Лев Пучков – Наша личная война (страница 51)

Три огневые группы расположились на тщательно замаскированных позициях в шестидесяти-восьмидесяти метрах от моста. Две группы – «каскадовцы», справа и слева от моста, имея в створе дорогу. Третья, крайняя справа и немного углом вперёд, – наши хлопцы, Петрушин, Серёга и Вася.

Основное направление – пятак за мостом – находилось практически полностью в секторах двух первых групп, причём группе № 1, которая расположилась слева от дороги, досталось две трети всех огневых задач. В эту группу входило восемь человек, и возглавлял её лично командир товарищ Плахов. Группа № 2, прилёгшая справа от дороги в составе четырёх бойцов, перехватывала оставшуюся треть задач, а нашим вообще достался стометровый участок дороги, уходящей в посадки, и смехотворно хилый фрагмент основного направления – узкая полоска на правом фланге.

То есть, если «каскадовцы» отработают на пятёрочку, Петрушину, Васе и Серёге стрелять вообще не придётся. Потому что удирать в тыл будет уже некому, а тот, кого должны оставить в живых, мишенью не является.

На такое неравноправное распределение обязанностей никто не обижался. «Каскадовцы» в большинстве могли бы, в принципе, справиться и своими силами, а совместно с нашими хлопцами они никогда не работали. Серёгу, правда, знают (вне команды наш лейтенант – эксперт-аналитик северокавказского отдела ГРУ), но в деле с ним не были. Петрушин и Вася сами такие, к человеку, с которым никогда не были в деле, относятся с большим недоверием, несмотря на любые устные рекомендации, и вообще предпочитают такого непроверенного бойца оставить на базе. Какие тут обиды? Спасибо и на том, что доверили позицию.

У каждого бойца при себе были размноженные накануне фото «неприкасаемых» и строгое указание: вот этому, который помоложе (объект № 1), при ретираде не чинить никаких препятствий. Правда, ретироваться ему придётся в пешем порядке, проще говоря – во все лопатки ломиться по посадкам. Потому что снайпера имели задачу: в первую очередь держать «пулемётный» бугорок на предмет выставления там контрольного поста с «духовской» стороны, во вторую – «стреножить» машины. До начала огневого контакта радиостанциями договорились не пользоваться, следовало учитывать, что у «духов» могут быть радиочастотные сканеры. Сигналом к началу поголовного истребления должен был стать первый выстрел снайперов. Снайпера же будут ориентироваться по обстановке: если на «пулемётном» бугорке так никто и не появится, они сразу начнут дырявить двигатели…

В 12.05 Лаптеву на мобильный позвонил Аликпер… Да-да, именно Аликпер, а не Сейфуль. Вчера он лично прибыл на встречу в «Азамат» – то ли не понадеялся на своего помощника, то ли просто счёл необходимым лично встретиться с полковником. За обедом Лаптев этак ненавязчиво сообщил собеседнику, что он в курсе, кто такой Дед, что это за сволочь и сколько оно стоит. Аликпер, недолго думая, рубанул сплеча:

– Нет проблем. «Лимон»!

– Ваши полмиллиона мы переведём на счёт школы-интерната для детей военнослужащих, погибших в Чечне, – сухо ответил Лаптев. – Можете проверить. Больше денег не надо. Но у нас одно условие: вы должны отдать нам этого Деда.

– Но…

– Без этого мы просто не будем сотрудничать. Вы сами виноваты – надо было сразу предупредить, кто это такой.

– Хорошо, – совсем недолго подумав, Аликпер вдруг усмехнулся и хитро подмигнул. – Мы отдадим его, но… через неделю. Устроит?

– Если он будет цел-невредим и в здравом уме – вполне. Если вы гарантируете надёжную изоляцию…

– Он будет здоров, – уверил Аликпер. – Изоляцию гарантирую. Вы знаете, где он сидит? У нас в администрации! Вот так. А за неделю мы с ним горы свернём…

Итак, в 12.05 позвонил Аликпер и назвал место проведения мероприятия.

– Спасибо, понял, – равнодушно ответил полковник. – Выезжаем.

– Мы поедем не спеша, спокойно, времени хватает, – сказал Аликпер. – Если вы доберётесь за полтора часа, столько же у вас останется на все необходимые приготовления. И я почему-то думаю, что они уже везде выставили там своих наблюдателей. Так что будьте осторожны и немного поторопитесь…

Лаптев с Ивановым сидели в этот момент в замаскированном «УАЗе», который торчал в трёхстах метрах от восточной окраины Петропавловской, пили кофе и любовались в бинокли на полевой стан. Налив себе ещё стаканчик, Лаптев закрутил крышку термоса, язвительно хмыкнул и высказался по данному вопросу следующим образом:

– Вот щас всё бросили и пошли торопиться!

В 14.00 – за час до контрольного времени – в посадках послышался приближающийся шум автомобильных двигателей.

– Если все вылезут прямо сейчас, то к моменту прибытия администрации трупы уже остынут, – Петрушин довольно зажмурился. – Ух! И, в принципе, можно будет пощупать их бабки… Интересно, наши мудрые вожди на такой вариант рассчитывали?

Щупать, увы, ничего не пришлось. Шум двигателей стих где-то неподалёку от выезда из посадок, и воцарилась гробовая тишина. Наши хлопцы лежали с интервалом в семь метров: слева Вася, Петрушин посреди, Серёга на правом фланге – самый крайний. Не только в своей группе, но и вообще крайний всего боевого порядка.

Спустя пять минут «крайний» Серёга прошептал:

– Справа на бугор выдвигаются двое. С пулемётами.

А вскоре и остальные увидели пулемётчиков – они вообще не прятались, вышли в полный рост, встали на бугре и стали осматривать местность, приложив ладони к бровям.

– Вот наглецы, – пробормотал Петрушин. – Нас высматривают. Серый – сканер!

– Уже, – шёпотом ответил Серёга, надевая наушники радиочастотного сканера.

Пулемётчики осмотрелись, пожали плечами. Один достал из кармана рацию. В Серёгиных наушниках запищал нисходящий тон автоматической настройки, почти сразу послышался диалог:

– …ху ду цига?

– Хум дац…

Диалог прервался, пулемётчики опять стали осматриваться, тот, что с рацией, достал бинокль. Через пять минут в наушниках сканера опять возник диалог:

– Хума карийни хум?

– Хум дац… Цаа хум ца го. Цаа хум цахез.

– Ну и заеб…сь! Давай, моссу хяна.

– Со кята, амир…

Пулемётчики неспешно легли и принялись возиться, втыкая перед собой срезанные ветки – маскировались.

– И что говорят? – не выдержал изнемогавший от любопытства Вася.

– Серый, что говорят? – передал по цепи Петрушин.

– Как обычно, – пожал плечами Серёга. – Командир ругается матом. По-русски.

– Почему ругается? – насторожился Петрушин. – Что-то не так?

– Нет, всё так, – Серёга хмыкнул. – Ругается, потому что доволен.

– И чем доволен?

– Нами. Вернее, омоновцами. Пулемётчики нас не обнаружили. Говорят, ничего не видно. Ничего не слышно. И вообще – ничего.

– Ну и зашибись, – порадовался Петрушин. – Уж как мы, «омоновцы», довольны, что вы довольны… Ты как?

Вопрос был уместен. Серёга отправился на операцию в бинтах, утром Петрушин видел, что он принимал таблетки. Парень он, конечно, двужильный, как и сам Петрушин, но, вообще-то, после такого ранения лучше некоторое время поваляться на базе.

– Я в норме, – обнадёжил Серёга. – Нагрузки нет, метаться не надо. Лежи себе и смотри, может, даже стрелять не придётся. В общем, справляюсь…

В 14.45 со стороны Петропавловской показалась кавалькада – четыре импортных внедорожника на большой скорости шли к каналу, держа между собой короткую дистанцию.

– Так и не вылезли, уроды, – сокрушённо пробормотал Петрушин, снимая со ствола «ВАЛа» полиэтиленовый пакет. – Ну ничего, сейчас повеселимся…

«Духи» тотчас же отреагировали на появление противной стороны. Из посадок выехали три одинаковых джипа «Чероки» и развернулись к каналу задницами. Первые два встали на «лысом» пятаке, один – метрах в пятнадцати от моста, заехав колёсами на правую обочину, второй – метрах в десяти от первого, на левой обочине. Третий, замыкающий, развернувшись, вдруг поехал обратно и остановился в начале посадок. И таким образом выпал практически из всех секторов: от снайперов его закрывали деревья, а обе группы «каскадовцев» не могли видеть цель из-за перегородивших дорогу двух первых джипов.

– Вот же умный, чмо! – заволновался Петрушин. – Ты его видишь, Серый?

– Вижу, – доложил Серёга, приложившись к оптическому прицелу своего «ВАЛа». – Но немного. Вижу лишь правый габарит и небольшой фрагмент правой корпусной грани. Он чуть-чуть боком стоит, влево повёрнут градусов на десять.

– Ну, слава яйцам! – облегчённо вздохнул Петрушин. – Значит, не зря мы тут. Держи, это твой «объект».

– Бак не достану, – усомнился Серёга.

– И не надо бак! Держи всё, что будет выходить из правых дверей. Дарю, это всё твоё.

– Спасибо, брат. Ты такой добрый…

Из двух первых джипов вышли вооружённые бойцы и рассредоточились по обеим сторонам дороги, образовав полукруг, центром которого была первая машина. Кавалькада «администраторов» тем временем уже подъехала к полевому стану.

Распахнулась правая дверь «хитрого» джипа, на дорогу спрыгнул молодой мужчина, лениво потянулся и пару раз махнул руками, разминая суставы.

Серёга вздрогнул, зажмурился на секунду и вновь приложился к прицелу.

– Это точно ты или это от контузии? – не удовлетворившись разрешающей способностью прицела, Серёга достал из «разгрузки» крохотный бельгийский бинокль с двадцатикратным увеличением и направил его на товарища у «хитрого» джипа.

Товарищ у джипа был похож на выданные накануне Лаптевым фото. Но фото вообще так себе – нечто усреднённое, патлатое, некачественное… Сейчас, при визуальном контакте, он был похож ещё кое на кого. Если смотреть в двадцатикратный бинокль, когда лицо «объекта» словно бы в семи метрах от тебя, и представить, что с этого черепа убрали бородку и остригли под «ноль» роскошную шевелюру, делающую товарища похожим на Че Гевару…