Лев Пучков – Бойцовская порода (страница 53)
— Она что-нибудь стащила у барона? — поинтересовался Александр Николаевич, попыхтев мимо трубки и слегка успокоившись.
Нет, оказывается, — ничего не стащила. Просто барон имел желание продолжить отношения, а барышня взяла и удрала сразу после ужина — не захотела оставить координаты.
— Продинамила, короче, — упростил Александр Николаевич. — И что теперь желает барон?
Барон теперь желает координаты прекрасной дамы. Адрес, телефон, если есть — электронный адрес. Продолжить общение желает. Вот что про даму известно — и то не совсем достоверно, информация поступила от нее самой: русская туристка, примерный срок пребывания за рубежом — десять дней. Вот достоверно: отлично владеет французским, на вид — лет тридцать или около того. Очень, очень хороша — шарман фам, просто прелесть. Да, есть снимки: сейчас «электронщик» барона сидит и монтирует на компьютере наиболее удачные ракурсы, записанные камерами охранной системы замка. Минут через пятнадцать смонтирует и тут же по Интернету тиснет господину Караваеву. Если можно что-то сделать — барон будет премного благодарен и в долгу, разумеется, не останется!
— Да что у вас там — симпатичные француженки перевелись? — выразил недоумение Александр Николаевич. — Свет клином, что ли, сошелся на этой динамовке?
Нет, в Париже все в порядке — красавиц полно. Оказывается, барону хотелось бы продолжить отношения с дамой совсем по иному поводу… («А вот и попался!» — мгновенно насторожился Караваев.)
— …просто дама рассказала барону нечто такое… Нечто…
— Чтобы исключить какие-либо неприятности с нашими спецслужбами, мне необходимо совершенно точно и конкретно знать, что именно нужно барону от этой дамы, — быстро нашелся Караваев — в общении с бароном это беспроигрышный ход, нашими спецслужбами у них там до сих пор тинэйджеров пугают! — Чтобы быть уверенным, что это не криминал и не гостайна. Поэтому вы уж будьте добры, не скрытничайте там — во избежание…
Тут переводчик на минуту заткнулся — видимо, обсуждал с бароном, что сообщить горячо любимому партнеру по бизнесу.
— Дама располагает некими историческими документами эпистолярного характера, — сообщил переводчик после паузы. — Это старые бумаги двухсотлетней давности, в настоящий момент интересующие разве что историографов. Сразу следует отметить, что там нет никаких упоминаний о кладах, тайниках и сокровищах — это по большей части официальная переписка. Господин де ла Торво увлекается историей, отсюда надобность в даме.
— Мне нужен перечень документов, которыми располагает эта подруга, — сориентировался Александр Николаевич. — Чтобы удостовериться, что там нет ничего запрещенного.
— Хорошо, господин де ла Торво посылает список на ваш электронный адрес, — после очередной паузы сказал переводчик. — Вы можете ознакомиться… Только убедительная просьба — не показывайте никому этот список. Хорошо?
— Хорошо, — милостиво согласился Караваев. — Кому он нужен, ваш список… Что еще хочет сказать старина Шарль?
— Господин де ла Торво спрашивает, каково будет ваше решение.
— Будет решение, будет, — уверил Александр Николаевич. — Список получу, посмотрю, если никакого криминала — займусь. Если что-то не так со списком — я вам сразу же сообщу.
— Большое спасибо, господин Караваев. Говорит господин де ла Торво.
— Ка-ра-шо, Сащя! — раздался в трубке голос барона. — Спосибоу! В-сеем привьет! Оревуар…
— И тебе оревуар, мудачина ты нерусская, — буркнул Александр Николаевич, услышав в трубке гудки отбоя. — С жиру бесится, буржуй недобитый! Бросай все дела, ищи ему тут бабу по всей России…
Настроение после беседы с бароном лучше не стало. Дело в том, что Александр Николаевич с бароном был знаком лично, имел о нем особое мнение и люто завидовал этому, с его точки зрения, заурядному типу, который так незаслуженно был обласкан судьбой.
— Чтоб тебе разориться, гад, — с горечью буркнул Александр Николаевич, выходя из-за стола и опять принимаясь расхаживать по ковру. — Бывает же так — кому-то все, а кому-то — жену-стерву и тестя-ублюдка…
То, что абзацем выше выразил господин Караваев, к сожалению, соответствует истине и некоторым образом объясняет ту легкость, с которой наш игрун пускается в разного рода авантюры с целью заработать какие-то деньги.
Александр Николаевич — грузинский зять. Супруга его, толстушка Жанночка, — дочь большого человека. Ресторан, которым номинально владеет Александр Николаевич, со всеми потрохами принадлежит богатому московскому клану, который не спешит афишировать свои источники доходов и наиболее рентабельные средства производства. Караваев во всех отношениях прекрасная ширма: представительный красавец, не злоупотребляет, из хорошей семьи старого столичного света, не дурак, неплохой управляющий, а недавно и вовсе пропихнутый в депутаты. Жанночка души в муже не чает. Она по безответно любимому супругу страдает так, что житья ему не дает. Секретутку Ирочку терпит только потому, что та — дура набитая, кобылица безмозглая, лакомый кусочек к барскому столу. Лучше так — под контролем, без скандалов и тяжких последствий, чем вообще кислород перекрыть и потом отлавливать благоверного по каким-нибудь шлюшенским притонам… А детишки у них получились — на загляденье, Жанночка выложилась, вылепила сыновей статью в мужа, а хитростью да изворотливостью — в деда, папаньку своего. Смешанные браки такого рода всегда дают хорошее потомство. С позиции семейства, согласитесь, зять — просто находка.
А вот позиция Александр Николаевича. Знатные родители оженили его чуть ли не силком, повенчав родословную с капиталом. Жанночку-бедолагу Караваев никогда не любил, к детям своим, воспитанным на грузинский клановый лад, равнодушен, дома старается бывать как можно меньше, изыскивая для себя заботы и проблемы производственного и общественного плана (в этом аспекте депутатство очень даже пригодилось — спасибо тестюшке!). Поначалу, привыкший все делать добросовестно, Александр Николаевич, что называется, вложил в ресторан душу, «поднял» его на тестевы деньги до теперешнего уровня и… охладел к бизнесу. Теперь все идет ровно, без сбоев, заведение работает как отлаженная машина, но совершенно без задоринки. Какая тут задоринка? В соответствии с негласным договором, семейство дает зятю десять процентов от прибыли, а это, в сравнительном отношении, не такие уж и большие деньги. Он управляющий, не более того. Вот завтра, например, предстоит чем-то аргументировать перед тестем свой отказ от предложения зампоснаба насчет левой одинцовской осетрины — Кирюхин, сволочь, человек семейства, обязательно доложит шефу…
Вот такие разные позиции. В связи с этим вполне можно понять стремления и чаяния господина Караваева, который не без оснований мнит себя достойным лучшей доли и страстно желает вырваться из порочного круга. Бросить к известной матери постылую Жанночку с кланово воспитанными детьми — они уже взрослые, справятся, укатить куда-нибудь подальше — в Питер, например, или Сан-Франциско, завести там свое собственное дело и зажить припеваючи, зная, что нет над тобой никого, кроме бога, что только ты сам хозяин своего дела и, вообще, хозяин своей жизни! И не очень-то много для этого нужно: Александр Николаевич полагает, что для обретения независимости ему вполне достало бы, допустим… пары миллионов долларов. Связи есть, приятелей в разных полезных структурах — куча, за последний год задружил с некоторыми влиятельными людьми из Питерской команды, прощупывая почву для последующей передислокации. Дело за малым — за деньжатами. Нащупать какое-нибудь прибыльное мероприятие — типа того, что обломилось вчера в бане, провернуть его, и…
— Ну, Андрюха, — если это ты, я… я просто не знаю, что с тобой сделаю! — Александр Николаевич, задев в рассуждениях вчерашний «облом», не сдержался — подскочил к столу и шарахнул по крышке кулаком — органайзер подпрыгнул, недоуменно тренькнув причиндалами. — Такую малину обделал, сволочь…
Да, вчера был шанс. Если бы не злодеи вредоносные, возглавляемые предположительно Мартом, можно было бы одним махом решить все свои проблемы. У Александра Николаевича имелись все основания к тому, чтобы проникнуться к старому другу устойчивой неприязнью. Мало того, что над мечтой светлой надругались, теперь еще сиди тут и выдумывай веский повод для посещения этого негодяя. По телефону ведь такие вещи не делаются. Нужно ненавязчиво посетить лично, да с железными основаниями, чтобы пообщаться с глазу на глаз и понять по поведению боевого товарища — он или нет. Да чтобы при этом товарищу боевому не показать, что про все в курсе! Кто его знает, этого боевого, что ему взбредет в голову, если вдруг усомнится в лояльности старого друга!
Да, Март может быть страшным и удивительно жестоким — об этом Александр Николаевич знал прекрасно. Просто поразительно, как в такой тонкой, чувственной натуре подчас сочетаются столь несхожие качества: обаятельность, высокий интеллект, любовь ко всему прекрасному, готовность к самопожертвованию ради близкого человека… и в то же время — потрясающая безжалостность и жестокость по отношению к тем, кого этот человек записал во враги…
— Я поеду с тобой. Не надо никого привлекать — сами справимся…