Лев Лурье – Роковые женщины Серебряного века. По материалам судебных процессов (страница 2)

Круг интересов сводился к военному делу, охоте, лошадям и верховой езде, балету, карьерным перспективам, бильярду, картам, новостям о предполагаемых и состоявшихся назначениях на гражданские и военные должности.

Обязательным считалось демонстративное потребление, когда товары, услуги, развлечения выбирались не из необходимости, а из соображений статуса.

Ездить в рестораны можно было только в первоклассные. Таковыми считались: «Кюба» на Морской, «Эрнест» на Каменноостровском, «Медведь» на Конюшенной, два «Донона», один на Мойке, а другой у Николаевского моста, и «Контан» на Мойке. Позволялось заходить во гостиницу «Франция» и к Пивато на Большой Морской и в «Вену» на улице Гоголя, но уже только для еды, а не для престижа.

Стремились вступить в Яхт-клуб, Новый клуб, Английский и Сельскохозяйственный. Воспоминания «Из затонувшего мира» баронессы Марии Клейнмихель: «Яхт-клуб — какое волшебное слово! Сколько людей, проходивших по Морской, бросали завистливые взгляды на эту святыню, на этот предмет их заветных желаний. Вспоминаю я и поныне, как члены Яхт-клуба сидели у окна и с важным видом превосходства и сознания собственного достоинства часами наблюдали за движением на Морской. Юноша, бывший перед баллотировкой скромным, застенчивым, немедля после избрания его в члены становился высокомерным и полным самомнения человеком. Он говорил о своем клубе, как о Сенате или Государственном совете, и когда в его присутствии говорили о политике — он в самых сложных даже для государственных умов вопросах важно произносил: "В Яхт-клубе говорят… в Яхт-клубе находят… в Яхт-клубе решили…"»

Подарки прекрасным дамам покупают у Фаберже и Болина; часы — у Лонжина и Бурэ; вино, сыр и устрицы — у Елисеева; цветы — у Эйлерса, меха — у Мертенса; шоколад — у Жоржа Бормана; пирожные — в кондитерских «Верен» и «Рабон», пиво — у «Лейнера», на углу Невского и Мойки. Мебель заказывают Мельцеру или Свирскому.

Форму шьют у Норденштрема и Доронина, фуражки, портупею, ремни заказывают у Фокина, шитье — в золотошвейной мастерской Залемана. Сюртуки, фраки, пиджачные пары, пальто — ателье Иды Лидваль.

Светские люди непременно ходят на балет в Мариинском и на французские спектакли в Михайловском.

Эти театры, как писал, драматург Петр Гнедич, «блистали самыми ценными бриллиантами, самыми изумительными кораллами, самыми напудренными плечами и благоухали самыми редкими духами», их публика — гвардейские офицеры, чиновники, двор.

Балеты давались в Мариинском театре два раза в неделю — по средам и воскресеньям.

Гастролерш-итальянок Эмму Бессонэ, Вирджинию Цукки и Карлотту Брианца в 1890-е из прима-балерин вытесняют выпускницы Театрального училища — Матильда Кшесинская и Ольга Преображенская. Дебютируют Анна Павлова, Вера Трефилова, Тамара Карсавина. Посещение балета — ритуал. Люди света сидели в ложах бенуара (у каждого гвардейского полка своя), или в партере не дальше 5-го ряда. Во время антракта балетоманы никогда не оставались в зрительном зале, наиболее важные и влиятельные персоны шли курить в кабинет полицмейстера, это тоже было одной из установившихся традиций.

Приличный гвардейский офицер не торгуется, нанимая извозчика. Он не спрашивает «сколько», а молча достает кошелек и, не глядя, сует извозчику в руку деньги. На оскорбление — отвечает мгновенно. Дворянина вызывает на дуэль, простолюдина бьет смертным боем. Именно поэтому светский человек избегает мест, где может столкнуться с человеком несветским. Не ходит в рестораны второго разряда, гуляет только по приличным улицам — Большой и Малой Морской, Французской, Английской, Адмиралтейской, Дворцовой набережным, по Островам.

«Кирасир его величества не боятся вин количества» — гвардеец вне службы часто навеселе, но никогда не пьян.

«В гвардии служить — только проживаться». Требовалось за свой счет покупать амуницию, коня, поддерживать «гвардейский» стиль жизни. У офицера должно было быть по несколько комплектов зимней и летней парадной формы (кирасы, палаши, медные каски), походной формы, дворцовой формы (замшевые лосины, ботфорты) и, наконец, формы бальной. К этому следует прибавить николаевскую шинель с пелериной и бобровым воротником.

В кавалерийских полках к расходам по обмундированию присоединялись затраты на приобретение верховых лошадей. В гвардейской кавалерии каждый офицер, выходя в полк, должен был представить двух собственных коней, соответствующих требованиям строевой службы.

Нарушение писаных и неписаных законов карается изгнанием из круга. В гвардии старший полковник, доложив командиру полка, мог предложить офицеру подать рапорт о переводе в любой армейский полк, по желанию, и с самой приятной стоянкой. Устраивалось это через Главный штаб, где у всех полков были свои люди. Любовные отношения в браке или вне брака занимали в этом великосветском кодексе чести важнейшее положение.

АКТРИСА — ПРЕДМЕТ РОСКОШИ

Термин «демонстративное потребление» придумал знаменитый американский социолог Торстейн Бунд Веблен в конце 1880-х годов. Он обозначает потребительское поведение, направленное не на приобретение необходимых или полезных товаров и услуг, а на траты, обозначающие статус субъекта. Условно говоря не «лексус» или «ауди», а «порш» или «бентли». Важнейшей частью этого гедонистического потребления напоказ становится спутница, подружка, сексуальная партнерша.

Гвардейскому офицеру нельзя жениться, не покинув полк, ни на крестьянке, ни на мещанке, ни даже на богатой купеческой дочке, а только на хорошего дворянского рода девушке или вдове. Прежде, нежели разрешить товарищу вступить в законный брак, общество офицеров полка и «полковые дамы» (жены офицеров) наводили справки, как о самой невесте, так и о ее родне.

Брак с человеком «не своего крута» приводил к его изгнанию из света. Князь Никита Всеволожский, ротмистр лейб-гвардии Конного полка, вышел в отставку, чтобы стать законным мужем самой знаменитой драматической актрисы своего времени Марии Савиной. Ротмистр того же полка Василий Бискупский — чтобы узаконить свои отношения с Анастасией Вяльцевой. Любимый министр Александра III Сергей Витте получил у него разрешение на брак с разведенной крещеной еврейкой Матильдой Лисаневич (урожденной Нурок), но предупредил, что при дворе ее никогда принимать не будут.

Между тем и законные браки заключались в те времена, когда жених уже достигал материальной самостоятельности — то есть, как правило, ему было не меньше 35–40 лет. До этого молодые люди довольствовались подружками, отношения с которыми не были официальными. Походы в бордели, связи с горничными или белошвейками — вещь обыкновенная, но появляться с такого рода девушками в обществе себе подобных считалось ниже нормы, как ходить в трактир или напиваться пьяным.

Русский «праздный класс» признавал престижными прежде всего связи с актрисами, особенно балеринами. Это давняя традиция.

В Большой, а потом в Мариинский театр балетоманы ходили не только за эстетическими, но и за эротическими впечатлениями. Как писал в своих воспоминаниях директор императорских театров Владимир Теляковский: «У настоящего балетомана влечение к балету было основано, главным образом, не столько на любви к хореографическому искусству, сколько на настоящей, неподдельной любви к очаровательным молодым исполнительницам танцев. Это были не просто любители — это были своего рода поэты, глубокие знатоки слабого пола и особые его ценители — как на сцене, так и вне ее. Когда поднимался занавес, все балетоманы, как по мановению волшебного жезла, наводили самые разнообразные оптические инструменты на сцену, и, когда попадали в точку — в сердце своей любви, на лицах их, несмотря на зрительный инструмент, можно было ясно заметить улыбку.

Со сцены ответ. Устанавливался общий любовный ток между сценой и балетоманами, и ток этот, то ослабевая, то вновь напрягаясь, продолжался во время всего действия — прерываясь временами дружными аплодисментами. Тут были и люди императорской свиты, и придворные, и генералы, вплоть до полных чином и физически, и золотая молодежь, и директора департаментов, и бывшие губернаторы и генерал-губернаторы, и отставные генералы и адмиралы, и люди финансового мира, и бывшие и настоящие рантье, редакторы и сотрудники газет, и учащаяся молодежь, и, наконец, такие профессии и происхождение которых невозможно было определить по полному отсутствию данных. Через лазейку балетоманства обделывались крупные дела. Так, например, один из балетоманов В. получил заказ на поставку железных частей для Троицкого моста в Петербурге через даму сердца другого балетомана, имевшего влияние на сдачу этой поставки. Мало того, что получил, но с самыми минимальными затратами (корзиной цветов он отблагодарил балетную артистку) он нажил десятки тысяч!»

Генерал-губернатор Михаил Милорадович проспал начало восстания декабристов в объятьях своей наложницы балерины Екатерины Телешовой. Жившего с балериной Авдотьей Истоминой ротмистра кавалергардов Василия Шереметева убил на дуэли Александр Завадовский, с которым Истомина изменила Шереметеву.

Николай I «опекал» вначале Софью Дранше, потом Наталью Аполлонскую. Великий князь Константин Николаевич 22 года прожил с балериной Анной Кузнецовой, у них было пять детей. Его родной брат — Николай Николаевич старший — тридцать лет жил с Екатериной Числовой, — тоже пятеро совместных детей. Дмитрий Константинович жил и даже тайно обручился с балериной Антониной Не-стеровской (официальный брак — в эмиграции).