Лев Лопуховский – Прохоровка. Без грифа секретности (страница 56)

2. Выполняя поставленную задачу дня — выход на Белгородское шоссе, 18 тк неожиданно наткнулся на хорошо организованное, сильное сопротивление противника с заранее закопанными танками и штурмовыми орудиями на рубеже выс. 217.9, выс. 241.6 (выделено мною. — Л.Л.).

Неся большие потери, корпус с большим трудом продвигался к намеченному рубежу, но выполнить поставленную задачу вследствие указанных выше обстоятельств не мог.

Части корпуса моим приказом № 68 перешли к обороне занятых районов:

32 мсбр с 36 гв. ттп — район центр Васильевка, Михайловка, Прелестное.

181 тбр — район Петровка.

110 тбр — район (иск) Петровка, Береговое.

Артиллерии поставлена задача не допустить продвижения пехоты и танков противника восточн. рубежей:

а) Васильевка, Комсомолец.

б) р. Псёл и сев. — зап. Не допустить движения танков противника по дороге Веселый, Полежаев, совхоз им. Ворошилова.

1694 зап прикрыть район обороны от нападения противника с воздуха, имея основные огневые позиции в районе Береговое.

3. По предварительным данным корпус понес потери по мотопехоте до 20 %, по танкам до 30 %. В бою сегодня выбыло из строя 8 человек старшего командно-начальствующего состава.

Потери танков: Т-34 — 25, Т-70 — 15, «Черчилль» — 15.

Потери, нанесенные противнику, уточняются.

4. КП — южн. окр. Береговое»^{306}.

Командир корпуса нацеливал свои бригады на быстрый прорыв в глубину обороны противника. Подтверждением служит выдержка из его распоряжения: «Все части с 21.00 11.7 должны быть готовы к движению в исходный район для ввода в прорыв» (выделено мною. — Л.Л.)^{307}. 110-я тбр с самого начала была ориентирована на ввод в прорыв с рубежа Козловка, отм. 241.6. Создается впечатление, что контрудар организовывался по аналогии с вводом танковой армии в «чистый» прорыв, проделанный соединениями первого эшелона в ходе наступательной операции, когда оборона противника в значительной мере потеряла свою устойчивость. Только этим можно объяснить, почему так мало внимания уделили организации взаимодействия с соединениями 5-й гв. армии: рассчитывали сразу оторваться от них. Но под Прохоровкой нашим войскам противостоял противник, хорошо контролирующий обстановку и подготовившийся к отражению удара наших танковых корпусов.

Согласно отчету офицера Генштаба, при атаке частей 29-го тк буквально в течение нескольких минут от огня ПТО противника загорелось 10 танков. В течение 12 июля корпус потерял 133 танка и 8 САУ. Бригады 18-го тк попали под огонь 13–15 «тигров» из оврага южнее Андреевки (это вели фланкирующий огонь танки T-IV. — Л.Л.)^{308}. Поэтому для Бахарова и оказался неожиданным хорошо организованный огонь противотанковых средств и танков противника. Немцы оказали упорное сопротивление, используя свое преимущество в танковом вооружении. Нанеся потери атакующим танкам, они неоднократно предпринимали короткие контратаки группами от 9 до 30 машин. Бой с обеих сторон отличался особенным ожесточением. Наши танки, как правило, не отходили с достигнутых рубежей и бились до последнего снаряда и патрона. Бой продолжался до позднего вечера и закончился переходом обеих сторон к обороне.

Из сообщений немецкого самолета-корректировщика, перехваченных нашей радиоразведкой, можно понять примерное положение войск сторон:

«19.30. Русские танки стоят: 800 м зап. совхоз ОКТЯБРЬСКИЙ — 12 танков, 800 м сев. — 20 танков, 2 км сев. — зап. — 17 танков, 1,5 км сев. — вост. — 20 танков, 2 км сев. — 40 танков.

19.43. Наши танки 2,5 км юго-зап. совхоза ОКТЯБРЬСКИЙ».

Немцы оставались верны своей тактике — вести бой с русскими танками на выгодной для них дистанции.

Трудно объяснить, почему в боевых донесениях и отчетах неоднократно отмечается, что атака началась без артподготовки. Возможно, это связано с тем, что между концом 15-минутной артподготовки (по существу, огневого налета) и началом артиллерийской поддержки возникла пауза, которая пришлась как раз на период выдвижения танков на рубеж перехода в атаку. Судя по всему, поддержка атаки, прежде всего огнем гаубичной артиллерии, которая могла поражать цели в укрытиях, за масками и на обратных скатах высот, была недостаточной. К тому же стрельба по площадям и ненаблюдаемым целям, особенно бронированным, оказалась малоэффективной.

Вот что сказано по этому вопросу в отчете штаба Артиллерии 5-й гв. ТА, составленном уже после завершения оборонительной операции:

«<…> 5. Началу артиллерийского наступления разведка противника не предшествовала, полностью установить наличие огневых средств противника не представлялось возможным, разведывательных данных от авиации не поступало, и связи с ней не было. Последнее не давало возможности полностью использовать группу АДД по подходящим танкам противниками еще издали дезорганизовать их управление.

6. Связи со штабами арт. частей, ранее находившихся на этом участке, также не было. Мешало этому и то, что в распоряжении командующего артиллерией армии и корпусов средств артразведки и средств связи не имелось.

7. <…> Из-за отсутствия связи терялось взаимодействие с соседями, командующие же артиллерией дивизий часто относились к этому несерьезно. Так, например, командующий артиллерией 42-й гв. сд полковник Холодный 12.07.43 г. при нарастающем бое вопросы взаимодействия с командующим артиллерией 29-го тк принял только к сведению и отклонил всякую взаимопомощь и связь информацией. Основная связь с частями шла по общей линии связи, через посыльных и офицеров штаба, все это удлиняло время на постановку дополнительных задач, доставку всякого рода сведений и приказов.

Управление огнем, постановка новых задач, уточнение обстановки, положения частей производились исключительно путем выезда на место и по проволочной связи.

<…> Началу артиллерийского наступления 12.07.43 г. предшествовала короткая артобработка, в которой участвовала артиллерия усиления, а также и артиллерия корпусов. Артиллерия усиления руководилась штабом артиллерии Воронежского фронта, работала по сути дела на 5-й гв. ТА, но связь со штабом армии и штабом артиллерии не имела.

<…> эффективность огня была низкой. Недостаток светлого времени не обеспечил, кроме того, выбор надлежащих НП, в силу этого прицельный огонь по обнаруженным целям в процессе самого наступления даваться не мог.

<…> Стрельба велась по площадям, усилий артиллерийских средств в одном направлении было недостаточно, стрельбы было много, но стреляли разрозненно друг от друга»^{309}.

Не совсем понятно, почему за прошедшие двое суток не была организована разведка и получение разведывательной информации от впереди действующих частей, прежде всего от артиллерийских частей соединений 5-й гв. армии, которые должны были наступать совместно с танковыми корпусами. Артиллерия же танковых корпусов по своему составу и возможностям не была рассчитана на решение огневых задач в полном объеме. Впрочем, упреки в адрес артиллерии соседей и фронта могли быть связаны с тем, что отчет писался после «драки». Ведь чем-то надо было объяснять невыполнение поставленных боевых задач и большие потери. Еще ни один военачальник не признался, что проиграл сражение или бой по своей вине. В неудачах всегда оказывались виновными или нерешительные соседи, или бестолковые начальники, а чаще всего — плохая работа артиллерии, авиации — и далее по списку.

Если до 14.30 соединения 5-й гв. ТА медленно, но все же продвигались вперед, то затем обстановка стала меняться в пользу противника. Огнем артиллерии, противотанковых средств и танков ему удалось нанести огромные потери наступающим танковым бригадам. Затем противник контратаками при поддержке авиации окончательно остановил наступление главной группировки танковой армии.

Выдержка из дневного донесения о бое 12 июля тд «АГ», 18.00 (20.00):

«После отражения массированного танкового наступления в течение дня последовали мелкие танковые подвижки, которые привели к незначительному прорыву восточнее Сторожевое. К 15.30 положение там также было восстановлено. В 14.10 последовало наступление пехоты при сильной артподдержке в сопровождении танков, которые, однако, держались далеко позади вражеских атакующих цепей. И этот наступающий противник остался лежать впереди линии обороны под интенсивным артогнем. Другие изготовившиеся колонны в 60 танков в овраге точно на восток от Прохоровки и в направлении на восток от Андреевки, а также силы пехоты в 1 км северо-восточнее свх Октябрьский с 16.00 уничтожаются артиллерией»^{310}.

Начальник оперативного отдела 5-й гв. ТА подполковник И.А. Докукин в своем рассказе хорошо передает настроение, царящее в окружении Ротмистрова. Настроение, весьма далекое от предчувствия одержанной победы.

«<…> Наблюдательный пункт командующего 5-й гвардейской танковой армией. <…> Из частей начали поступать одно за другим тревожные радиодонесения: «Атакуют до 100 танков, веду сильный огневой бой». В другом говорилось: «Перед фронтом обороны до 200 танков противника. До 50 танков обошли фланг. Прошу разрешения отойти несколько назад. Бахаров». (Докукин мог написать и 400 танков — переговоры по радио не фиксировались, в архиве таких панических донесений нет. Командир корпуса хотел вывести танки из мешка, простреливаемого с трех сторон. — Л.Л.).