Лев Котляров – Как достать архимага 7 (страница 55)

— Он все еще холодный! — в отчаянии крикнула Вася. — Не помогает!

Я это видел и без нее. Магическое зрение показывало, что разномастная сила входила в кота, но никак не отзывалась. Не собиралась в горячий ком, не запускала внутренние резервы. Вообще, ничего не происходило!

Ярость на мгновение затмила мне разум. Нет. Не сейчас. Только не сейчас! Хотелось взорвать весь мир, разнести его в пыль и расколоть небеса, лишь бы кот ожил.

— Ой, что это? — вдруг спросила Вася.

Мое внимание настолько сильно сосредоточилось на помощи Ли, что я не обратил внимание на дрожание воздуха.

— Жустинэ, — проговорил я, сразу осознав, что происходит.

— Она открывает портал, — кивнул Григорий.

Я не смотрел на появившуюся над дорогой яркую точку. Не смотрел, как она расширяется до размеров ворот тюрьмы и как по ней пробегают молнии. Я видел только Ли и клубок магии вокруг него.

А потом, продолжая прижимать его к груди, пошел прочь от двери перехода.

— Леша? — Вася бросилась за мной.

— Достали, — бросил я. — Кошка драная, достала! Хватит с меня! Все эти источники, магия, загадки! Надоело! Я в деревню хочу! Баню поставить! Отдыхать в гамаке и пить ледяной лимонад!

Злость бурлила во мне, переливаясь оттенками алого и оранжевого. Мне было плевать. В моих руках умирало существо, которое я считал частью своей семьи, и мне было горько.

Но я продолжал окружать его плотным коконом силы, надеясь, что хоть что-то из нее сможет помочь ему. Слой магии все рос, облепляя шерсть кота, становился толще, почти скрыв его от моего взгляда.

— Живи, только живи! — бормотал я.

Тем временем дверь развернулась в полную силу, и нас начало в нее затягивать. Григорий, как самый стойкий к воздействию магии, шагнул ближе, дернув на себя Василису и Лабеля. Потом Антипкин положил руку мне на плечо.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он делает — он встал на мою сторону и готов был бороться до конца. Хоть с Жустинэ, хоть с водопадом, хоть с рухнувшими небесами.

— Еще силы, давайте! — крикнул я.

Ко мне потянулись новые потоки. Васина, самая горячая, огнем прошлась по венам, вспыхнула искрами перед глазами и почти сразу впиталась в кокон кота. Магия Григория была иной — с ледяным спокойствием и натиском лавины. Лабель же поделился живой, теплой и наивной силой, которая стала лучиком света.

Мы так сконцентрировались на передаче магии, что почти забыли про дверь Жустинэ. Вот только она не забыла про нас. И кошка явно была недовольна тем, что мы не воспользовались ее приглашением.

Первым магические щупальца заметил и ощутил на своей шкуре я сам. Они больно хлестнули по ногам, обвили и начали тянуть к порталу. На дороге появились дорожки от нашей обуви. Сантиметр за сантиметром нас сдвигало в сторону дверей, как бы мы ни пытались стоять на месте.

Наше время на островах закончилось.

Даже зная и осознавая это, я не повернул головы и не дернул бровью, продолжая наращивать кокон вокруг кота.

Лишь бы спасти! Лишь бы помогло!

Нас протащило еще на целый метр, Вася едва не упала, Лабель вскрикнул, а Григорий лишь сильнее сжал мое плечо.

В этот момент чаша моего терпения переполнилась окончательно. Резко развернувшись, я хлестнул силой по двери Жустинэ, заставляя ее разлететься на осколки.

— Хватит! — прорычал я. — Довольно!

Небо загрохотало. А может, это просто у меня в ушах стучало, я так и не понял, но в один миг над головой собрались молнии и со всей силы ударили в дорогу перед нами.

— Ты не закончил свою работу, архимаг! — силуэт кошки, больше меня раза в два, появился перед нами.

— Достала ты уже меня, — устало отозвался я. — Всю работу за тебя сделали. Теперь сама работай.

— Мы так не договаривались! — грохнула она вспышками молний.

— Мы вообще ни о чем не договаривались! Ты взорвала наш дом, швыряешь нас из одной чертовщины в другую! Потому что сама не в состоянии восстановить ни один источник. С нас хватит.

Она не ответила. Вместо этого весь мир вокруг нас пошел трещинами. Прямо на моих глазах реальность разрывалась на куски, повисая в воздухе комьями земли, деревянными щепками и камнями из стен крепости.

Все это сворачивалось в огромную воронку, в центре которой оставался лишь крошечный пятачок вместе с нами. Ветер трепал волосы, Васина коса больно хлестала меня по ногам, Лабель втянул голову в плечи, Григорий напряг спину.

Я бросил вокруг нас силовое поле, в надежде, что это хоть как-то поможет. Помня, что сделала кошка в прошлый раз, эта самая надежда была очень слабой. Но я все равно должен хоть попытаться защитить остальных.

Кокон с Ли вдруг потяжелел, наливаясь новыми цветами. Мутно-голубой перешел в сапфировый, потом в изумрудный, а еще через мгновение стал ярко-оранжевым.

А что, если…

Мысль стремительно сорвалась с места, и голова заработала быстрее, чем вокруг нас мелькали куски реальности.

Да! Это выход!

Быстро передав кокон с Ли Василисе, я сосредоточился и развел руки в стороны.

— У тебя нет власти надо мной! — спокойно сказал я.

В следующее мгновение в пальцах появились нити заклинания. Сложного, рискового, мощного и опасного. Во мне бушевала сила, были знания и я был готов все это соединить в последнем рывке.

На губах появилась улыбка.

— Сейчас будет громко! — стараясь перекричать грохот, сказал я. — Готовьтесь!

Глава 25

Вокруг нас бушевала стихия, какой я не видел никогда в жизни.

Куски реальности — острова, камни, деревья, обломки крепости — кружились в бешеном хороводе, сталкивались, рассыпались в пыль и снова собирались в причудливые фигуры. Ветер выл так, что закладывало уши, молнии били непрерывно, освещая это светопреставление слепящими вспышками.

В центре этого хаоса парила Жустинэ. Огромная, раза в два больше меня, она раскинула лапы, и от них тянулись толстые жгуты магии атарангов. Потоки уходили в разрывы реальности, впитывались в них, держали весь этот бедлам под контролем. Под ее контролем.

— Ты не справишься, архимаг! — ее голос гремел, перекрывая грохот бури. — Я создавала этот мир! Я старше тебя в тысячи раз!

— Старше — не значит умнее, — процедил я сквозь зубы, продолжая плести нити заклинания.

Пальцы двигались сами собой, оплетая нас защитным коконом. Вася прижимала к себе сверток с Ли, Лабель вцепился в ее руку, Григорий стоял рядом со мной, готовый в любой момент прикрыть спину. Его способность к антимагии совсем не работала, и я видел, как он морщится, но продолжает стоять ровно. Впрочем, его защита мне сейчас не понадобится. Я собирался атаковать!

И потянулся к магии.

Не к той, что была вокруг — дикой, подчиненной Жустинэ. А к той, что осталась во мне. К той, что текла по жилам после всех восстановленных источников. К каждой капле силы, что я впитал за эти бесконечные месяцы скитаний.

И еще — к изменениям.

В каждом источнике, который я восстанавливал, я оставлял частичку себя. Знал, что пригодиться, понимал, хотя и не особо верил. Но страховка есть страховка. В горах, в пещере с подземным озером, на севере, превращенном в тропики, в развалинах замка Розенхранов, в шахтах, в этом проклятом Грозовом поясе — везде я вплетал в магические узлы что-то свое. Крошечные изменения, незаметные, но теперь они стали моими якорями.

— Что ты задумал? — Жустинэ почуяла неладное.

Ее глаза сузились, шерсть встала дыбом. Я знал, что она видит изменения в магии, что скапливалась на кончиках моих пальцах, узнала ее. Ее пасть открылась, и я услышал утробный смех.

Но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Сейчас увидишь, — ответил я, закрывая глаза.

И рванул.

Не знаю, как это описать словами. Я потянулся всем собой — сущностью, магией, желанием спасти своих людей, гневом, что копился месяцами, отчаянием от вида умирающего кота, злостью на эту драную кошку, которая считала себя вправе распоряжаться нашими жизнями.

Я оторвался от земли и поднялся в воздух, прямо сквозь защитный кокон, который сам же и создал. Вася вскрикнула, Григорий дернулся за мной, но я уже был выше, над их головами, над бушующей стихией, над самой Жустинэ.

И в этот момент в меня ударила молния.

Ослепительная, белая, она вошла в макушку и прошила все тело насквозь. Боль была чудовищной — такой, что хотелось кричать, но я не мог разжать челюсти. Кровь мгновенно вскипела.

А потом я понял, что молния не убивает меня. Она питает.

Я схватился за нее руками. Буквально — вцепился пальцами в этот поток чистой энергии, как спортсмен хватает канат на соревнованиях. И дернул.