Лев Пучков – Тротиловый эквивалент (страница 45)

— Хорошо, — кивнул Аюб. — Посмотрим. Что надо?

— Нужны два хороших внедорожника, — принялся перечислять я. — Несколько самых надёжных людей. Приборы ночного видения, чтобы без фар ехать. И человек, который хорошо знает окрестности Ханкалы.

— Есть, — кивнул Аюб. — Это всё я организую. Я сам с тобой поеду. Всё?

— Ещё нужна мягкая листовая сталь, — добавил я. — Если не найдём, пойдёт нержавейка с крыш. Надо будет попросить... И потребуется четыре часа для монтажа.

— Сталь — не проблема, — Аюб махнул рукой — дескать, это мелочь, ободрать хозяйскую крышу. — Как мы это повезём?

— «Это» мы соберём на месте, за пятнадцать минут, — я опять усмехнулся — его «это» мне понравилось. — Четыре часа и нержавейка необходимы для монтажа устройств и оборудования креплений.

— Хорошо, — кивнул Аюб. — Давай, займёмся...

Наш «золотой фонд» — это мотопланер, детище Курбана и Анвара. Вернее сказать, идея, разумеется, принадлежит не им, это уже давно придумано. Но в конечном варианте, который мы имеем на данный момент, наш мотопланер — плод совместной работы этих двух самоделкиных.

Идею нанесения ударов с воздуха мы обкатывали давно, получалось это не всегда гладко, а порой проблемно и даже травматично.

В первом варианте это был обычный дельтаплан. Я сам, как тот воздушный камикадзе, летал на нём и швырял на врага всяческие устройства. После первого же использования мы отказались от этого варианта как малоперспективного и опасного. Я тогда схлопотал две пули в ноги и едва не погиб. Кроме того, для дельтаплана нужна хорошая стартовая точка на значительной высоте. А враги, как показывает практика, почему-то не торопятся оборудовать такие места неподалёку от своих объектов.

Второй вариант был представлен в виде радиоуправляемой модели самолёта — знаете, дети примерно такими же в авиамодельных кружках забавляются, только они немного поменьше. Мы над ним крепко поработали, и был он всем хорош, но очень уж шумен. Рёв моторчика было слышно за километр, и в двух случаях из трёх его успевали сбивать ещё на подлёте. И ночь не спасала — включали прожектора, нащупывали, опять сбивали. Как Анвар ни пыхтел над мотором, существенно уменьшить звук не удавалось.

Мотопланер — конечная фаза нашей изобретательской работы. Мотор нужен только для того, чтобы поднять аппарат на заданную высоту. Потом мотор отключается, и аппарат бесшумно планирует, управляемый оператором с земли. При применении ночью — стопроцентная гарантия успеха. Опробовано неоднократно, в самых разных климатических условиях, единственное требование: стартовать надо на достаточном удалении от объекта и обязательно в ночное время.

Сомнения Аюба по поводу лётных качеств отдельных деталей понятны. Вот что он увидел в ящиках: рулоны перкали (а не бумага), дюралевые трубки, мотор, две уровневые камеры, радиоэлектронный комплекс: адаптированный к воспринимаемой пассивным «маяком» частоте передатчик, навигатор, сочленённый с немного переделанной системой глобального позиционирования (натовская у нас не работает), приёмное устройство с двумя парами реле и четырьмя стальными тягами, пульт оператора с джойстиком и пять датчиков: температура, давление, влажность, два скоростных — один отдельно для поправки на ветер. Программы управления были забиты в наши ноутбуки — мой и Курбана, которые за пару секунд можно было прицепить к пульту посредством обычного разъёма через параллельный порт.

Резервная копия программ хранилась на двух CD. Всякое ведь бывает. Компьютер — железяка, имеет свойство ломаться в самый неподходящий момент.

При сборке всех этих деталей получается радиоуправляемый мотопланер, способный нести, полезную нагрузку до семидесяти килограмм, с размахом крыла в три метра и запасом хода в двадцать километров. То есть двадцать километров — это запас моторесурса, в режиме планирования он может парить, пока ветер совсем не изорвёт перкаль. Стоит всё это удовольствие немногим более двадцати штук баксов — во многом благодаря тому, что Курбан и Анвар всё делают своими руками.

Но эффект от применения мотопланера, как показывает практика, оправдывает все затраты.

Скажу сразу: использовать этот агрегат мы собирались в финале, в качестве красивого завершения своей работы. Хотели бомбить здание избиркома в день референдума, в тот момент, когда по графику закроются все участки. Думаю, это вызвало бы фурор — здешние моджахеды таким вот образом ещё ни разу не развлекались.

Но тут подвернулся Глебыч со своими друзьями. Это сейчас важнее. Планер у нас одноразового применения, чтобы собрать следующий, нужен материал, время и хорошие условия в стационаре. Значит, не будет эффектного финала. Будем взрывать всё тихо и скромно. В общем, как обычно...

В час тридцать три пополуночи мы уже находились в трёх с половиной километрах северо западнее Ханкалы, на берегу всё той же вездесущей речки Сунжи. Она тут везде. Куда ни пойдёшь, везде в Сунже ноги промочишь.

До линии обороны объединённой группировки отсюда было немногим более двух километров. То есть, МВЗ, НЗ и КЗ (инженерные заграждения: минно-взрывные, невзрывные и комбинированные) начинались ещё раньше, но траншеи, в которых тревожно дремали вражеские солдаты, находились как раз в двух километрах. У Аюба была карта Сулеймана, на которой наши разведчики нанесли подробную обстановку. Обстановка уточнялась раз в трое суток посредством регулярных разведрейдов. В этом плане, конечно, Сулейман молодец — настоящий военный.

Ночь была умеренно тёмная — в разрывах облаков виднелись звёзды, и мы хорошо дошли по приборам: фары выключили сразу за Толстой Юртом. Ветра практически не было, вокруг стояла тишина, и опять немного подморозило. В общем, хорошая ночь для авиамоделистов любителей!

Удаление от позиций было выбрано с учётом практического опыта и на всякий случай с небольшим запасом. Ближе нельзя, услышат шум двигателя планера. Он звучит резче, чем шум мотора машины, слышен дальше. И артиллерийская канонада не поможет — там у них перерывы бывают, можно как раз попасть в одну такую паузу. На юго западной оконечности лагеря федералов методично бухали «саушки». Не путайте с «сушками» — штурмовиками «Су 25». «Саушки» — это 152 мм самоходные артиллерийские установки. Работают обычно тогда, когда есть «наводка» — координаты предполагаемого нахождения моджахедов или маршрутов их передвижения, добытые накануне разведчиками федералов. После допроса Сулеймана у местной артиллерии работы хватит до конца месяца, разведчики могут отдыхать...

Выставили боевое охранение, принялись за работу. Пока мы собирали планер, четверо моджахедов с лопатами готовили взлётную полосу прямо на грунтовке. Нам нужно было метров семьдесят относительно ровного участка, чтобы поднять аппарат в воздух. Возглавлял бригаду «дорожников» лично Аюб.

На это стоило посмотреть: амир с лопатой! Думаю, Сулейману такое и в голову бы не пришло. Аюб был радостно возбуждён, покрикивал на моджахедов, презрев условия маскировки, и вообще вёл себя, как ребёнок, которого впервые в жизни привели в цирк и обещали показать фокусы. Такой непосредственный человек... Просто удивительно, как он мог сделать всё то, что ему приписывает людская молва.

Мы собрали планер, подвесили на него девять устройств. Каждое устройство весит семь кило, причём, вопреки обыкновению, основной заряд — четыре килограмма, а поражающий элемент — только три. Так задумано.

Затем я приспособил под днище планера удлинённый заряд весом в три килограмма и соединил все устройства в коммутационную радиосеть. Курбан подключил через электронный блок пульт управления, проверил, как слушаются тяги, соединяющие реле с элеронами и рулями, вывел на монитор две картинки и сказал, что мы готовы.

Мы были готовы, а полоса — нет. Пришлось помогать моджахедам, работая ногами — лопат было всего четыре.

Наконец, полоса была готова. Мы подкатили планер в её начало и запустили двигатель. Для непривычного уха это было настоящим испытанием: звук высокий и резкий, казалось, нас слышно в центре Грозного. Курбан тронул рукоять джойстика, планер пошёл вперёд, быстро разгоняясь и подскакивая на кочках.

Метров через пятьдесят он оторвался от земли и благополучно взлетел.

— Я думал, он никогда не взлетит, — пробормотал Аюб, прислушиваясь к удаляющемуся крику мотора. — Почему в другую сторону?

— Минимум метров пятьсот надо, чтобы набрать высоту, — пояснил я. — Чем выше, тем слышнее. Мы его потом развернём, когда он будет на заданной высоте. А лишние километр два — это не вопрос. Располагайся поудобнее, смотри...

Смотреть надо было на монитор ноутбука, который стоял на капоте джипа.

Монитор был разделён на два экрана с линейками: горизонталь и высота. На левом, поменьше, была только светящаяся точка. Слева, как по столбику термометра, по градуированной шкале вверх неспешно ползла треугольная риска. На правом — побольше, обнесённом выходящей из левого угла осью координат, был виден жёлтый треугольник. Сейчас треугольник неторопливо двигался на северо запад. Справа, внизу, как колонки эквалайзера, плавно вибрировали пять разноцветных строчек.

Это датчики. Цифровых обозначений не было, но Курбану они и не нужны.

— Там есть камеры? — уточнил Аюб.