Лев Самойлов – Майор милиции. Игра с тенью (страница 4)

Неожиданно Гончаров спросил:

– Почему, когда вас задержали, вы были без головного убора?

– Кепку я потерял.

– Не помню.

– Это ваша кепка? – Гончаров протянул Савушкину кепку.

Тот несколько мгновений присматривался к ней, потом взял, надел на голову – кепка пришлась в точности.

– А я-то ее искал, искал… Где вы ее взяли, начальник? – Улыбка смягчила его хмурое лицо.

– Мы ее взяли в том месте, где вами был убит бухгалтер Орлов, – твердо сказал Дроздов.

Савушкин откинулся на спинку стула и, не моргая, смотрел на Дроздова. Вдруг он вскочил со стула, сорвал с головы кепку и с размаху бросил ее об пол. Ни Гончаров, ни Дроздов даже не шевельнулись.

– Что же это делается, товарищи?! Ну, выпил, ну, был в нетрезвом виде, ну, побили мне машину, согласен, каюсь, штрафуйте! Отбирайте права! Но за что же держать меня, таскать по милициям да еще заявлять, что я убил… Никого я не убивал! – кричал он. – Это не моя кепка! Что, на ней написано, что она моя? Вы подобрали ее где-то, да мне и приписываете!..

– Успокойтесь, Савушкин, не шумите, – негромко сказал Гончаров. – Кепка ваша, и о ней разговор окончен. Скажите: где вы поцарапали машину?

Савушкин тяжело дышал и ничего не говорил. Наконец, овладев собой, он ответил:

– По дороге из Клина мальчишка камень бросил.

– Неправда, – спокойно сказал Гончаров, – от камня, брошенного рукой мальчика, такого следа быть не может. Экспертиза уже установила, что это след пули.

– Не знаю, ничего не знаю.

– Подумайте, Савушкин, – снова вступил в допрос Дроздов. – Дело серьезное, отмахнуться словами от него нельзя. От ваших показаний зависит очень многое. Расскажите, что вас толкнуло на преступление. Ведь мы все равно все узнаем. От вас зависит ускорить следствие, а это в ваших интересах.

Дроздов говорил доброжелательно, словно перед ним находился тяжело больной человек, отказывающийся принять необходимое лекарство.

– Вы только послушайте, Савушкин, что говорят факты, – продолжал капитан. – Вчера убит бухгалтер столовой Орлов, у которого похитили портфель с деньгами. Это факт? Факт! Я спрашивал у вас, где вы были вечером? Вы несколько раз меняли показания.

Дроздов взял дело, лежавшее у него на столе, и быстро нашел нужный ему документ.

– Вот… Вы ответили, так и записано в протоколе допроса: «Сегодня днем я ездил к своей тетке, проживающей в Клину, по Садовой улице, в доме № 4, и вернулся от нее часов в десять вечера». Проверяю ваши показания, – оказывается, ложь. Не ездили вы к тетке и не были у нее около двух недель. Это факт? Факт! Так или не так?

Савушкин молчал. Он сидел, опустив голову на руки, облокотившись на колени, и, сжимая пальцами виски, глубоко вздыхал.

– Пойдем далее, – продолжал Дроздов. – Преступник был на автомашине «Победа» серого цвета, точно такой, какую водите вы. Когда он бежал на ней с места преступления, старшина милиции Крылов выстрелил. На вашей машине обнаружен след пули. Это факт? Факт! Я спрашиваю: откуда эта царапина? Вы отвечаете: мальчишка какой-то бросил камень. Ложь! Это след пули… Но и это не все. Очевидцы, как один, повторяют: стрелял в Орлова человек в черной кожаной куртке. Я спрашиваю: вы носите черную куртку? Вы отвечаете: да. Что это, совпадение? Нет! На месте преступления найдена кепка, утерянная человеком, убившим Орлова. Это факт? Факт! Ваша эта кепка? Ваша! Вы понимаете теперь всю нелепость запирательства? Мы требуем: сдайте оружие и похищенные деньги.

– Знать ничего не знаю. Делайте со мной, что хотите, я ничего другого не скажу, – прохрипел Савушкин. Безжизненное лицо его стало серо-пепельным.

– Может быть, тогда вы скажете, что за пятьсот рублей пытались спрятать от нас, когда мы были у вас на квартире?

– Какие пятьсот рублей? – с деланным недоумением переспросил Савушкин.

– А те, что были обнаружены у вас в сапоге.

– Мои это деньги. Подумаешь, капитал! Я ведь работаю, – сказал Савушкин и низко опустил голову.

– Отправьте его обратно, – приказал майор.

Когда протокол был подписан, Савушкин тяжело поднялся со стула. Дойдя до двери кабинета, он остановился, хотел что-то сказать, но махнул рукой и вышел.

Глава IV

Кто был в машине

Глубоко задумавшись, Гончаров неподвижно сидел у края стола. Если бы не быстрые взмахи пальцев, вертевших металлический портсигар, можно было бы подумать, что он дремлет. Но вот он встал, положил портсигар в карман и, подойдя ко мне, спросил:

– Вы чем-то удивлены?

– Упрямством Савушкина. Никак не могу объяснить его поведения.

– Всякое бывает, – неопределенно протянул Гончаров.

– Что же вы будете делать, если Савушкин не захочет сознаться? – спросил я.

– Работать, – лаконически отозвался Гончаров. – Товарищ капитан, дайте команду срочно вызвать директора столовой. Он очень нужен.

Дроздов нажал кнопку. Из соседней комнаты донесся слабый дребезжащий звонок, и в дверях появилась девушка в белом кителе с небольшим листком бумаги в руке.

– Товарищ Зайцева, Коваленко здесь?

– Здесь, товарищ капитан.

– Ко мне кто-нибудь есть?

– Есть. Я составила список.

Она подошла к столу, передала листок и стала ждать указаний.

– Пусть всех примет старший лейтенант Андреев. А Коваленко передайте, чтобы сейчас же вызвала директора столовой Никитина.

Зайцева вышла.

– Товарищ капитан, – спросил Гончаров, – в машине Савушкина найдено что-нибудь интересное?

– На первый взгляд ничего особенного. Что там? Несколько горелых спичек, окурок, волос какой-то – вот и все.

– Не богато. Но покажите мне все это хозяйство.

– Слушаюсь. Пройдемте в соседний кабинет. Все материалы у Коваленко.

– Идемте. – Гончаров снял со спинки стула пиджак и надел его.

Письменный стол, широкий деревянный шкаф и десяток стульев занимали почти весь узкий и длинный кабинет, в котором работал следователь Коваленко. Войдя, я с удивлением увидел, как из-за стола встала молодая женщина в синем форменном кителе, на котором поблескивал университетский значок. Она приветливо улыбнулась нам. Меня представили.

Дроздов пригласил поудобнее устроиться и сам сел рядом со мной.

– Вера Анатольевна, покажите, пожалуйста, все, что нашли в машине, – попросил Гончаров.

Коваленко усадила Гончарова на свое место за столом, а сама прошла в угол комнаты и открыла шкаф. Три крошечных конверта, извлеченные из папки, легли перед майором.

– Немного, – покачал он головой.

В одном бумажном конверте лежали три обгорелые спички, в другом – окурок папиросы. Содержание третьего, целлофанового, состояло всего-навсего из одного волоса.

– Ну что ж, – придвинул к себе конверты Гончаров, – спички отложим в сторону, возьмем папиросу.

Он осторожно вынул пинцетом окурок. Бросилась в глаза часть мундштука, окрашенная в ярко-красный цвет.

– Какая яркая помада!

– Этот цвет так и называется ярко-морковный, – заметила Коваленко.

– Машиной пользуется профессор…

– Кадомцев, – подсказал Дроздов.

– Он женат?

– Не знаю.

Вмешалась Коваленко:

– Разрешите, товарищ майор? Сегодня я звонила по телефону в институт и разговаривала с профессором. Товарищ Кадомцев обещал быть у нас без четверти четыре.