Лев Пучков – Тротиловый эквивалент (страница 43)

В общем, вероятность их появления была небольшой: может, один шанс из десяти или даже из ста... Но этот шанс имел право на существование. И на моём месте грех было им не воспользоваться. Я ничего не терял, когда ехал сюда. Их разведка, если она действительно стоит на дальних подступах, вряд ли захочет «светиться», останавливая для проверки идущий в село одинокий транспорт. А если и остановит: у меня документы в порядке, охотники за моей головой, это сто процентов, не успели растиражировать мои фото. Для этого ведь сначала нужно получить подтверждение, что Шах — это именно я.

Между вопросами «почему» и «зачем» многие ставят знак равенства. А это не правильно. Это разные вопросы. Мы рассмотрели, почему я сюда приехал, какими обстоятельствами руководствовался при принятии скоропалительного решения.

Теперь самое время уточнить — зачем я сюда приехал. То есть основной мой мотив.

Во первых, меня здорово обидел старый друг Глебыч. Спокойно обошёл оба моих устройства. Одно обезвредил, второе уничтожил путём подрыва, выведя всех на дистанцию безопасного удаления.

Так со мной ещё никто не поступал. Каждое моё устройство — именно моё, а не учеников из «Дашо Гов», которым приходится работать с моими стандартами, — это индивидуальный заказ. Это произведение искусства. А тут пришёл вандал Глебыч и всё похерил, как тот маньяк с кислотой картину мастера. И поставил под сомнение мою репутацию профессионала. Я такие вещи не прощаю.

Во вторых, мне в ближайшее время предстояла филигранная работа, которая требовала полной отдачи, всего моего мастерства и виртуозности. Меня, собственно, за этим сюда и пригласили и платят большие деньги. А как можно без остатка отдаться такой работе, когда тебе дышат в затылок, постоянно наступают на пятки и толкают в бок? Да не просто обозлившиеся на твои выходки враги, рыскающие в поисках какого-то безликого мастера и мифического отряда сапёров, которыми может быть здесь каждый четвёртый! А специально ради тебя спущенная с цепи команда профессионалов. Которая, ко всему прочему, имеет по тебе полный расклад, вплоть до качественных фото и всех твоих привычек.

Думаю, любой на моём месте сделал бы то же самое. Я собирался удалить эту занозу, чтобы она не мешала мне спокойно жить и работать. И я хотел сделать это присущим мне способом: красиво и элегантно. В общем, мастерски.

И знаете, между нами, — это сильно будоражило моё профессиональное самолюбие. Я люблю свою работу. Это искусство. Я артист своего дела, а не просто хороший ремесленник, типа Глебыча. Я люблю показывать высокие результаты, и я сам себе — самый строгий судья. Грациозно обвести вокруг пальца команду охотившихся за тобой мастеров (хорошо бы, чтобы каждый из них в своей отрасли был, как Глебыч) — это меня здорово бы потешило. Я за это даже денег не возьму, меня сам процесс увлекает...

Я успел загримироваться, сходить во двор и выключить двигатель машины — если через полчаса не приедут, надо будет опять греть, чтобы потом не тратить драгоценного времени. Потом ещё сидел и смотрел в зеркало на свою работу — даже успел надоесть себе новой стариковской физиономией и немного поскучать, когда послышался шум двигателя и в ворота соседнего дома раздался настойчивый стук.

Кругом царила тишина, домочадцы Султана попрятались в дальних комнатах, сам хозяин сидел на диване и молчал, прислушиваясь к шуму на улице.

— Они? — тихо спросил он.

— Они, — я не видел, кто там приехал, — забор высокий, но это наверняка были те, кого я ждал. Больше некому.

Я надел сапоги, папаху, набросил телогрейку, взял свои ботинки, палку Султана и вышел во двор.

Стук продолжался. Через некоторое время заскрипела калитка. Я посмотрел на крышу — может, залезть туда и сверху снять их всех? Нет, не стоит. В первую очередь обращают внимание на крыши, там обычно устраиваются снайперы. Да и долго это...

В соседнем дворе возникло оживление: разговор, потом негромкий топот, как будто много людей ступают по доскам настила...

Я осторожно открыл дверь «Нивы», поставил свои ботинки рядом с сиденьем.

Придётся немного пробежаться в носках, когда буду возвращаться. Это ничего, я закалённый. Затем подошёл к калитке, приоткрыл её и принялся наблюдать за улицей через узкую щель. Умные ребята, правильно устроились. У калитки — «УАЗ», задом ко мне.

Почему транспорт без охраны? Чуть больше открыл калитку, посмотрел... А, вот оно: гораздо дальше, на взлобке, у выезда — «БРДМ». Пулемёты смотрят в нашу сторону. Прикрылись. Приятно работать с такими.

Криков и шума в соседнем дворе я не слышал. Это радовало. Значит, точно, приехали общаться, ведут себя учтиво. Сейчас, наверное, осматривают двор и хозяйский дом. В мой домишко пойдёт Глебыч. Один, без спутников. Если это не так, я буду здорово разочарован в его коллегах и отчасти в нём самом. В помещение, где я жил некоторое время, врагам заходить не стоит. А если уж так приспичило, то делать это должен специалист моего уровня. Единолично. Чтобы не подвергать риску остальных членов команды.

Вскоре в проёме калитки показалась папаха. Это Имран. Стоит, не выходит, значит, рано пока.

— Бойся! — раздался крик в соседнем дворе.

Что такое? До боли знакомый голос... Глебыч, что ли?

Душа моя вдруг наполнилась ликованием. Там, за забором, — опасность, многократно превосходящий тебя противник... Чему, кажется, радоваться? Я оказался прав, вот что приятно. Всё верно рассчитал, предвосхитил каждый шаг моих оппонентов. Сюда мог приехать кто угодно, но если с ними Глебыч...

Здравствуй, рахат лукум моего сердца, скоро свидимся... Чего ты там нашёл такою, чего можно бояться? Не мои ли запасные трусы?

Я проверил размещение экипировки: пистолет в плечевой кобуре, камера под правой рукой, через плечо, тряпица с «маяком» и тюбик с клеем в нагрудном кармане... Поправляя полы телогрейки, наткнулся в кармане на что-то твёрдое.

Сунул руку в карман — дырка. Чуть надорвал, полез дальше. И вытащил ватерпас. За подкладку завалился.

Имран — плотник, каких поискать. Вся мебель в доме сделана его руками.

Точно, стареет — такая нужная вещь у плотника не должна теряться.

Тряхнул в руке деревянный брусок, посмотрел на шарик воздуха под стёклышком... Вот шайтан! Сегодня день неожиданных идей, что ли?

Я не буду стрелять Глебычу в затылок. На это способен любой пацан, который может держать в руках оружие. А я мастер. И Глебыч — мастер. Нехорошо мастеру умирать как простому солдату. Я убью его с теми почестями, которые положены ему по нашей негласной табели о рангах. Но сначала покажу, что я — лучший...

Я переложил ватерпас во внутренний карман телогрейки.

— Не бойся! — опять крикнул Глебыч из соседнего двора.

Может, он пьяный? Он это дело любит. Пьёт много, умело и со вкусом...

Имран снял папаху и вытер лоб тыльной стороной ладони. А вот и сигнал.

Теперь можно попробовать зайти.

Я вышел из калитки и медленно направился к «УАЗу», опираясь на палку.

Сапоги болтались на ногах — большой размер. В таких не побегаешь. Но мне бегать и не надо: для убедительности придётся всё время ковылять, а от пули всё равно не убежишь.

Имран увидел меня, тоже сделал несколько шагов, заходя за «УАЗ».

Приблизившись к машине сзади, я первым делом приклеил «маяк» к внутренней поверхности бампера.

Так, первый пункт исполнен. Клей молекулярный, теперь, чтобы отодрать «маяк», придётся резать бампер автогеном. Никакими детекторами он не обнаруживается, а если щупать, как будто шершавый комочек грязи. Да и нечасто там щупают, это я знал точно.

— Ты не похож на себя, — одними губами прошептал Имран, рассмотрев меня. — Совсем старый стал.

— Я знаю. Как они там?

— Все стоят во дворе, — сказал Имран. — Один в твоём доме.

— Это он кричал?

— Да, он. Весёлый гяур... Женщина с ними.

— Женщина? Странно...

— Она с моими женщинами разговаривает, по нашему. Твои портреты показывает. Хорошая женщина, взгляд грустный. Может, она сама не хотела с ними идти...

— Понятно... Снимал?

— Да, снимал, — Имран отцепил бляху и протянул мне. — Целый час снимал, везде с ними ходил. Всех снял, много раз.

Я спрятал бляху в карман. Целый час, это, конечно, дед загнул. Они от силы десять минут здесь находятся. Но всё равно, спасибо. Если за основной проход не получится всех зацепить, будем потом со шпионской техникой ковыряться.

— Ну всё, давай меняться...

Мы с Имраном поменялись местами: он встал за «УАЗом», а я вышел из за машины и сделал два шага к калитке. Мы стояли на одной линии, в трёх шагах, как будто просто разговаривали. Я поправил полы телогрейки, скособочился на правую сторону, чтобы камера удобнее висела, включил запись...

— А ну — разойдись!

В проёме распахнутой калитки стоял какой-то мелкий тип. Его почти детское лицо выражало недовольство. Что такой мелкий может делать в команде специалистов? Разведчик, что ли...

— Зачэм кричиш? — возмутился я, ломая голос. — Кто где хочит, там и стаит, да!

— Я сказал — разойдись! — ответно возмутился мелкий. — До конца операции всем находиться в своих усадьбах! По домам, я сказал!!!

Имран покачал головой, развернулся и пошёл к соседнему дому. Я направился в калитку — мелкий отступил назад, давая мне дорогу, и хорошо попал в кадр.

Один есть.

Вот я и во дворе. Мелкий сзади закрыл калитку. Отступать теперь некуда.