Лев Никулин – Мёртвая зыбь (страница 50)

– Что вы изволили сказать?

– Сказал, что мерзко торговать родиной!

– Ах, так… Наша цель – реставрация империи во что бы то ни стало, а чистоплюи хотят, чтобы мы все делали с дозволения всяких парламентов, чтобы с реверансами…

Нет, мы вас не послушаем, мы с самим чёртом договоримся, сударь вы мой!

– Кто это «мы»?

– А хоть бы я, лейб-гвардии Измайловского полка полковник Глебов. А вот кто вы такой? – не знаю.

– Лейтенант флота Забелин.

– Попались бы вы мне под Ямбургом, я бы вас вздёрнул рядом с красным генералом Николаевым! Иуда!

– Скотина!

Тут моряк кинулся на длиннолицего, но между ними оказался Путилов:

– Господа! Как не стыдно!.. При нашем госте… Полковник Глебов! Лейтенант Забелин! Я рекомендовал вас в организацию, зная вас ещё гардемарином. Неужели я ошибся?

Моряк стоял бледный, сжимая кулаки.

– Нет, это я ошибся. Вижу, что мне здесь не место… А

вы оставайтесь с этим шутом гороховым!

– Предатель!

На пороге появилась баронесса:

– Господа! Ради бога… Что тут происходит? Там же люди, соседи… Могут услышать…

Действительно, музыка оборвалась.

Все притихли. Наступила зловещая тишина.

– Мы здесь собрались не в бирюльки играть, – вытирая со лба пот, наконец заговорил Путилов. – Выяснилось, что один из нас не заслуживает доверия. Это не только прискорбное обстоятельство, это крайне опасно.

Моряк, стоя спиной к Путилову, не поворачиваясь, сказал:

– Заслуживаю или нет, но я сам сожалею, что попал в компанию сумасшедших… или даже хуже…

– Молчать! – взревел длиннолицый.

– Тише!

– Это была моя ошибка, господа, – несколько успокоившись, сказал моряк. – Ухожу. Так как я сам виноват, что оказался здесь, среди вас, то даю слово молчать обо всем. –

Он рванул дверь, которая вела на чёрную лестницу.

– Он нас всех погубит! – взвизгнул старик.

С треском захлопнулась дверь, и моряк исчез. Длиннолицый рванулся за ним.

– Не здесь! Только не здесь! – Путилов стал перед дверью.

– Не надо было выпускать! Таких надо на месте!

– Он же дал слово молчать. Слово офицера!

– «Слово»… Ну, знаете…

Якушев поднялся, и потому, что он начал тихо, и притом внушительно, все замолчали.

– Вижу, дорогие собратья, что нам сегодня не удастся поговорить серьёзно о нашем святом общем деле. То, что здесь произошло, будет уроком для всех нас. Прискорбный случай, надеюсь, он не повредит вашей организации, –

вздыхая, сказал Якушев и подумал: «Этого славного морячка они, пожалуй, убьют».

45

Владимир Забелин, который так неожиданно возмутился тем, что происходило на тайном сборище у баронессы Мантейфель в Петрограде, до революции был лейтенантом флота, служил на линкоре «Андрей Первозванный». Это был один из тех кораблей, на котором офицеры имели среди матросов добрую славу.

После революции Забелин служил в штабе флота. Он показал себя преданным советской власти командиром в дни наступления Юденича. В начале Кронштадтского мятежа, когда под нажимом Зиновьева арестовывали без причины морских офицеров, Забелин был тоже арестован, но за него заступились комиссар и моряки-коммунисты. Он был освобождён, однако арест обидел Забелина.

После Кронштадтского мятежа на флоте начались перемены, поговаривали о том, что всех старых моряков демобилизуют, наберут комсомольцев. Ожидались увольнения и в штабе флота. Забелин грустил, ничего, кроме флотской службы, он не умел и ждал чистой отставки. Что делать и как жить в этих обстоятельствах?

Вот тогда-то он повстречался со своим дальним родственником, в прошлом капитаном второго ранга Мордвиновым, который за свою жестокость имел основания опасаться возмездия, но успел вовремя исчезнуть. Некоторое время Мордвинов скрывался в Петрозаводске, ожидая вступления в Петроград Юденича, обзавёлся фальшивыми документами, а во время нэпа устроился в Петрограде, в фирме, изготовлявшей зубной порошок, и ждал у моря погоды. Встретившись с Путиловым, он тотчас связался с контрреволюционной организацией «За честь и престол».

В ожидании увольнения Забелин искал работу и попал к

Мордвинову как раз в то время, когда у него оказался Путилов. По слабости характера он слушал Путилова, поверил ему, что внутри страны зреют силы, способные вернуть прошлое, воссоздать могучую империю, и это невозможно осуществить без помощи Европы и Америки.

Так случилось, что Владимир Забелин оказался в числе заговорщиков. Но люди, вовлёкшие его в заговор, не знали, что Забелин мучился от сознания преступности своего поступка.

Был в числе его знакомых человек, которого он глубоко чтил всегда, как выдающегося знатока флотской службы, благородного и мудрого. Когда-то этот человек имел звание полного адмирала, занимал высокий пост на флоте, а после революции, несмотря на преклонный возраст, работал в Исторической комиссии флота. Старые моряки, матросы заботились о нем в трудные годы. Советское правительство ценило его заслуги и то, что он был патриотом в истинном смысле, желал добра новому строю.

Вот к этому человеку пришёл Забелин и рассказал откровенно все, что с ним произошло.

– Володя, если говорить прямо, без обиняков, вы оказались способным на измену. Вы пока ещё служите на флоте, никто вас не увольнял. Что у вас общего с этими ничтожными и злобными людьми? С людьми, которые ненавидят наш народ и готовы его закабалить, лишь бы вернуть своё прежнее положение… Такие люди на моих глазах привели нас к позорному поражению в русско-японской войне, к Цусиме, к бессмысленному кровопролитию в войне с Германией. Мы не покинули флот в самые трудные годы, мы служили не за страх, а за совесть

Советскому государству. И вот теперь, когда это государство, советская власть восстанавливают разрушенное войной народное хозяйство, вы, военный моряк, оказались в стане его врагов.

Забелин сидел, опустив голову, и молча слушал. Слов не было, что он мог сказать старику адмиралу?!

Он ушёл, и больше всего потрясло его то, что адмирал как бы не заметил протянутую руку Забелина и простился с ним кивком.

На следующий день Забелин решил сказать Путилову, что порывает с организацией. Он не нашёл в себе силы рассказать обо всем, что с ним произошло, своему начальнику и комиссару штаба. Он решил, что достаточно будет порвать с контрреволюционерами и все на этом кончится. Но тут позвонил Путилов и дал ему поручение привести на сборище у баронессы Мантейфель приезжего из Москвы, важного гостя. Забелин решил, что он выполнит это поручение и, кстати, заявит в присутствии руководителей группы о том, что не желает с ними иметь ничего общего.

Вот почему он так странно держал себя при встрече с

Якушевым и сказал все, что он думает, в его присутствии

Путилову и другим. Забелин наивно думал, что на этом кончится все, он дал слово молчать, и его оставят в покое.

Но Якушев хорошо понимал, что ожидает этого человека.

Вернувшись в Москву, он рассказал обо всем Артузову.

За тем, что происходило в Ленинграде, теперь нужно было следить внимательно, хотя ликвидировать эту организацию было ещё рано.

– Интересно знать, как поведёт себя дальше Забелин, –

сказал Артузов.

В Ленинград было дано распоряжение: оставить Забелина на флоте и по возможности охранять от покушений контрреволюционеров.

Забелин был направлен в командировку на Чёрное море. Кто мог знать, что эта командировка продлит ему жизнь всего лишь на три месяца.

46

«Племянники» бушевали.

– Мне осточертело сидеть в ларьке и быть вашим почтальоном! – так начала объяснение со Стауницем Мария

Захарченко. – Эту работу может делать хотя бы Кузен или тот же Подушкин…