Лев Лурье – Ленинград Довлатова. Исторический путеводитель (страница 1)
Лев Лурье, Софья Лурье
Ленинград Довлатова. Исторический путеводитель
© ООО «БХВ», 2024
© ООО «БХВ-Петербург», 2024
Памятник, установленный к 75-летию Сергея Довлатова рядом с его домом
Предисловие
Сергей Донатович Довлатов, как показывают опросы читателей, – самый популярный в родном городе писатель второй половины XX века.
Он жил и работал на одной и той же улице Рубинштейна, с небольшими перерывами, 34 года – с 1944 по 1978 год. Герои Довлатова глубоко погружены в городской социум во всем его разнообразии. Для большинства читателей Довлатова, которые годятся ему в сыновья, а то и во внуки, реалии социалистического Ленинграда туманнее, чем жизнь современного Хельсинки. Ленинград 1940–1970-х годов, словами Бориса Пастернака, «отдаленней, чем Пушкин, и видится словно во сне». Постсоветский Петербург очень мало напоминает тот «город великого Ленина» – разве что дома сохранились. Наша задача – ввести читателя в этот малознакомый ему ландшафт.
1960–1970-е годы, на которые пришлось начало творчества Довлатова-прозаика, – время противоречивое, тяжелое и бедное. Его товарищи по цеху и друзья ютились в комнатах коммунальных квартир, перебивались от получки до получки, стояли в длинных очередях за самым необходимым. Им не давали печататься, выставлять свои картины, запрещали их спектакли, «клали на полку» уже законченные фильмы. В то же время на эту эпоху пришелся небывалый расцвет ленинградской культуры – и официальной, и неофициальной.
В возникшей тогда удивительно питательной среде много имен, которые почти наверняка мало что скажут современному читателю. Между тем писатели, которых условно можно определить как «круг Бродского», включая и Довлатова, – одно из самых сильных поколений в истории русской литературы. В каком-то смысле, Нобелевская премия Иосифа Бродского, как и поистине народная любовь к прозе Сергея Довлатова, – знак признания всего поколения их сверстников и сотоварищей. Гении, как известно, ходят стайками.
Отчасти благодаря текстам самого писателя, отчасти благодаря многочисленным воспоминаниям о Довлатове самых разных и не всегда близко знавших его людей, а также и под влиянием замечательных иллюстраций Александра Флоренского к популярнейшему трехтомнику довлатовской прозы, выпущенному в 1993 году издательством «Лимбус-пресс», иногда складывается впечатление, что Довлатов – это некий первый «митек», гуляка праздный. Такой взгляд в корне неверен: Сергей Довлатов – один из самых целеустремленных, трудолюбивых и организованных писателей своего поколения. На его месте после стольких творческих и житейских неудач большинство бы бросило занятия литературой, тем более, что Довлатов обладал массой способностей, каждую из которых легко мог бы реализовать. Весь «советский» период Довлатова кажется каким-то сизифовым трудом: каждый раз, когда что-то начинает получаться, следует скандал, кризис, донос. К тридцати семи годам – роковому для русской литературы возрасту – на родине не было напечатано ни одного по-настоящему важного для него сочинения.
Довлатов любил в жизни в общем-то только писательство, понимаемое широко – как работу над текстом и как предшествующие ей устные рассказы. Человек он был честолюбивый и щепетильный, поэтому неудачи переживал как трагедии. Очередной крах надежд на публикацию вызывал приступ тоски, выходом из которой становились дружеские попойки. Это знак времени: вспомним биографии Владимира Высоцкого, Венедикта Ерофеева, Олега Даля. Ничего обаятельного в пьянстве сам Довлатов не видел.
Наша книга – путеводитель по времени и месту: Ленинграду 1944–1978 года. Это аннотированный перечень адресов, где Довлатов жил, квартир его друзей, учебных заведений, в которых он учился, учреждений, где работал. Мы постарались коротко рассказать и о городской инфраструктуре того времени – магазинах, кинотеатрах, ресторанах, рюмочных, книжных лавках, о том, что в эти годы происходило в важнейших культурных институциях – в городских театрах, на «Ленфильме» и в Пушкинском доме. Другой тип новелл – судьбоносные события и процессы, политические и эстетические обстоятельства ленинградского периода жизни Сергея Донатовича.
Книга состоит из трех глав – маршрутов. Первая глава – район улицы Рубинштейна, где жил сам Довлатов, его родственники и многочисленные приятели. Эта глава сопровождается заметками о позднем сталинском времени, на которое пришлось детство Сергея Донатовича.
Вторая глава – маршрут от университета до дома и время хрущевской «оттепели».
Третья охватывает разные адреса, связанные с послеармейским периодом жизни Довлатова, когда он становится профессиональным журналистом и литератором. Это – Ленинград эпохи брежневского «застоя» (1965–1972, 1975–1978).
Эта книга не могла бы быть написана в такие короткие сроки, если бы не воспоминания о писателе и городе его времени, которыми с нами поделились Елена Довлатова, Андрей Арьев, Яков Гордин, Михаил Рогинский, Людмила Штерн, Ася Пекуровская, Стефан Шурко, Всеволод Грач, Евгений Кушкин, Вячеслав Бухаев, Эра Коробова, Вера Сомина, Евгений Вышенков.
Четвертое издание книги понадобилось потому, что предыдущие раскуплены. Довлатова читают со временем не меньше, а больше. В тяжелые времена здравый смысл, стойкость и юмор помогают жить. Ну и к тому же появились новые воспоминания, всплыли прежде незамеченные детали, и мы пополнили ими предыдущий вариант книги.
Маршрут 1
Вокруг Улицы Рубинтшейна
Пять углов. Район ул. Рубинштейна
1 – Дом, где Сергей Довлатов прожил большую часть жизни. Ул. Рубинштейна, 23, коммунальная квартира 34.
2 – Квартира Евгения Рейна. Ул. Рубинштейна, 19.
3 – Квартира Довлатовых. Ул. Рубинштейна, 22, квартира 29.
4 – «Слеза социализма». Ул. Рубинштейна, 7.
5 – Школа № 206. Наб. реки Фонтанки, 62.
6 – Типография им. В. Володарского. Наб. реки Фонтанки, 57.
7 – «Лениздат». Наб. реки Фонтанки, 59.
Район улицы Рубинштейна
В наши дни улица Рубинштейна – одна из самых загульных в Петербурге. Не случайно в знаменитом клипе Сергея Шнурова и Анны Парнас «В Питере пить» симпатичные герои, принадлежащие к разным стратам городского общества радуются жизни именно здесь. Это наша барная миля: стрит-фуд, крафтовое пиво и рестораны паназиатской кухни, нарядная молодежь, памятник Довлатову. Место живое, но и опасное: ночные пьянки-гулянки не всегда опрятны и привлекают и различных социальных маргиналов.
До 1929 года улица Рубинштейна называлась Троицкой. Когда-то она была хозяйственным проездом, идущим вдоль непарадной части вельможных усадеб на Фонтанке. Исторически это первая коммуникация между Невским и Загородным проспектами (Владимирский трассировали на двадцать лет позже). Вплоть до 1860-х годов вся местность вокруг нынешней станции метро «Достоевская» напоминала скорее теперешнюю Вырицу, чем Петербург. Двух- и трехэтажные каменные дома казались небоскребами среди преобладающей деревянной застройки. Какие-то огороды, пасутся козы, лает Жучка. Жили здесь по преимуществу люди, связанные с главной торговой артерией Петербурга, Большой Садовой улицей, представители малого бизнеса и работавшие у них тогдашние гастарбайтеры, в основном уроженцы Ярославской губернии.
Нынешнюю застройку улицы определил катастрофический пожар 22 мая 1862 года. Это случилось в Духов день, когда проходил традиционный смотр купеческих невест в Летнем саду. Все купечество теснилось вдоль главной аллеи сада, наблюдая дефиле из мамаш и девиц, проходящих через шеренги зрителей. Вдруг в пять часов вечера пронесся слух: горит Апраксин двор. Извозчики немедленно вздули цены, так что довольно тучным купцам приходилось либо платить какие-то неслыханные деньги «ванькам», либо, пыхтя и задыхаясь, бежать по Большой Садовой. Действительность превзошла все худшие ожидания: Апраксин двор уже сгорел. Дул сильный западный ветер, поэтому огонь перекинулся через Фонтанку. К девяти вечера сгорело все до Загородного проспекта. Ходили слухи, что катастрофа – дело рук радикально настроенных студентов-социалистов. Последовали репрессии: на восемь месяцев были закрыты журналы «Современник» и «Русское слово», арестованы властители дум либеральной молодежи Дмитрий Писарев и Николай Чернышевский, а также один из создателей «Земли и воли» Николай Серно-Соловьевич. Как бы то ни было, благодаря майскому пожару в двух шагах от Невского образовалась пустошь, исключительно привлекательная для девелопмента.
Троицкая улица. 1909 год
Почти все кварталы, прилегающие к улице Рубинштейна и теневой стороне Невского, построены в одно и то же время, в 1860–1870-е годы, когда на престоле находился император Александр II. Тогдашняя архитектура отличалась исключительным безобразием. Это и есть Петербург Достоевского: строилась каменная пяти- или шестиэтажная коробка с максимальным количеством окон (их число пропорционально квартплате, получаемой домовладельцами с жильцов). С фасадом архитектор поступал, как провинциальная красавица с макияжем: чем гуще, тем лучше. Только вместо румян и белил накладывал штукатурный узор, почерпнутый по преимуществу из немецких альбомов по зодчеству.
Кварталы Троицкой (ныне – Рубинштейна) никогда не были авантажными. Основное население по-прежнему составляли купцы и приказчики рынков Садовой улицы, татары-халатники, мелкий чиновный люд.