Лев Пучков – Бойцовская порода (страница 27)

— Тук-тук! Кто там? Сто грамм! Заходи! — Караваев всхрапнул и протер глаза. Снаружи стоял Крот с бутылкой «Арарата» в руке и выбивал дробь по стеклу. Макс, с Кротом хорошо знакомый, но хронически никому не доверяющий, нейтрально подрыкивал, выражая готовность вцепиться в глотку или поиграть с визитером — как прикажет хозяин.

— Фу, Макс, — свой, — прокашлявшись, распорядился Александр Николаевич, зыркнул в сторону кротовьей «Мазды» — пустая и с ходу напустился на одноклассника:

— Ты где шляешься, друг ситный? Я тебе во сколько сказал встречать?

— Пожарника принесло. Пришлось разбавлять с утра пораньше — только отделался, — подсевший Крот наполнил салон своим рабочим ароматом: помесь свежего шашлыка, духмяной зелени азербайджанской, вчера употребленного и свежевыпитого коньяка, дубовых и березовых веников — в общем, приятным сердцу и печени каждого мужчины сочетанием праздничных запахов, сулящих ударный отдых в хорошей компании. Выглядел Крот соответственно своему профилю: такой же рослый и крепкий, как Караваев — недаром в волейбольном классе страдали в свое время, — благообразное и умиротворенное выражение лица, взгляд как у Будды — постоянно отсутствующий, словно бы пребывающий в вечных истинах вселенского масштаба, плюс многозначительная вроде бы молчаливость, сдержанность величавая… Короче говоря, непросвещенные долгое время пребывают в состоянии приятного заблуждения по поводу интеллектуальных способностей и дьявольской проницательности саунодержателя. Просвещенные — таковых немного — знают, что Коля Валентинович — тихий алкоголик, мечтатель и имеет такое взглядовыражение, когда пребывает в состоянии кондиции. А в этом состоянии он в последнее время пребывает все дольше, хотя героически пытается бороться…

Как только Крот сел, Александр Николаевич наметанным взглядом сразу определил, что настроение у мужика отнюдь не праздничное — и не пожарник тому причина.

— Коньяк не буду, — упредил очередное движение старого приятеля Караваев. — За рулем. А ты же борешься — зачем бутылку с собой таскаешь?

— Тебе-то бояться… — туманно улыбнулся Крот, повторяя попытку скрутить пробку.

— Не гаишников боюсь — жить хочу, — сурово заявил Александр Николаевич, отбирая бутылку и укладывая ее в «бардачок». — Докладывай!

— Ага, — Крот попытался сосредоточиться. — Вчера у меня был господин Тонконоженко. Фамилия известна?

— Спрашиваешь! — возмущенно фыркнул Караваев. — Ну ничего же себе — заявочки! Где твоя парнушка, а где — Тонконоженко… И каким же ветром его на тебя вынесло?!

— Да все тем же, — Крот покосился на «бардачок» — сосредоточение протекало в трудных условиях. — Как-то Вася Маленький[18] завез его по большой пьяни — с телухами попариться. Они с Васей однокашники, что ли… С тех пор уже сам — регулярно. Нравится. Большой любитель этого дела. Заранее заказывает, чтобы никого не было. А что? У меня безопасно. Конфиденциальность гарантируется…

— А за девчат Вася платит? — навострил уши Александр Николаевич — большой любитель всяких скабрезных секретов!

— Какой там, — махнул рукой Крот. — Девчатами его Зураб балует. Регулярно.

— Слушай — так ведь такие вещи просто так не делаются, — озаботился Караваев. — Он Зурабу какие-нибудь вопросы решал? Они встречались?

— Не знаю, — пожал плечами Крот. — У меня не встречались. У меня он пару раз с Калиной-старшим встречался. Получилось как-то ненароком — Калина на полчаса раньше приехал — тот как раз телух уже выпроваживал. А может, и не случайно — кто знает.

— Записал что-нибудь? — с надеждой уточнил Александр Николаевич — Калина и Зураб — одна компания, тут все просматривается.

— Откуда? — Крот повел плечами и насильственно отвел взгляд от «бардачка». — Там у меня звук почему-то не получается — только изображение.

— Ну что тебе сказать, Колян, — опечалился Караваев. — Ну… мудак ты, другого слова для тебя нету! Чего ж ты мне про всякую шлаедрень — как часы, а про таких людей — ни хрена?

— А ты не спрашивал про Тонконоженко, — резонно заметил Крот, переставая сосредотачиваться и ловко доставая бутылку из «бардачка». — По пятьдесят?

— Пей в одно рыло, деятель, — желчно буркнул Александр Николаевич. — Не спрашивал… Не думал просто, что в твоей вошегонялке могут такие люди околачиваться… Может, у тебя еще кто из этой когорты бывает?

— С ним несколько раз были какие-то большие, — Крот с удовольствием всосал прямо из горла три добрых глотка, крякнул и слегка поморщился. — Вроде по телику видал. Но я так особенно не присматривался.

— Ясно, друг ситный… А вчера, значит, господин Тонконоженко с компанией опять у тебя зависал до полуночи…

— Нет, как раз вчера приехал один, — опроверг Крот. — Где-то после полудня сразу. Ага…

— Ну-ну, не томи, — подбодрил Караваев, заинтригованно потирая ладони.

— В общем… Сказал, что дело у него ко мне, — Крот всосал еще глоток и деликатно икнул, прикрыв рот ладонью. — Извиняюсь… Сказал, что у него проблема. В общем, нужно свести его с очень серьезными людьми. Которые могут решить серьезную проблему. И чтобы, значит, ни он этих людей не знал, ни они его — чтобы никак они не соприкасались. А еще лучше — из другого города. Из Питера, например. Вот…

. — Стоп, стоп… — Александр Николаевич не поверил своим ушам — вот это новости с утра!.. — Ты это… погоди, не гони… Ты ничего не выдумываешь? Ты вчера выпил сколько?

— Я вчера был в норме, — засмущался Крот. — Делать мне больше нечего — выдумывать!

— Ох ты, е-мое! — Караваев даже языком поцокал от возбуждения — вот это секретище обломился! — Ну ты даешь, друг ситный! Ну-ну — дальше?

— Дальше… — Крот неуютно поежился и опустил голову. — А я, значит… Даже и не знаю, кто за язык дернул! Сказал, значит: люди — не проблема, Николай Николаич! Гхм… Говорю — вы мне скажите, что за дело у вас, а я подумаю…

— Ой-е-е! — тихо прошептал Александр Николаевич. — Ты сдурел, Колян? Совсем мозги пропил?

— Так получилось… — Крот машинально поднес горлышко ко рту, несколько секунд изображал монумент жертвам алкоголя, затем справился, закрутил пробку и решительно тиснул бутылку в «бардачок». — Вот так сделаем… Гхм… В общем, сказал я — куда деться. Сам понимаешь — слово не воробей… А он — Тонкий, в смысле — на меня так внимательно посмотрел, как-то облегченно вздохнул и говорит: «Значит, я по адресу обратился…»

— Это он на твою идиотскую невозмутимость купился, — сокрушенно посетовал Караваев. — Он же тебя не знает! Не знает, что ты тормоз и лентяй по жизни! Вот это ты попал, Колян!

— В общем, я уже и сам догнал, что базар попутал, — от огорчения Крот — интеллигентный, в общем-то, парнища — непроизвольно перешел на лексику своих постоянных клиентов. — Но он уже понес… сказал, короче, что ему нужно упаковать одного очень серьезного человека. До того серьезного, что лучше об этом говорить, только хорошенько подумав…

— Кого? — осторожно выдохнул Караваев, боясь услышать ответ. — Имя.

— Не сказал. Что ж он, совсем дурак, что ли?! — махнул рукой Крот. — Но — очень серьезного. Вот это сказал.

— Фу-у-у!!! — с искренним облечением выдохнул Александр Николаевич. — Если в его понятии этот тип — очень серьезный, кто ж это… Вот черт, а! Час от часу не легче! У них там что — свет клином сошелся на твоей вошегонял-ке? Такие люди… такие проблемы… в таком месте решать!

— Ага… — безропотно согласился Крот. — Так получилось… Вот… Ну, я сказал — хорошо, я подумаю. Подъезжайте завтра в шесть вечера.

— Почему — в шесть? — насторожился Караваев. — У тебя там что — в шесть?

— Да ничего у меня там. Просто так… — пожал плечами Крот. — Там у меня график висит. Я глянул — сегодня с утра пятый ЖЭК в две смены парится, потом до 19.00 — «окно», никто не заказывал… Ну подумал: до шести — рановато для делового человека, обед там, рабочий день, то да се… Ну и сказал — к шести.

— И что он? — уточнил Караваев.

— Ничего — уехал, — Крот с сожалением щелкнул ногтем по «бардачку». — Сказал, что непременно будет.

— А ты слабину не дал, случаем? — живо заинтересовался Александр Николаевич. — Как он тебе показался?

— Чего не дал? — Крот обеспокоенно захлопал длиннющими ресницами. — Это в каком плане?

— Ну, там — глазами бегать, горло прочищать без надобности, руками сучить — неуверенность показывать, в общем, — пояснил Караваев. — Он как уехал — озабоченный?

— Нет, такого не было, — Крот приосанился. — Я держался как обычно — ты меня знаешь. А уехал он нормально. Как бы… обнадеженный, что ли. Ну, если и не довольный, то не разочарованный…

— Так… — Караваев прочистил горло без надобности, посучил руками слегка и плутовато подмигнул однокласснику. — Ну а у тебя есть на примете люди, что могут такими делами заняться?

— Бакан-старший, — не задумываясь, сдал главного претендента Крот. — Из тех, кого лично знаю, на такие расклады он больше всех тянет. У него ж «красная бригада» — ты в курсе…

Караваев покачал головой. Он был не то чтобы в курсе, но краем уха слыхал — из ресторанных разговоров, — что крепкая бригада братьев Бакановых состоит в основном из бывших спецназовцев, ментов и вообще личностей военизированных, которые в официозе охраняют четыре автостоянки и автосервис, принадлежащие их боссу. С Баканом-старшим Александр Николаевич знаком не был — много чести для какого-то бригадира! — но издалека показывали знающие люди. За руку «красную бригаду» никто не ловил, но поговаривали, что отличается она особой жестокостью и причастна самым прямым образом к некоторым леденящим душу ликвидам последних двух лет. В общем, нехорошие люди — свяжешься с такими, семь раз потом обжалеешься!