Лев Лопуховский – Июнь 1941. Запрограммированное поражение (страница 7)
Все вышеописанное делалось вполне законно, помимо тайных субсидий, разумеется. Но немцы не брезговали и нелегальными путями, чтобы иметь возможность обучить рейхсвер практическому владению запрещенными видами оружия и выработать тактические приемы его использования. Все это было неосуществимо в самой Германии, поэтому ее руководство начало искать зарубежные полигоны, расположенные подальше от бдительных глаз инспекторов Антанты, надзиравших за соблюдением условий Версальского договора.
1.2. Секретные германские военные школы в СССР
16 апреля 1922 г. в итальянском курортном городке Рапалло представители РСФСР и Германии заключили договор, значение которого для обеих стран трудно переоценить. Он открыл возможность взаимовыгодного партнерства между рейхсвером и Красной армией. Немцы получили шанс создать на советской территории тайные школы и полигоны, чтобы проводить там обучение личного состава и испытания боевой техники, запрещенной им Версальским договором. А Красная армия могла перенимать передовой заграничный опыт и с помощью высококвалифицированных германских преподавателей готовить свои собственные кадры. К тому же тесные контакты с рейхсвером дали РККА уникальную возможность близко ознакомиться с современной западной армией. Командовавший тогда МВО И.П. Уборевич откровенно признался Сталину в январе 1929 г.:
15 апреля 1925 г. в Москве был подписан протокол советско германского соглашения об организации секретной авиационной школы в Липецке[64]. За годы ее работы там прошли обучение или переподготовку более 120 германских военных пилотов и около 100 летнабов. Еще примерно 220–230 летчиков (истребителей и наблюдателей) на базе уникального липецкого опыта подготовили в Германии. Таким образом, благодаря Липецкой авиашколе, к 1933 г. немцы получили около 450 летчиков[65]. Среди наиболее известных ее выпускников можно вспомнить генерал фельдмаршала Хуго Шперле и генерал полковников Ганса Ешоннека и Отто Десслоха. Кроме них, генералами люфтваффе стали 35 выпускников и 7 сотрудников Липецкой авиашколы[66].
Кадры в Липецке ковались не только для люфтваффе. Под руководством германских инструкторов авиашколу окончили почти столько же советских летчиков и авиамехаников. Но если для связанных с ней немцев она стала важной ступенькой карьерного роста, то для некоторых их советских коллег превратилась в камень преткновения. В 1929 г. ОГПУ провела операцию «Летчики», арестовав 19 граждан СССР, связанных с секретной школой, как агентов германской военной разведки. И это было только началом репрессий среди липецких авиаторов: в 1937 г. по тому же ложному обвинению было арестовано 8, а в 1941 г. – еще 39 из них[67].
Наряду с выполнением учебной программы в школе активно работали с материальной частью. В 1928–1931 гг. там прошли испытания около 20 типов германских боевых самолетов – истребителей, бомбардировщиков и разведчиков. Кроме них, испытывались авиационные приборы и вооружение, прицелы, фотопулеметы, бортовая фото и радиоаппаратура, бомбы и т. п.[68] Помимо того, в Липецке разрабатывалась и шлифовалась тактика применения боевых самолетов, совершенствовались способы бомбометания, в том числе с больших высот и с пикирования.
Договор о создании секретной танковой школы под Казанью под кодовым наименованием «Кама» был заключен в Москве 2 октября 1926 г.[69] Она начала функционировать в первой половине 1929 г. и обучила в общей сложности 30 германских и 65 советских курсантов[70]. Еще более 20 офицеров рейхсвера работали там преподавателями и испытателями. Из германских выпускников школы 17 стали генералами, а один из ее начальников, Йозеф Харпе, дослужился до звания генералполковника и командовал группой армий. А окончившие ее советские курсанты были практически поголовно репрессированы в недоброй памяти 1937–1938 гг. Вместе с ними пострадали даже работавшие там сантехники, уборщики и официантки…[71]
Широко распространенные слухи о том, что в «Каме» обучался Гейнц Гудериан, не соответствуют действительности, он лишь проинспектировал ее[72]. Но и без Гудериана школа сыграла важнейшую роль в становлении германских танковых войск. Достаточно сказать, что ее выпускники составили половину офицерского состава первой учебной танковой части рейхсвера в Цоссене. Еще один из них – Эрнст Фолькхайм – с 1937 по 1939 г. отвечал за разработку тактических наставлений для германских танкистов[73]. Не менее важно, что бывшие преподаватели «Камы» и многие из ее выпускников возглавили обучение танкистов в военных школах Германии.
Для обеспечения учебного процесса в «Каме» СССР предоставлял не только место для размещения, но и материальную часть. Наряду с германской техникой там использовались приобретенные в Великобритании танкетки «Vickers Carden Loyd» Mark VI. Их выделила советская сторона в обмен на германское вспомогательное оборудование для Красной армии. А 21 апреля 1930 г. по приказу наркома по военным и морским делам Ворошилова 3 й тп, дислоцировавшийся в Казани неподалеку от танковой школы, передал ей пять танков МС 1[74].
Помимо учебы, на школьном полигоне прошли практическую проверку первые десять германских танков пяти различных типов, сконструированных в 20 е гг. Их было невозможно испытывать в Германии, поэтому для оценки и последующего совершенствования новейшей боевой техники в Казань командировались ведущие германские инженеры и техники, в том числе главный конструктор танков фирмы «Krupp» Эрих Вельферт. По итогам испытаний немцы сделали очень важные выводы и претворили их в жизнь в серийной продукции. В результате германские танки накануне и в начале Второй мировой войны заметно превосходили боевые машины своих противников в рациональной компоновке рабочих мест танкистов, оптимальном распределении их функциональных обязанностей и полной обеспеченности радиосвязью. Важность и необходимость всего этого немцы осознали и должным образом оценили в результате испытаний своих первых танков на полигоне «Камы»[75].
Еще одним секретным объектом стала химическая школа «Томка», размещенная неподалеку от г. Вольска Саратовской области. Договор о ней подписали 21 августа 1926 г.[76] Там проводились испытания новых приборов и методов применения отравляющих веществ с помощью артиллерии, боевых машин и авиации, а также новых средств и способов дегазации. К счастью, сотрудникам и выпускникам этой школы не довелось продемонстрировать свое умение вести химическую войну на практике. Благодаря этому уцелело немало людей, ведь работу именно этой школы советские технические специалисты считали наиболее «
Обе стороны старательно поддерживали высокую секретность во всем, связанном с функционированием школ. Курсанты, направленные туда для обучения из Германии, временно исключались из списков рейхсвера и восстанавливались там только после своего возвращения. В СССР они приезжали в гражданской одежде с паспортами на чужое имя. Им категорически запрещалось рассказывать что бы то ни было о своей учебе в советских школах. Гробы с германскими пилотами, погибшими в Липецке в результате несчастных случаев, отправляли для похорон на родину через Штеттинский порт заколоченными в ящики с надписью «Детали машин»[78].
Немцы очень высоко дорожили полученными возможностями тайно обходить ограничения Версальского договора. Так, 1 августа 1928 г. министр обороны Веймарской республики генерал лейтенант Вильгельм Гренер в беседе с послом этой страны в Москве Ульрихом фон Брокдорф Ранцау подчеркнул, что потеря возможности подготовки офицеров на территории Советского Союза была бы равнозначна выдаче Германии на милость Польши[79].
Строительство, организация и функционирование всех трех школ требовали больших издержек. В 1928 г. на эти цели были израсходованы 5,7 млн марок, или около 8 % из всех германских затрат на вооружение. Только на авиашколу немцы ежегодно выделяли 2 млн марок, а за все годы существования она обошлась Германии в 20 млн марок[80]. На тайные школы не жалели денег даже в период мирового экономического кризиса 1929–1933 гг. Правда, из за возникших финансовых трудностей ассигнования тогда несколько уменьшились, но продолжали оставаться весьма существенными. Так, в 1929 г. германские затраты на школу «Кама» составили 1,5 млн марок, а на «Томку» – 780 тыс. В следующем году немцам пришлось еще больше урезать бюджет «Камы», доведя его до 1,24 млн марок[81].
Значение, придаваемое секретным школам, наглядно характеризует высокий уровень инспектировавших их руководителей. Среди них были два главнокомандующих рейхсвером: Вернер фон Бломберг и Курт фон Хаммерштейн Экворд. Школы закрылись во второй половине 1933 г. после прихода к власти Гитлера, больше не считавшего нужным скрывать нарушения Версальского договора. Да и средства на их оплату уходили немалые. Советская сторона тоже полагала, что германские школы уже исчерпали свою практическую ценность, так что желание прекратить их работу было обоюдным. Уходя, немцы не хлопнули дверью. Наоборот, в их прощальном письме Ворошилову от 22.07.1933 по случаю закрытия Липецкой авиашколы говорилось: