Лев Котляров – Как достать архимага 7 (страница 28)

— При Розенхранах, значит, — задумчиво протянул я.

История с разорившейся династией золотопромышленников обрастала новыми подробностями. Если они копали колодец так глубоко, что достали до чего-то нехорошего… Или кто-то специально спрятал здесь то, что сейчас из-за выкрутасов с силой начало портить воду.

— Григорий, держи, — я снял с плеча кота и передал ему. — Если что сразу уводи Марьяну Михайловну в дом и сидите там.

— А вы? — насторожился он.

— А я полезу.

— Куда⁈ — одновременно ахнули Григорий и Марьяна Михайловна.

— В колодец, — спокойно ответил я, прикидывая, хватит ли веревки на вороте. — Не волнуйтесь, я не тону в жидкостях. А там, судя по запаху, вода есть.

Вода сомкнулась надо мной с противным чавкающим звуком, будто нехотя принимая меня в свое нутро. Холод пробирался под кожу, но дышалось легко — спасибо подземному озеру и малышу змеенышу, которые наградил меня этой странной способностью.

Я огляделся.

Здесь, под водой, колодец расширялся, превращаясь в настоящую подземную полость. Стены раздвинулись, уходя в темноту, и я понял, что Марьяна Михайловна не врала — этот колодец действительно копали до самых подземных вод. Вот только воды эти оказались непростыми.

Магия здесь была везде. Она струилась мутными потоками, клубилась чёрными пятнами, оседала на камнях липкой зеленой слизью. И вся — чужая. Такую я еще не встречал в своих скитаниях.

Древняя. Голодная. Злая.

Я поправил на себе защитные заклинания — они светились слабым рыжеватым светом, отгоняя самую агрессивную дрянь, что плавала вокруг. Маскировка тоже держалась, хотя я сомневался, что здесь она нужна. Вряд ли то, что обитает на дне, смотрит глазами.

Главное, что и источника здесь не было.

Я понял это сразу, едва погрузился. Источники атарангов ощущались иначе — даже испорченные, даже сломанные, они несли в себе отголосок той древней силы, что создала этот мир. А здесь было что-то другое. Что-то, что спало веками и проснулось совсем недавно.

Примерно тогда, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

Совпадение? Или эта древняя тварь почуяла всплеск магии и потянулась к ней, как мотылек на языки пламени?

Я оттолкнулся от поверхности и начал погружаться глубже.

Вода темнела с каждым метром, становясь густой, как кисель. Грязь плавала хлопьями, задевала лицо, липла к одежде, но сквозь защиту пробиться не могла. А вот магия… магия пробивалась.

Она давила на виски, ввинчивалась в уши, пыталась пробраться в сознание липкими щупальцами. Я отгонял ее, ставил дополнительные слои, но с каждым метром это становилось все труднее.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

Свет над головой давно исчез, и теперь я ориентировался только по магическим всполохам, что били откуда-то из глубины. Там, внизу, что-то пульсировало — мерно, тяжело, как огромное сердце спящего великана.

Только не спал он уже. Проснулся.

На пятидесяти метрах давление стало невыносимым. Магия твари облепила меня со всех сторон, пытаясь продавить защиту, разорвать её, добраться до теплой человеческой плоти. Я чувствовал ее голод — настоящий, первобытный, не знающий насыщения.

И вдруг в этой тьме, в этой мутной взвеси я увидел его.

Огромный, бесформенный, он лежал на дне подземного озера, занимая собой все пространство. Тело его переливалось черным и мутно-зеленым, сотни отростков тянулись в разные стороны, впиваясь в стены, в дно, в воду. Он дышал — медленно, тяжело, и каждое его дыхание вздымало тонны воды.

Я замер, боясь пошевелиться.

А тварь открыла глаза.

Их было много — десятки, сотни маленьких глаз, разбросанных по всему телу. И все они смотрели на меня.

Глядя на него, я понимал, что он слишком давно родился и сейчас только и ждет, чтобы его обед — то есть я — сам подошел ближе. Думаю, если бы не защитные заклинания, то подплыл бы как миленький, не оглядываясь на муть и вид этой твари.

Мысли ворочались в голове медленно. Тонкими лучиками вспыхивал и тут же таял интерес: что это за существо? Как его убить? Можно ли его убить, вообще?

С другой стороны, какая разница? Оно проснулось, испортило воду в колодце, из которого пьют очень многие. Что дальше? Люди сами начнут прыгать сюда и на всех парах бросаться в пасть?

Нет, это не правильно.

Медленно, словно во сне, я поднял руку и сформировал шарик рыжего света. Тварь заворочалась, заморгала, нервно реагируя на мою магию. Мути вдруг стало больше, запахло гнилью. Она оседала во рту, забивая все своим отвратительным вкусом.

Надо было использовать плетение на дыхание под водой, а не полагаться на магию Милаша! Но уже перестраивать толстый слой заклинаний было не с руки.

Рыжий свет разгорался в моей ладони, отбрасывая жуткие тени на стены подземной полости. Тварь дернулась, заворочалась, и сотни ее глаз уставились на меня с новой силой — голодные, злые, но… испуганные? Нет, скорее настороженные. Словно она узнавала эту магию.

— Извини, приятель, — прошептал я одними губами. — Но ты выбрал не то время, чтобы проснуться.

Я метнул шар.

Рыжее сияние вспыхнуло ослепительным пламенем, разрезая черноту подводного царства. Языки огня такие странные в этом месте росли на глазах, пробивая себе путь через гнилую силу, делая воду почти прозрачной, а заодно и снимая с меня липкую дрянь, что облепила со всех сторон. И через мгновение обрушилось на тварь.

Вода взорвалась.

Существо забилось в конвульсиях, его отростки дергались, впиваясь в стены, выдирая куски камня. Из сотен невидимых глазу глоток вырвался беззвучный крик — я чувствовал его каждой клеточкой тела, каждым нервом. Он пронзал насквозь, сминал заклинания, рвал защиту в клочья.

А потом тварь ударила в ответ.

Ментальная атака обрушилась на меня всей своей древней мощью. Я даже вскрикнуть не успел — просто рухнул в бездну чужого сознания, теряя связь с реальностью.

Защитные заклинания лопнули как мыльные пузыри. Маскировка рассыпалась в пыль. Даже рыжий шар, что еще дожирал тварь, потускнел и погас.

Я падал.

Падал сквозь время.

И видел.

Они были первыми. Еще до атарангов, до людей, до всего, что дышит и мыслит. Когда мир только формировался, когда магия текла реками, не зная берегов, эти существа рождались из самой ее сути. Их называли по-разному, но имя не имело значения. Они были просто — есть. Жить. Питаться.

Они не знали зла. Не знали добра. Они просто существовали, впитывая магию, как губка впитывает воду. А когда магия остыла, когда атаранги создали порядок, они ушли вглубь. Заснули. Стали ждать.

Века. Тысячелетия.

Их сон был глубок, но не вечен. А потом что-то изменилось. Магия, так долго лежавшая мертвым грузом, вдруг ожила. Всколыхнулась. Пошла рябью по подземным водам, проникла в самые глубокие щели и коснулась спящих.

И тот, кто был передо мной, проснулся.

И был голоден. Не по своей воле, не из злобы — просто так устроен. Голод толкал его вверх, к источнику живой магии, к тем, кто мог ее дать. Он не хотел убивать. Он просто хотел есть.

Но мир изменился. Магия стала другой — жестче, плотнее, грубее. Она жгла его изнутри, отравляла, убивала. Он заболел. Задыхался в этой новой реальности, метался в подземной клетке, отравляя все вокруг своей болью.

А потом пришел я и убил его.

В последней вспышке угасающего сознания я почувствовал не злость, не ненависть, а самое простое облегчение.

«Спасибо», — то ли услышал, то ли ощутил я его последний вздох.

Я вынырнул из видения с диким криком, раздирающим горло. Вода хлынула в рот, и я закашлялся, забился, пытаясь вдохнуть. Легкие горели огнем.

Воздух!

Я же не поставил заклинание дыхания!

Паника ударила ледяной волной, но тут же отступила: я вспомнил. Милаш. Подземное озеро. Его дар, что остался со мной навсегда.

Я дышу. Я жив.

Вокруг медленно оседала муть, вода светлела, очищаясь от гнили и скверны. Тварь исчезла, оставив после себя только слабое золотистое свечение — остатки той древней силы, что питала ее веками.

Я сглотнул, чувствуя, как восстанавливается защита. Сама, без моего участия, будто организм учился дышать заново.

Вот же гадство. Надо будет потом проверить, не осталось ли где еще таких спящих красавцев. Не хотелось бы с ними случайно встретиться!