Лев Пучков – Профессия – киллер (страница 53)
– Пальчики…
– Ага, понял…
Славик тоже подтянулся к полю брани.
В салоне находились трое, точнее, двое с половиной – водила наполовину вывалился и, нелепо изогнувшись, уткнулся лицом в землю.
Молодец, Славик, стратег!..
Потом начальник щупал у них пульс, а мы с Серегой притащили из кустов двоих лишенных жизни несколько ранее.
– Готовы, – сообщил руководитель операции бесстрастно, словно речь шла о паре котлет.
Я прислушался к ощущениям: пока ничего, сердце работает, как хорошо отлаженный мотор, слюноотделение в норме, анализ воспринимаемой информации адекватен реальной действительности.
Тем, кто сам это не испытал, объяснить довольно сложно. Нормальный человек при убийстве себе подобного в первый раз впадает в самый настоящий ступор.
Часто в фильмах про боевые действия показывают, как молодой солдат, убив в рукопашном бою врага, встает рядом с ним на колени и отрешенно смотрит на поверженную жертву. А надо быстренько перемещаться – ведь убьют же! «Ну чего ты сидишь, идиот! Беги!» – кричит порой рассерженный зритель. Это тот кричит, кто не понимает.
Ступор – вполне обычная реакция нормального человека на ненормальное дело своих рук. Если ты выжил в такой ситуации, во второй раз уже не будешь падать на колени возле убитого, а будешь действовать, потому что ты уже опытный убийца. Но когда приходится убивать неоднократно в течение довольно короткого временного промежутка, сознание, бывает, взбрыкивает, несмотря на большой опыт и хорошую подготовку… Дай вам бог обойтись без этого опыта.
– Есть мысля, – сообщил Серега. – Можно проехать по дороге в сторону усадьбы Дона и, не доезжая двух километров до частного сектора, свернуть на диабаз. Там есть очень приличный овражек… Оттуда пехом до усадьбы минут тридцать.
– А если мы напоремся на какой-нибудь автопатруль? – возразил Славик. – С трупами в багажнике…
– А как ты отправил ребят трупы прятать? – неожиданно озлобился Серега. – Ты не думал об этом?
– Тихо, мужики, хорош, – вмешался я. – У нас что, есть другие варианты?
Славик с Серегой, переглянувшись, вдруг засмеялись. И до того странным был этот смех на грунтовке возле безлюдного шоссе, рядом с пятью трупами, что я испугался – может, истерика началась? Когда в последний раз мои коллеги действовали в экстремальном режиме?
Истерики не случилось. Мужики быстренько спрятали эмоции и деловито принялись за работу.
– Надо погрузить этих в багажник. – Славик деловито кивнул на трупы.
Открыв багажник, мы совместными усилиями запихали туда четверых, предварительно забросив далеко в кусты две канистры и кучу каких-то деревяшек. Пятый не помещался – не закрывался багажник.
– Придется посадить на заднее сиденье, – с сожалением констатировал Славик. – Грек, он и мертвый особняком… Не хочет со всеми.
– Это Грек?
Я уставился на худое жилистое тело, брошенное возле багажника. Курчавая пышная шевелюра там, где темечко, пропиталась кровью, и теперь его голова была будто бы с рогами: посреди пусто, а с боков жесткие кудрявые волосы торчком в разные стороны. Последняя шутка. Поприкалывайтесь, ребятишки…
Нет, не таким ожидал я увидеть главу боевиков здоровенного административного района. Жестокого, нелюдимого и своенравного. Он должен быть здоровым, красивым, нахальным… Но теперь все равно. Смерть – она всех ровняет.
Когда мы усаживали Грека на заднее сиденье, по шоссе проехал длинный рефрижератор, который подкрался внезапно и коварно выскочил из-за поворота, со скрипом притормаживая на небольшом уклоне.
Все замерли, отвернувшись от дороги. Я посмотрел одним глазом из-за открытой двери и зафиксировал: водила рефрижератора с интересом поглядывает в нашу сторону. Даже миновав нас, он высунул голову из кабины и смотрел, паразит, пока не удалился на достаточно большое расстояние.
«Влипли», – суматошно кто-то крикнул в голове, а вслух я вполне спокойно заметил:
– Кажется, у нас будут неприятности.
– Расслабься, мой френд, – успокоил Славик, подражая Дону. – Транзит: номера дальневосточные.
– Ну, если так, – буркнул я и обнаружил, что, воспользовавшись ситуацией, Славик сел за руль, а Серега прытко занял место рядом с ним.
Что ж, опыт: его не пропьешь. Мне пришлось усаживаться рядом с Греком. Опершись о сиденье, я обнаружил, что чехол практически по всей площади залит кровью. Разорвав тесемки, я задрал вторую половину чехла и отвернул, подтыкая его к трупу.
– Однако, вы здесь напачкали, мужики…
Мужики занимались тем же: стягивали чехлы со спинок своих кресел, хотя это была напрасная работа, так как вся машина изнутри была забрызгана кровью. Кровь на стеклах, продырявленных в нескольких местах, и на приборной панели…
Я представил, какой у нас сейчас вид – только в ужастике про людоедов показывать… Делать было нечего: машина – это наш единственный шанс убраться подальше от места происшествия и увезти трупы…
Наконец Славик завел двигатель, и машина выехала на шоссе.
– Вы там ничего не прострелили? – придурковато поинтересовался я, хотя было ясно, что машина работает, ничего нигде не течет. Просто что-нибудь ляпнуть хотелось.
– Нет, мы мотор взорвали, – аналогично ответил Серега.
– Ага, – согласился я и уставился в окно.
Мы мчались по шоссе, я пялился в окно и осваивался с мыслью о том, что с нами едут пять трупов и один из них сидит рядом со мной. Люди, которые еще совсем недавно двигались, дышали, строили какие-то планы. Каждый – личность, каждый – ярко выраженная индивидуальность. Амбиции, стремления, надежды…
Они, наверное, полагали, что очень ловко все устроили: киллеры завалили Дона, а они киллеров. Концы в воду. Точнее, в землю.
Так же и мы сейчас полагаем, что очень круто все провернули, всех обманули, перехитрили… Но мы не идиоты. Мы команда другого разряда: у двоих большой опыт оперативной работы, а у третьего за плечами пять лет странной войны.
Я бы, например, наверное организовал контроль за проведением акции по устранению внезапно поднявшегося конкурента. Посадил человечка на водокачку или еще что-нибудь в этом роде. И уж обязательно спустился бы в яму, чтобы лично проверить, кто сидит в машине…
А Грек? Ведь он тоже, судя по всему, мужик тертый и далеко не идиот. Идиот не потянет здоровенный административный район. Тут только на одно взаимодействие надо кучу мозгов.
Грек лет десять или что-то около того сколачивал свою бригаду – собрал по крупицам, иногда ценой чьей-то крови – и многого добился. Он имел почти неограниченную власть на периферии. Только предприятия Дона немного мешали, но его Грек достать не мог – не по зубам птичка.
Я посмотрел на Грека. Он сидел в позе спящего человека – голова на груди, руки скрещенные на животе: сильно устал и спит…
Спи, Грек. Тебя все равно бы укокошили. Может быть лишь чуть позднее. Тебя очень многие не любили за своенравность и злобную сущность, судя по тому, что я слышал. Вот так.
Судьба – загадка. Ты почти всемогущ, у тебя все есть, что пожелаешь, в руках твоих сосредоточена большая сила и власть, которая ставит тебя над законом. Ты распоряжаешься жизнями других только потому, что тебе так выгодно.
Но вот в четко отлаженную и бесперебойно работающую систему просачивается одна маленькая случайность. Малю-ю-ю-юсенькая…
Вовремя проснулся один умелый парень, который, кроме всего прочего, хорошо ориентируется в темноте. Потом к этой малюсенькой случайности прилепляется еще одна такая же: радиостанция, которой пользуются раз в год, но именно этот раз вдруг становится важным, роковым. Однако могли ведь не услышать и не узнать о ловушке на дороге, но – совершенно случайное совпадение частот…
Камешек, брошенный тобой на горной круче, катится вниз, обратно, увлекая за собой другие мелкие камешки и создавая таким образом камнепад, который внезапно убивает тебя…
Минут через пятнадцать мы свернули на диабаз и вскоре уже наслаждались ездой по кочкам пустыря, подбираясь к краю оврага.
Прибыли на место. Некоторое время рассматривали предложенный Серегой овраг и остались довольны. Я, например, не предполагал, что у нас в городе, вернее, в пригороде существует хорошо замаскированная свалка в здоровенной природной ямине, в которую свозили всякую гадость черт знает сколько лет и будут свозить, наверное, еще пару столетий. Со дна оврага вверх поднималась нестерпимая вонь.
– А куда санэпидемнадзор смотрит? – Славик поморщил нос. – Ведь тут же просто рассадник… Да и грунтовые воды – того…
Оставив без внимания замечание руководителя операции, мы с Серегой, стараясь дышать как можно меньше, начали извлекать из багажника трупы. Вскоре Славик к нам подключился, и мы, изрядно помучившись, рассадили жмуриков в салоне.
Затем Славик перестраховался, как я подумал: снял свою тенниску и тщательно протер те места в салоне и на машине вообще, где, по его мнению, могли остаться наши пальчики.
А после этого он отмочил такую штуку, какую я видел в каком-то боевике: свернул тенниску трубочкой, вымочил ее в бензине и оставил в горловине бензобака, на треть вытащив наружу.
После этого мы с Серегой толкали «Волгу» к краю обрыва, а Славик шел рядом с зажигалкой в руке и считал.
Когда передние колеса, что называется, зависли над пропастью, Славик дал команду:
– Навались!
Мы поднатужились, машина на секунду застопорилась, уцепившись днищем за край, не хотела туда, в вонючую яму, потом все же рухнула вниз. В самый последний момент Славик успел поджечь свою тенниску.