Лев Самойлов – Маска отца Димитрия (страница 9)
Кавранский нанизывал один пример на другой, приводил десятки библейских противоречий, разрушал хитроумные выдумки священных легенд и сказаний. Его слушали внимательно, иногда в зале слышался смех, вспыхивали аплодисменты.
Самсон неотрывно смотрел на Кавранского, который так убедительно и беспощадно опровергал то, во что призывал верить совсем недавно и его, Самсона Корытко.
Лицо солдата так ясно выражало смятение, что сосед его, пожилой мужчина с морщинистым, изжеванным лицом, наклонился и негромко спросил:
— Вы знакомы с ним? — И кивком указал на сцену.
— Знаком. Он приезжал к нам в Льняной. Проповедовал, убеждал, а теперь...
— Отступник он. Сатане продался! — В тихом голосе соседа прозвучала такая лютая злоба, что Корытко внимательно оглядел незнакомца.
Невзрачный с виду, прилично одетый, лет пятидесяти... «Как он попал сюда, на вечер молодежи?» — подумал Самсон.
— А ты верующий? — спросил сосед, вперив немигающие глаза в солдата.
Самсон растерянно пожал плечами, поймав себя на мысли, что стесняется сразу сказать правду. Но и этой нерешительности для старика, видно, было достаточно.
— Верующий! — удовлетворенно констатировал он и предложил: — Выйдем, поговорим.
В фойе Дома культуры было прохладно и тихо. Новые знакомые устроились в укромном уголке за массивным роялем, и старик торопливо заговорил, поминутно оглядываясь.
— Тебя как зовут?
— Самсон.
— Божье имя. Меня в миру Афанасием кличут. Но бог дал мне и другое имя, по трудам моим. Не знаю, могу ли я тебе довериться?
Корытко удивленно посмотрел на него.
— Не удивляйся, что опасаюсь и спрашиваю, — продолжал тот. Слишком много на земле безбожников и слуг сатанинских. А довериться можно только достойному человеку, кто ищет настоящего бога и хочет служить ему.
— В бога я верую, — сказал Корытко, чувствуя озноб от сверлящего взгляда старика, от его непонятных, таинственных слов.
— Хорошо, что веришь. Только какая вера твоя? Небось, в православной церкви поклоны бьешь или в баптисты подался?
— Мы пятидесятники, — неуверенно, будто виновато, проговорил Самсон.
— Ха! — коротко и насмешливо выдохнул Афанасий. — Трясуны! Разве трясением изничтожишь врагов наших?
— Каких врагов?
Корытко вконец растерялся. В бога он верил, но уничтожать никого не собирался. А этот старик, обдавая его тошнотворным дыханием, шепчет что-то о врагах, об их уничтожении.
— Послушай, парень. — Цепкие пальцы старика сжали локоть Самсона. — Я тебе доверюсь. Только не предашь? Сохранишь верность богу?
Корытко, не отвечая, мотнул головой.
— Голубиная у тебя вера, Самсон. Бог есть любовь... Лепет ребячий! Настоящая вера — суровая. Она кровью обагрена. Вот ты форму солдатскую надел, а зачем она богу, не подумал? Ведь ты на услужение сатане пошел., А мы всего себя господу нашему Иегове посвящаем. Ты слыхал о свидетелях Иеговы?
— Слыхал.
— Мы — могучая сила, — торопливо продолжал Афанасий, все так же оглядываясь по сторонам. — Мы не плачем, не трясемся, как вы, а боремся и ждем. Очень скоро грянет Армагеддон — священная война, она умертвит демонов, истребит нечестивых, адовым мукам предаст богохульников. Погибнут все, кто не с нами. Наместник Иеговы на земле, только он один знает, когда начнется священная война. Это великая тайна, недоступная никому, даже нам, слугам Иеговы.
Самсон молчал, не в силах собраться с мыслями.
— Вот что, — голос Афанасия посуровел. — Не как Афанасий, а как слуга Иеговы, как сноповязальщик поучаю тебя, еще молодого и неискушенного. Сейчас говорить нам долго нельзя. Приходи в наше братство. Только у нас познаешь правду о боге, найдешь путь к бессмертию.
Рука Афанасия нырнула в карман пиджака и извлекла оттуда маленький, бережно свернутый листок бумаги.
— Возьми, почитай пророческие слова единого бога нашего Иеговы. Осторожно читай, не попадись. Ведь мы братство тайное, вроде христиан в Риме. Как и они, муки за веру принимаем. Только мы не веруем в триединство. Есть один бог — Иегова, Христос — сын его, святой дух — сила божья. Вот так. И никому не рассказывай обо мне, иначе тяжко покарает тебя всевышний... Хотя глаза твои правдивые, божьи, не читаю лжи в них. Придешь?
— Приду.
Было что-то зловещее и требовательное в шепоте, в настороженном поведении «сноповязальщика» Афанасия. Уже в конце беседы, уточняя день и час будущей встречи (в воскресенье, в двенадцать дня, возле дома номер десять на Костричной улице, или в следующее воскресенье, там же), Афанасий мимоходом спросил, в какой части служит Самсон и где размещена эта часть.
Безотчетно, еще находясь под впечатлением только что услышанного, Корытко тоже шепотом ответил:
— Стрелковый полк мы... Двести семнадцатый… Военный городок наш на сорок первом километре... Справа от леса...
СОВЕСТЬ СОЛДАТСКАЯ
«Сноповязальщик» — кличка иносказательная. Так называется вербовщик новых членов в организацию «Свидетели Иеговы».
«Вяжите снопики» — значит: вовлекайте людей в секту. Этого требует на страницах центрального иеговистского журнала «Башня стражи» нынешний «наместник бога на земле», американский банкир Натан Кнорр.
Кнорр — четвертый по счету американский капиталист, которому Иегова «поручил» представлять свои божеские интересы на грешной земле. Если это так, то нельзя не удивляться необыкновенной последовательности, с которой Иегова выбирает своих помазанников: только американцы и только капиталисты.
Джон Рокфеллер — основатель династии нефтяных королей — одновременно один из создателей организации «Свидетели Иеговы». «Бог спустил меня на землю, чтобы делать деньги, и те, кто становится на моем пути, идут против воли божьей», — изрек однажды этот «небом посланный» промышленный магнат, и слова его являются по сей день знаменем для руководителей иеговистского центра.
Руссель, Руттерфорд и, наконец, Натан Кнорр как «божескую эстафету» приняли друг от друга руководство мрачной, человеконенавистнической международной организацией «Свидетели Иеговы».
В пригороде Нью-Йорка Бруклине, в особняке Кнорра, располагается иеговистский центр. Здесь днем и ночью кипит работа. По приказам центра во многие страны мира, но главным образом в страны социализма, тайными тропами переправляются издаваемые на 38 языках многомиллионными тиражами журналы, брошюры, всевозможные листовки.
«Горе всем, еще не примкнувшим к свидетелям Иеговы! — неустанно вещает эта литература. — Горе всем! Иегова — бог войны, войны беспощадной, священной, именуемой в божьем писании Армагеддоном. В грядущей войне от оружия, мора, землетрясений и голода погибнет две трети всего человечества», — воют иеговистские шакалы.
«Враг бога тот, кто борется за мир. Разбойник с большой дороги менее опасен, чем борец за мир», — возвещает как одну из заповедей «Свидетелей Иеговы» журнал «Башня стражи».
«Революция больше чем глупость. Власть дана только иеговистским избранникам. Они являют собой великий интерес мира, и люди бессильны перед ними», — пишут вожаки иеговистов в своих печатных органах.
Иеговистскйе проповедники неуклонно внушают верующим мысль о том, что только Америка — страна апостольская, а в странах-, где победил народ, к власти пришли демоны, и с ними нужно бороться всеми средствами.
«Будьте ручными, как голуби, ядовитыми, как змеи, тихими и покорными, как овцы, но когда призовет Иегова и представится возможность служения ему, пусть ваши руки не ослабнут», — поучает Натан Кнорр и, претворяя в жизнь его веления, «слуги Иеговы», рука об руку с матерыми шпионами, террористами и диверсантами, оснащенные оружием, ядами, магнитофонами, радиоаппаратурой, антисоветскими журналами и листовками, нелегально переходят границы социалистических стран, оседают в подполье, откуда ведут свою подрывную деятельность и вражескую пропаганду..
«Не убий!» — лицемерно вещает «Башня стражи», а тем временем «слуги божьи» ножом и ядом расправляются с опасными противниками или- с заколебавшимися в вере вчерашними сподвижниками.
Для иеговистов, тайно действующих на территории Советского Союза и других стран социализма, — Бруклинский центр выдвигает дополнительные требования: «Укройся от службы в Советской Армии, не голосуй на выборах, не читай газет, не посещай клубов, читален и прочих бесовских мест».
Таков звериный оскал секты «Свидетели Иеговы», секты тайной, иезуитской, преступной.
В эту ночь Корытко уснуть не мог. Закинув руки за голову, он лежал на спине и думал.
В памяти возник последний вечер в поселке. Разговор с Катей в роще возле обрыва. Как глупо он вел себя, как глупо! Потом вспомнился отец. Встретятся ли они еще когда-нибудь?
Самсон крепко зажмурил глаза. И внезапно новая мысль обожгла сознание, потушила мысль о Кате, об отце.
Листовка! Что в ней написано? Самсону еще не удалось прочитать ее. Наверное, молитва или какое-нибудь пророчество о скором возвращении Иеговы на землю. И все же Самсон понял: не уснуть ему, пока не прочитает листовку. Ни за что не уснуть!
Бесшумно поднявшись, Корытко огляделся по сторонам. Тихо. По-ребячьи посапывает Горбушин. Ничто не тревожит доброго сна младшего сержанта.
Вытащить из аккуратно сложенных солдатских брюк упрятанный листок — дело двух секунд. Осторожно ступая, Самсон вышел в полутемный прохладный коридор.
Сколько времени отсутствовал Корытко, он, пожалуй, и сам не смог бы сказать: полчаса, час, может, целую вечность... Главное заключалось не во времени.