Лев Пучков – Наша личная война (страница 36)

Омоновцы, все как один, сходили на экскурсию во вторую пещеру и были полностью удовлетворены. Ефимыч построил людей и двинул спич: типа, мы отомстили за своего павшего боевого товарища, и душа его может спокойно гулять на небесах. Их фельдшер… Да, пас правозащитникам – следующий абзац не читать. А если читать, то можете считать это бредовой фантазией спятившего на войне психопата.

Так вот, омоновский фельдшер сделал иссечения на четырёх трупах, что лежали во второй пещере у фонтана, и набрал в пластиковую бутылку кровь. Бутылку упаковал в санитарную сумку. Там, в принципе, крови было и так навалом, но фельдшер спросил, кто здесь, и ему сообщили, что это останки семьи Заура.

– Нам эта кровь не нужна, – простецки заявил он и достал скальпель…

Вот такое варварство. Теперь эту кровь отправят на родину заместителя командира, и там боевые товарищи выльют её на могилу. Спи спокойно, дорогой друг, ты отмщён. А ведь вроде цивилизованные товарищи! Я же говорю, кровная месть – жутко заразная штука…

Так, что там ещё? Лиза всё снимала на камеру. От момента штурма и до упора. Потом во второй пещере снимала. Позже сделала две копии, одну, отретушированную (без «УАЗов» и прочих трофеев), Иванов забрал для представителя Вити. Вот вроде бы и всё по тому мерзопакостному ущелью.

Возюкались мы там едва ли не до обеда. К тому времени доползла вся техника, и на базу мы возвращались через Челуши – там значительно ближе и вполне приличная дорога есть. Прятаться теперь не было смысла: это сюда мы тихой сапой пробирались, а сейчас, после победного аккорда, можно было позволить себе некоторый комфорт – учитывая сноску на особенности близлежащего села.

Челуши у нас лояльны режиму, клан главы администрации села состоит в каком-то родстве с Кадырбековским тейпом. Это приятное обстоятельство позволяет тутошним товарищам развлекаться теми же шалостями, что и остальным нормальным нохчам: сосать из трубы, гнать бензин, торговать рабами, оружием, крадеными тачками, наркотой… но – под высоким покровительством. За это они не палят по нашим колоннам (без повода, по крайней мере), иногда по мелочи постукивают – «наводят» на товарищей из чужих джамаатов, и через это «мирное» село можно кататься без прикрытия с воздуха. Короче, курорт.

Проезжая по селу, остановились возле усадьбы главы администрации и посигналили. Глава – не старый ещё здоровенный мужлан, заросший волосами до самых глаз, – вождь клана Бекумурзаевых, вышел в сопровождении двух таких же экземпляров, только чуть поменьше. Головорезы, скажу вам, ещё те, наверняка в первую войну немало нашего брата положили.

– Гранату мне! – тихо взвыл Вася, увидев эту троицу. – Нет – связку!

– Место, Вася, место, – осадил товарища Петрушин. – Это, типа того, союзники, ибн их маму…

Иванов, оказывается, с местным вождём – Махмудом – был знаком. Он с ним вежливо поздоровался и попросил взглянуть на взятого в пещере деда. Дело в том, что дед оказался не славянином. Когда его осматривали, установили наличие отсутствия крайней плоти, да и обликом он, когда личико водицей спрыснули, оказался похож на местного. Вот и решили показать – вдруг тутошний, скраденный на выкуп? Между местными весёлыми нохчами такое случается сплошь и рядом, особенно после ввода войск. За славянами далековато кататься, так они без зазрения совести воруют своих же соплеменников, причём не абы кого, а из богатых тейпов, чтобы можно было хороший выкуп получить.

– Это вы там шумели? – поинтересовался Махмуд, подходя к «бардаку».

– Может, и мы, – уклончиво ответил Иванов. – Мы вообще тут просто катаемся…

– Ха! Катаимса… – Ответ полковника развеселил Махмуда. – Просто катаимса… Сарпи чистили, да?

– Просто катаемся, – повторил Иванов. – Ехали мимо, нашли человека. Гляньте, не ваш, случайно?

Дед к тому моменту слегка пришёл в себя и начал озираться по сторонам. Судя по выражению глаз (вернее, полному отсутствию такового), он пока не понимал, где находится и что вообще с ним происходит.

– Нет, это не наш, – покачал головой Махмуд. – Он гаварит может?

В этот момент один из тех, кто сопровождал вождя, вдруг пришёл в страшное волнение, хлопнул себя по ляжкам и скороговоркой закудахтал на местном наречии.

– Э? – уточнил Махмуд, чрезвычайно заинтересовавшись тем, что ему поведал товарищ из свиты.

Я обернулся, чтобы попросить Лизу перевести суть сказанного, но наша дама была занята – торчала в хвосте колонны и снимала величественную панораму предгорий. Вид отсюда (село высоко лежит) открывался и в самом деле просто великолепный.

– А давай по-русски, – предложил Иванов. – Мы вас уважаем, но в языке, извините, дуб дубом.

– Он говорит, что это Хасан…

Тут Махмуд взволнованно обратился к деду на чеченском – я уловил «федералы» и «Хасан», больше ничего не понял.

Дед посмотрел на вождя мутными глазами, кивнул и тотчас же смежил веки. Общение давалось ему тяжело.

– И кто он, этот Хасан? – уточнил Иванов.

– Это из Калиновской, – сообщил Махмуд. – Хасан Ахмедов. Глава рода. Украли два месяца назад. У семьи выкуп требуют, двести тыш баксов. Где взять, семья бедный… Вы где его нашли, э?

– Да вот тут, у вас, под самым носом, – с ехидцей сказал Иванов. – «Духи» тут у вас чувствуют себя как дома… Ну и что нам теперь с ним делать?

До Калиновской отсюда далековато и не совсем удобно. Или возвращаться к дороге от Толстой-Юрта до Червлёной, чтобы по мосту проехать, или где-то поблизости брод через Терек искать. А хочется побыстрее попасть на базу, обедать пора, да и вообще…

– Давай, мы возьмём его, – великодушно предложил Махмуд. – Нимнога палижит, хорошо станет, отвезём к семье.

– Ну, уболтал, языкастый, – с ходу ухватился за предложение Иванов и украдкой облегчённо вздохнул. – Семье его передайте – мы с них имеем.

– Канэчна, дарагой! – Махмуд широко расплылся в белозубой улыбке, которая показалась мне едва ли не ликующей. Вот вам горская солидарность – так радоваться чужому счастью может только глубоко любящий своё племя человек. Нам, славянам, это недоступно.

В общем, сдали мы того деда с рук на руки местному вождю Махмуду и со спокойной совестью покатили на базу. Одной проблемой меньше. Мы хорошее дело сделали – мало, что бандитов наказали, так ещё и человека из плена вызволили…

Иванов прилетел из Моздока задумчивый и малость озадаченный. Вид у полковника был какой-то не совсем уверенный, и на животрепещущие вопросы ответить однозначно он не сумел.

– Мы герои или где?

– Мы завалили тех, кого надо?

– Разработка завершена?

– Что нам теперь за это будет?

– Сегодня просто так беседует, – ответил Иванов. – Пока ничего не ясно. Сотрудничать не желает, гад. Если до исхода дня не будет результата, завтра Витя вызовет из Москвы спецов по допросу в режиме «Б» с соответствующими препаратами и всеми прочими гадостями.

– Я предлагал, – напомнил Петрушин. – Отдали бы мне его на ночь, и никаких спецов не надо.

– Ну, это уже не наше дело, – сказал Иванов. – Наше дело – отловить, а там…

– Так мы герои или как?

– Костя – точно герой. Если бы не этот шахид, ничего бы не было.

– Я, между прочим, там тоже присутствовал, – обиженно засопел Вася. – Мы его вдвоём вязали.

– Да кто спорит? – Полковник устало потёр виски. – Короче, за шахида большое вам спасибо с самого верха… У вас тут начальников ужином кормят или как?

– Обязательно. – Лиза бросилась накрывать на стол.

– В город не ездили? – Иванов с грустью глянул на сковороду с разогретой тушёнкой, махнул сто коньяка и отщипнул кусок лаваша – останки вчерашнего пиршества.

– Задачу никто не ставил, – вздохнул Петрушин. – Мы теперь опять пойдём в усиление?

– Разработка не завершена, – покачал головой Иванов. – Завтра надо будет кое-куда прокатиться.

– ???

– Поработать по вдовам.

– Так вроде ездили, – неуверенно заметила Лиза. – Мало?

– Нужен хоть какой-то результат. Завтра смотаетесь в этот комитет, отметитесь. Если там есть чего, съездите в какое-нибудь «мирное» село поблизости, чтобы живые фамилии были. Лиза пусть пообщается на местном, вы подстрахуете. В идеале, конечно, было бы здорово, если бы эта мадам из комитета с вами прокатилась. Вот так. А вечером я напишу отчёт, и отправим эту тему наверх. Пусть поставят отметку о выполнении…

С утра, ещё до пуска колонн, мы запаслись парой чистых «вездеходов»[20] и убыли на базу ОМОНа. Мы – это я, Петрушин, Вася и Лиза. Иванов сказал, что у него выходной, а Глебыч, которого принесли на рассвете бойцы комендантского взвода, был, как бы это сказать… в общем, не совсем готов к выполнению служебных обязанностей. Впрочем, он нам был и не нужен вовсе, мы не собирались ничего разминировать, минировать и, вообще, хоть как-то соприкасаться с военной тематикой. Сугубо мирная миссия, прогулка для «галочки», не более того.

База ОМОНа теперь для нас – второй дом. По крайней мере, пока здесь эта смена. Но мы туда поехали вовсе не для того, чтобы в очередной раз насладиться всеобщим доброжелательством или отхватить под Лизу большую порцию всего вкусного. Нам «УАЗ» нужен был. Для миссии, которой мы собирались развлечься, «бардак» выглядел слишком военно. Это общеизвестный факт, любая бронетехника всегда привлекает внимание местного населения, наводит на разные грустные мысли и не располагает к доверительным беседам. Потому что бронетехника – одна из составляющих жизнедеятельности «оккупационного режима», и её появление в любом селе, даже самом «мирном», у местного населения всегда ассоциируется с разными нехорошими вещами типа «зачисток» и пропажей людей.