Лев Овчинников – Руны и серебро (страница 18)
Йордлинг закончив, замолчал, тщательно разжевывая чернокровку.
«К чему он всё это сказал?» – пытаясь понять непостижимое – мысли того, кто не мыслит, подумал Альгерд. Он чуть было снова не впал в гнев, от того, что ему приходится общаться с таким глупцом, но потом решил, что выслушивать бредни йордлинга дешевле, чем связываться с большинством речных капитанов. Тем паче, что теперь немногие ходили по Сейме.
– К чему я всё это? – ожил Одо. – Вы думаете, мастер чаровник, что зря мой вымышленный гардариец-купец проделал весь путь? Заработал-то он, и впрямь, не так много. Но! Не зря. Ведь он сделал очень многое для Империи этим своим походом речным. Он вложился в хозяйства: княжеские, герцогские, королевские, хозяйства вольных городов. И, конечно, в имперское хозяйство тоже. Пошлины, корчмари, лабазники и продажные девки… и вот у императора и местных вельмож появилось по полку-другому латников. Широка глубина, да? Вот так и мыслю!
Одо выплюнул за борт тёмные комки жёваной травы и продолжил.
– Ирилла соединяет пять королевств Империи из семи. А ещё кучу княжеств, герцогств, графств, свободных имперских городов. Только Феннрия и Вескония остаются не у дел. Это я к чему: лучший тракт – это великая река. Тракт, построенный Белыми Богами.
«Ещё один набожный йордлинг. Всегда забавляли как те, кто некогда выступил на стороне Умбры, теперь чуть что взывает к нашим Богам».
– Летом полно ладей, зимой всё в санях. А я вижу не сани и не корабли, мастер волшебник.
– Что же ты видишь?
– Я вижу, как текут серебряные ольфены, как текут деньги по этой жиле, как они проходят через Вольфгард, через сердце Империи. Как наполняют они силой города, земли и их владык. Правда, потом эти неблагодарные вооружают на них своих рыцарей, ратников, да ополчение и сами идут рвать друг друга, а стало быть, и всю Империю на куски. Эх! Я, к слову, не первый, кто прозрел до всего происходящего. Был один человек в Ольфанде, который предлагал купцам не платить пошлины, ведь они идут на междоусобные войны, которые купеческий цех же и разоряют. Знаете, что с ним сделалось? Кто-то из этих самых купцов сдал его властям! Его повесили, вместе с его сторонниками. Быстрёхонько повесили.
– Ожидаемо.
– Потому лучше я останусь мыслителем на воле и без петли на шее. Буду бурчать недовольно в беседах с такими знатоками, как вы, мастер, да дальше платить подати.
– Разумно.
Альгерд отвечал кратко, чтобы, не дай Боги, не дать поводов для новой речи йордлинга.
– А вы тоже в Ольданию за тем, чтобы поучаствовать в войне?
Альгерд смерил его холодным взглядом.
«Вот как! Усыпил бдительность своими нелепицами, чтобы бахнуть так грязно, как самая последняя наседка. Обычная продажная сволочь. Пошлины у него на войну уходят!»
– Кодекс коллегии волюнтариев запечатал мои уста, друг, – улыбнулся капитану Альгерд.
– Понял, понял. Кодекс. Уважаю, – пробурчал йордлинг.
Струг шёл себе по водной глади Сеймы, а мимо проплывали обычные ольданские виды, непривычные и чуждые для Альгерда, родившегося и выросшего в Ольфанде. Обдуваемые горными ветрами поля сменяли редколесье. Равнина, устремляясь вдаль, обрастала холмами и исчезала в высокогорье. Не часто попадались здесь деревни, а тем более города. Всюду властвовал простор. Альгерду казалось, что Ольдания это изнанка Ольфанда, настолько два соседних имперских королевства не были похожи друг на друга. В Ольфанде лесистом и окружённом горами жило куда больше народу, чем в древней и обширной Ольдании. Ольфандские города и замки были образцом для Хладных Земель. Даже в деревнях Ольфанда чувствовался достаток. В Ольдании всё выглядело бедным, маленьким и блёклым в свете северного ольданского солнца.
– Вы ещё увидите размах, когда доберёмся до Ардхольма – пообещал Одо, когда Альгерд поделился с ним своими соображениями. Он счёл тему вполне нейтральной для разговора с йордлингом. Достаточно нейтральной, чтобы увести мысль собеседника подальше от вопросов о войне, податях и делах государей.
Деревня, раскинувшаяся на правом от идущего по реке струга берегу, была разорена. Тяжёлый чёрный дым поднимался от тлеющих остовов изб.
– Война добралась до пределов Сеймы, – протянул йордлинг и достал ещё чернокровки из кисета.
– Похоже, дела у Рогдая идут неважно. Если так пойдёт и впредь, то Бранимир загонит его в Ардхольм и, возможно, возьмёт в осаду.
Одо захохотал от души.
– Вижу, вы постигли искусство чар, но искусство ведения войны для вас осталось в тумане, мастер. В тумане войны. Ха! – Одо ещё раз хохотнул, на сей раз собственной шутке.
Альгерда затрясло от раздражения, но он взял себя в руки. Не было смысла грозить капитану на его же корабле.
– То, что деревни горят уже под Ардхольмом, вовсе не значит, будто ольданцы проигрывают войну. Деревни горят сейчас и в Мерении, и под ближайшими городами Гардарии. Небольшие разъезды мелкопоместных вельмож всегда найдут возможность пограбить. А сейчас самое то! На наши же, Сурт их дери, пошлины, как я и говорил вам раньше…
Альгерд отвлёкся от речей Оды, посмотрел вдаль, на правый берег. Взор чародея зацепился за отряд конницы. Их было около полусотни. Ветер помог Альгерду разглядеть на большом зелёном знамени белую узорчатую медвежью лапу. Он старался вспомнить род, которому оно принадлежало.
– Граданы. Вассалы Бранимира, – буркнул Одо. – Не будет ничего, мастер Альгерд. Сцепятся пару раз, разорят несколько десятков деревень, дадут большое сражение и довольные, счастливые разойдутся по домам. Недаром, они все родичи, эти знатные. Помяните моё слово, ведь я в государственных делах знаю поболее господ из Тайного Совета Его Императорского Величества. Потому ведь как я по рекам хожу, людей разных и сословия вижу, а с замка, что на высоком утёсе ни черта ведь не видно.
Альгерд всё смотрел на уходящий от разорённой сожжённой деревни конный отряд.
– Так что вы спокойно свои дела в Ольдании делайте, ничего не бойтесь.
Последняя фраза капитана Одо прозвучала для Альгерда как-то нехорошо, даже угрожающе. Однако, прежде чем Альгерд сделал какие-то выводы, йордлинг добавил проникновенным тоном:
– Думал, говорить иль не говорить вам… но вижу в вас человека толкового. В общем, в Ольдании живёт немало моих соплеменников. Батрачат себе потихоньку в основном, хотя некоторые и добились кой-чего. Законы здесь мягкие к нам, по сравнению с ольфандскими, но ещё есть к чему стремиться. Ежели вы покажете, кому из йордлингов королевства этот знак, то можете рассчитывать на помощь, – Одо протянул Альгерду бронзовый знак, размером с медный ольфен.
На знаке Альгерд различал силуэт горы, окружённый ветвью лавра.
– Не бесплатно, разумеется, – добавил капитан «Речного свина» и хохотнул. – Но к вящей выгоде вас обоих.
Альгерд, поблагодарив, взял знак и спрятал в напоясную сумку. Он знал происхождение символа. Для йордлингов, уроженцев далёкого мира Йорд, горы всегда оставались священными.
«Окружённая лавром гора… за такое в Ольфанде могут спросить… в застенке, раскалёнными добела щипцами…»
То был знак тайного братства йордлингов. Запрещённого союза взаимопомощи йордлингских общин. Когда подходили к гавани Ардхольма, Альгерд решил, что богини, Пряхи Судеб, порой действуют весьма странными путями. Он мог выкинуть знак в любой момент, но отчего-то ему не хотелось этого делать. Волюнтарийское чутьё оставалось спокойным, ничего не говорило о том, что от йордлингского знака исходила опасность.
Когда столица Ольдании показалась на левом берегу реки, Альгерд действительно увидел размах. Ардхольм оказался широким городом, где за поясом каменных стен укрывались высокие деревянные избы, плотно соседствовавшие друг с другом. Но выше всех стояла крепость Исмаров. Она стояла на исполинском необъятном холме, что находился в пределах городских стен. Основание крепости, стены и башни были построены из камня, а высокий чертог из вечнодрева.
Смотря на застывшую на холме громаду жилища Исмаров, Альгерд думал о предстоящем пешем подъёме.
Улицы Ардхольма были куда свободнее, чем улицы Вольфгарда, а местная публика была куда более проста. Ардхольмцы без стеснений пялились на Альгерда и несущего мешки и сумки Грегуа.
«У них война идёт, а они таращатся на кобольда», – с негодованием думал Альгерд, которому в глубине души нравилось привлекать внимание. Иначе бы он и не сделал себе рабом кобольда.
– Видишь ли, в Ольдании таких как ты не очень любят, Грег. Ольданцы живут под Тенемирскими горами, и твои соплеменники доставляют местным немало хлопот. Хотя альвы Тархейма, чтоб им было известно, давно используют твоих родичей, заставляя работать в шахтах и на полях.
Грегуа ожидаемо молчал.
Пеший подъём на холм ожидаемо оказался тяжёлым. По дороге, опоясывающей его, то и дело встречались заставы. Стража Исмаров вынужденно пропускала Альгерда, косясь вслед волюнтарию с ручным кобольдом. Грамота от главы имперской коллегии чародеев открывала ему почти все дороги, словно сама была зачарованной.
– Впечатляет? – спросил у Грегуа Альгерд, глядя на Ардхольм с высоты около полусотни саженей. – А по мне так до Утёса Королей этому ольданскому чуду, как мне до Вольноградья пешком.
Грегуа простонал в ответ что-то невнятное.
– Ух… Давай передохнём здесь немного, а затем сделаем последний рывок.