Водки на неделю, да на год — похмелья.
Штопали на теле. К ребрам пришивали.
Ровно год потели — ровно час жевали.
Пососали лапу — поскрипим лаптями.
К счастью — по этапу. К свету — под плетями.
Веселей, вагоны! Пляс да перезвоны...
Кто услышит стоны краденой иконы?[40]
Вдоль стены бетонной — ветерки степные.
Мы тоске зеленой — племяши родные.
Нищие гурманы. Лживые сироты
Да горе-атаманы из сопливой роты.
Приоткрой окно нам, мальчик равнодушный!
Мы снежок припомним там, где будет душно.
Вспомним зиму нашу — снежные кафтаны[41].
...Вслед крестами машут сонные курганы.
Октябрь 1984
(Приводится по распечатке Людмилы Воронцовой, 1984)
Некому берёзу заломати / Окно в Европу
Уберите медные трубы!
Натяните струны стальные,
А не то сломаете зубы
Об широты наши смурные.
Искры самых искренних песен
Полетят как пепел на плесень.
Вы всё между ложкой и ложью,
А мы всё между волком и вошью.
Время на другой параллели
Сквозняками рвётся сквозь щели,
Ледяные черные дыры —
Окна параллельного мира.
Вы нам — то да сё, трали-вали.
Мы даём ответ — тили-тили[42].
Вы для нас подковы ковали.
Мы большую цену платили.
Вы снимали с дерева стружку.
Мы пускали корни по новой.
Вы швыряли медну полушку
Мимо нашей шапки терновой.
А наши беды вам и не снились.
Наши думы вам не икнулись.
Вы б наверняка подавились.
Мы же — ничего. Облизнулись...
Лишь печаль-тоска облаками
Над седой лесною страною,
Города цветут синяками,
Да деревни — сыпью чумною.
Кругом — бездорожья траншеи.
Что, к реке торопимся, братцы?
Стопудовый камень на шее.
Рановато, парни, купаться...
Хороша студёна водица,
Да глубокий омут таится.
Не напиться нам, не умыться,
Не продрать колтун на ресницах.
Вот тебе обратно тропинка
И петляй в родную землянку.
А крестины там, иль поминки —
Всё одно там пьянка-гулянка.
Если забредёт кто нездешний —
Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой-заповедной.
Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
— Что, снаружи — всё ещё пусто? 
