сталинграде, в Бекетовке, проживает некая Ладыченкова. В войну она тоже была санинструктором. Возможно, они с Ульяновой знакомы. Кстати, обе Марии.

И вот, когда была уже изъезжена Украина для встреч с Жуковым, Драганом, Лосевым, Лезманом, Шаповаловым, Иващенко, когда был проделан долгий путь к Василию Глущенко в глубь Ставрополя и к Рамазанову в Астраханские степи, когда уже состоялись встречи с Елиным в Кирове, с Дроновым в Ольховке, с Наташей и ее матерью в Риге, а с Яниной в Киеве, после всего этого знойным июльским днем я отыскал в Бекетовке Марию Ладыченкову — ответственного хозяйственного работника, секретаря партийной организации.

— Да, воевала в Сталинграде, в сорок втором гвардейском полку. «Дом Павлова»? Ну, как же! Скольких там перевязывала, сама ранена была…

— А Марусю Ульянову, часом, не знаете?

Круглое лицо светловолосой женщины расплывается в улыбке:

— Это моя девичья фамилия. Ладыченкова я по мужу.

Так постепенно выявлялись участники героической эпопеи. По крупицам собирались факты, в архивах изучались материалы, в результате все вместе взятое и дало эту документальную хронику.

Поиски участников обороны «Дома Павлова» не завершены. Многие из тех, кто мог бы дополнить историю боев на площади 9 Января, еще не найдены. Где, например, санинструктор Семен Сидорович Калинин, который находился в доме, когда там появилась четверка храбрецов? Именно Калинин доставил полковнику Елину донесение о том, что «Дом Павлова» занят. Известно, что, вернувшись с войны, он учился на межрайонных курсах специалистов сельского хозяйства в Сталинградской области. На этом следы затерялись…

Что сталось с бронебойщиком Мабалатом Турдыевым? На родине его пока не нашли.

Живы ли славные лосевские разведчики — Василий Дерябин, Григорий Сапунов, Геннадий Попов? Возможно, кто-нибудь вспомнит фамилию отважного Хватало? Где он сейчас?

Младший лейтенант Алексей Аникин, уроженец города Иванова, бронебойщик Талбай Мурзаев из Арысского района Казахстана и пулеметчик Бондаренко (ни имя его, ни место рождения с точностью не установлены) были ранены 25 ноября 1942 года. Что с ними сталось?

Жив ли связной Николай Формусатов?

Удастся ли что-нибудь новое узнать о судьбе героя первого батальона младшего лейтенанта Колеганова? Установлено, что в ту сентябрьскую ночь, когда два солдата вынесли своего тяжело раненного командира на плащ-палатке из гвоздильного завода, он был благополучно переправлен на левый берег Волги. Много месяцев Колеганов лечился в госпитале и уже после разгрома гитлеровцев под Сталинградом возвратился в родной полк. За новые боевые подвиги он был награжден орденом Красного Знамени и орденом Отечественной Войны I степени, а в августе 1944 года, когда бои шли на территории Польши, пропал вез вести.

Может быть, эти строки помогут найти остальных участников боев на площади 9 Января и в районе вокзала. И тогда народ узнает еще больше о делах, которые были совершены во славу нашей Родины.

В Сталинграде сложилась замечательная традиция — каждое 2 февраля торжественно отмечать годовщину разгрома немецко-фашистских войск.

В 1957 году, когда замечательная дата отмечалась в четырнадцатый раз, на празднование впервые приехали Афанасьев, Воронов, Глущенко и Дронов. Взволнованные и восхищенные, ходили они по улицам возрожденного города. Там, где после боев лежали груды развалин, где зияли воронки от снарядов и бомб, выросли кварталы жилых домов, лучшая улица названа улицей Мира и на много километров протянулся величественный проспект Ленина.

К новому вокзалу Сталинграда пришли герои-ветераны В. С. Глущенко, И. Ф. Афанасьев и И. В. Воронов.

Фото С. Курунина.

Одно из первых мест, куда поспешили бывшие воины, — конечно, «Дом Павлова»!

Вот и он. Стоит, словно именинник — свежеоштукатуренный, побеленный.

Глущенко подходит к стене и постукивает тростью по углублению у самого тротуара — там, где угадывается отверстие, заложенное кирпичом.

— А ну, Илюха медные котелки, погляди сюда: не забыл?

— И скажет же такое, чудак? Разве забудешь тот лаз, откуда начинался ход сообщения!