Лев Рыжков – Последнее танго в Тегусигальпе (страница 15)
- Мне не понравилось, - сообщила она.
- Почему? - Снова взмах ресниц. - Невкусно?
- Нет. Очень вкусно. Но потом как-то грустно. В общем, быть мудрой - не очень-то приятно.
На закуску девушки решили отведать немного дурманящего пульке под сигары.
Наверное, И-Цуль просто устала, но голова у нее мигом закружилась.
- Хорошо, - вздохнула наивная Ай-Цокотль. - Как же я тебе завидую! Ты каждый день так живешь…
Обычно И-Цуль высокомерно усмехалась в ответ на эти, не лишенные подобострастия, замечания, но сейчас ее будто прорвало (наверное, табак и пульке были тому виной).
- Глупенькая Ай-Цокотль! Ничего особенно хорошего в такой жизни нет, можешь мне поверить. Она… она невообразимо скучна. Ведь каждый день - одно и то же. Утром-днем-вечером - ты носишься как голодная мартышка по банановой роще. А потом - пустота, Ай-Цокотль. Полная пустота. Ты понимаешь, что люди не любят тебя - они тебе завидуют, боятся тебя, в лучшем случае ищут от общения с тобой какой-то выгоды для себя. Но сама ты, как личность, никому не интересна. Извини, Ай-Цокотль, я, наверное, говорю лишнее?
- Нет-нет. Мне интересно!
- Каждый вечер одно и то же! Я понимаю, что растрачиваю себя впустую. Да, мне доступно то, что простые смертные никогда не увидят. Но у меня нет самого главного. Я понимаю, что знала, на что соглашалась. Но это так грустно.
- А что случится, если ты полюбишь?
- Ну, во-первых, меня выгонят из храма. А во-вторых, наверное, я удостоюсь вечного блаженства.
- О, так ты же счастливая!
- Ну, это смотря как посмотреть. По правде говоря, мне кажется, там, с той стороны, ничего нет. Доказать ведь это не могут…
«Ох, по-моему, я перебрала с пульке!» - подумала девушка, но остановиться уже не могла.
Подруга сосредоточенно кивала головой.
- А ведь так хочется пошалить, - продолжала И-Цуль. - Пожить обычной человеческой жизнью. Сделать что-нибудь запретное…
- Я тоже всегда мечтала знаешь, о чем?..
И-Цуль с облегчением затянулась сигарой. Похоже, она переоценила опасность, которую могла бы представлять подруга. Ай-Цокотль и сама порядком опьянела, и ей тоже не терпится выдать какой-то глупый, маленький, даром никому не нужный секретик.
- О чем?
- Попасть к притон, где мужчины смотрят на обнажающихся под музыку танцовщиц.
- Ты имеешь в виду тцриптицль? - удивилась И-Цуль. - Не могу поверить, что ты никогда не видела нагих девушек.
- А не в них дело, я на мужчин хочу посмотреть.
Вдруг И-Цуль замерла. Это была не такая плохая мысль. Во всяком случае, в мужском тцриптицль-притоне ей бывать не приходилось. Хотя она и знала, где располагается два или три из них.
- Слушай, Ай-Цокотль! А это мысль! Я придумала, как нам туда попасть!
И-Цуль изложила свой план, и девушки радостно засмеялись.
«Мы все-таки дуры пьяные!» - думала И-Цуль.
Главное опьянение давало не пульке. За годы работы И-Цуль привыкла к этому пойлу. Она знала нескольких жрецов и просто прислужников храма, которые хлестали пульке, будто воду.
Нет. Подлинное опьянение принесла сигара. Мир перед глазами раскачивался и слоился. И-Цуль знала, что еще затяжка-другая - и начнутся видения. Такое состояние девушка не столько не любила, сколько боялась его. Поэтому, когда она почувствовала, что мир вокруг нее закачался и замерцал, она затушила окурок о дно золотой пепельницы.
Она расплатилась с прислужником, щедро оставив ему на чоколатль.
Оседлав носилки, девушки направились обратно, к храму Дымного Зеркала. Миновав суровых стражников на входе, И-Цуль и Ай-Цокотль уверенно направились по запутанным коридорам к помещению, где хранилась одежда. Но были там не только тряпки, но и кое-что еще. Хранились там, например, парики, накладные бюсты - отголоски тех времен, когда женщин в Храм Дымного Зеркала еще не пускали, и их роли вынуждены были играть мужчины.
Впрочем, накладные бороды тоже имелись. Именно за ними девушки и пришли.
Пожилой смотритель храмового помещения поворчал для вида, но требуемое выдал.
«Какая прелесть! Он тоже в меня влюблен!» - подумала И-Цуль.
Она подарила старику одну из лучших своих улыбок и поняла, что теперь дедушка может умереть счастливым.
Хихикая, девушки подвязывали к подбородкам колючие бороды. Конечно, на мужчин они похожи не стали, но, насколько знала И-Цуль, в тцриптицль-притонах всегда царил полумрак.
Город тоже погрузился во тьму. Лишь горели огни на бульваре Вицлипуцли - самом злачном месте Колана.
Туда-то и направились, незаметно выскользнув их храма, девушки. Рабы-носильщики пусть дожидаются.
Не сказать, что на двух бородачей в ночи не обращал внимания никто из случайных прохожих. Их сторонились. И тому были причины. Ведь городские жители всегда тщательно брились, а вот дикие крестьяне ходили с растительностью на лице.
«Дойдем, пожалуй, без приключений, - подумала И-Цуль, - если только на других бородачей, настоящих, не нарвемся».
Впрочем, обошлось. Девушки, робея, протянули монетки равнодушному прислужнику с перебитым носом и оказались в запретном месте.
Здесь очень сильно и резко пахло мужским потом. Слышался пьяный гогот. В углах помещения, действительно темного, горели факелы. Хотя, скорее, просто чадили.
В клубах дыма на сцене извивалась полуобнаженная крестьянская девушка.
Толпа мужчин оказалась достаточно плотной. И-Цуль поспешно, чтобы не выдать себя, скрестила на груди руки.
Она и не заметила, как Ай-Цокотль оттеснили от нее. Оставшись одна, И-Цуль решила не поддаваться панике. Она осторожно оглядывалась.
Грохот ритмичной музыки бил по ушам. А оркестрик близ сцены знай себе - наяривал модный танец рокаронрль. Самые пьяные из мужиков отплясывали в дыму.
«Вырваться! Быстрее вырваться отсюда!» - подумала И-Цуль.
И тут на плечо ей легла чья-то сильная рука.
- А ведь ты - не мужчина, - произнес властный голос. - По какому праву ты находишься здесь?
И-Цуль замерла. И, хотя в тцриптицль-притоне было жарко, как на крыше храма в знойный полдень, девушка облилась ледяным потом.
Часть шестая
Первая мысль в этом отчаянном положении была о драке. По-хорошему, следовало бы оттолкнуть докучливого незнакомца, может быть, ударить его между ног, где, если верить рассказам Ай-Цокотль, у мужчин - очень уязвимое место.
Но крепкая ладонь незнакомца стиснула тонкое запястье И-Цуль, а другая его рука принялась обшаривать грудь девушки.
- Ха! - самодовольно воскликнул мужлан. - Я так и знал. Ты крепко влипла, детка...
"Крепче, чем ты думаешь!" - отчаянно подумала звезда дымных зеркал.
За посещение тцриптицль-клубов девушек наказывали. На первый раз - пятью ударами палки по ягодицам. Впрочем, могли отвесить и десять, и пятнадцать - в случае повторных нарушений.
Но что делать, если тебя знает весь Юкатан?
Если о том, что знаменитую И-Цуль застали с наклеенной бородой в тцриптицль-притоне, станет известно, если информация об этом попадет в один из таблоидлей - табличек, на которых распространяются самые свежие юкатанские сплетни, изготавливающихся из специального сорта желтой глины (чтобы, не дай Тецкатлипока, не спутали с официальным документом) - если о ее ночных похождениях узнает хоть одна живая душа, карьере великолепной И-Цуль настанет закономерный и неизбежный конец.
Но предположим, что разоблачивший ее мерзавец решит оказать ей снисхождение и не станет разоблачать ее перед жрецами. Предположим... Что же, тогда он потребует плату за молчание. А И-Цуль не посмеет ослушаться.
- А ну, пошли! - Мужчина тянул девушку за собой. - Я хочу посмотреть на мордашку, что скрывается под этой бородой.
- Нет! - воскликнула И-Цуль предательски тонким голосом.
Она надеялась, что хотя бы с ее подругой Ай-Цокотль все в порядке. О великие боги! Какими надо было быть дурами, опьяневшими от пульке, чтобы понадеяться на удачу! На то, что их примут за горных дикарей - единственных, кто носил на Юкатане бороды.
Теперь-то И-Цуль вовсе не хотелось покидать тцриптицль-притон с его оглушительной музыкой, теснотой и темнотой.
- Думаю, милашка, нам стоит поговорить, - Гнусный шепот незнакомца резал нежный слух И-Цуль. - Пойдем-ка на улицу. Или ты хочешь, чтобы я позвал тцекуритлей?
Тцекуритлями в ночных заведениях великолепного Колана называли громил, которые стояли на входе и не пускали внутрь бродяг, горьких пьяниц, попрошаек и торговцев.