Лев Корчажкин – Хуторяне XXV века. Эпизоды 1-20 (страница 23)
По крыльцу скользнула серая тень и лукавый шепоток произнес:
– Хватит на сегодня. Сколь веревочке не виться, а сказочке – конец.
ЯГОДА-МАЛИНА (БУДУЩЕЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ-2)
На большом столе, на расстеленной газете раскорячился малиновый куст. Батя сидел на своем стуле с высокой спинкой и шевелил косматыми бровями, переводя глаза с комка корней на плети побегов.
– Что-то не то, – задумчиво сказал Батя, перетирая в толстых пальцах тонкие корешки с землей пополам.
– Вот и я говорю, – не тем занимаемся, – горестно произнес с лавки старичок Прохор.
– Как не тем? – пожала плечами Марья Моревна. – Когда как не сегодня малину готовить. Завтра ведь сажать.
Марья Моревна стояла, уперев руки в бока, перед телевизором и безуспешно пыталась строгим взглядом перелистнуть страничку календаря на экране. Страничка шевелилась, как занавеска от ветерка, взвивалась до половины, и снова опадала. И снова на ней сияла и переливалась цифра семнадцать в окружении малиновых веток, усыпанных спелыми ягодами.
– Хочу на неделю вперед забежать, посмотреть, удержится потепление, или как. Обещали в новостях, что подбросят по весне теплых деньков, так в самый раз бы нам пригодились. Спасибо Ваньке, настроил новый телевизор на фермерский канал, да я еще премудростью им владеть не овладела.
– А ты пультом его, пультом сподручнее, – сказал Прохор. – А то, не ровен час, из столицы еще чего бросят, а мы и не поймаем.
– Да пульт Ванька унес, – ответила Марья Моревна. – На него вчера Василиса как села, так он и перестал работать. Ванька взял, всю ночь ковырялся, чинил. Спит вот теперь. Авось, исправил.
Василиса сидела напротив Бати и что-то разглядывала в газете, водя по ней пальцем, раздвигая спутанные корешки и побеги. Услышала про пульт, встрепенулась:
– Вот еще, я и не виновата. Пульт на стуле не я оставила. А смотреть некогда было, в руках поднос был.
– Да, на чем сидим, там глаз нету, – глубокомысленно изрек старичок Прохор и замолчал, вздохнув о чем-то своем, стариковском, давнишнем.
Василиса заинтересовалась чем-то в газете, приподнялась и раздвинула побеги перед собой двумя руками.
– Вот, – громко прочитала она, – Нашла! Программа прилета «Будущего». Встреча на посадочной полосе. Зонтов и шапок советуют не брать – унесет потоком гравитации из турбин. Потом сошествие по трапу.
– А после сошествия? – спросила Марья Моревна. – Что после?
Василиса провела указательным пальчиком по газете, буковки как бисер побежали за ним и высыпались на скатерть.
– Вот, – сказала Василиса, – теперь видно, а то раньше ветки мешали.
Она похлопала по буковкам ладошкой, усмиряя самых бойких из них, и прочитала:
– Потом застолье на берегу озера. И лекция!
– Да-да, народ к празднику готовится, – снова подал голос Прохор. – Праздник завтра. Я вчерась вечером у околицы Данилу-мастера повстречал. Тоже готовится. Звездолет, как-никак, из будущего прилетает. Надо бы чин чином встретить. С хлебом, с солью, с транспарантиком каким-никаким. Как в прошлые времена.
– С чем, с чем? – спросила Василиса. – Что это за слово такое… транспа….Transparent, что ли?
– Да нет, – досадливо поморщился старичок Прохор, – не транспар
Он помолчал, потом добавил:
– А Данила–мастер мне признался, что кубок памятный только-только сотворил. В ХЛАМ11 на утверждение отнес.
– Утвердили? – с сомнением спросила Марья Моревна, – последнюю чашу-то его малахитовую назад отправили. Маловата сказали.
– Утвердят, – уверенно ответил Прохор. – Времени сомневаться нету.
– Когда, стало быть, праздник? – очнулся от раздумий о малине Батя.
– Завтра, – ответила Василиса.
– А если точно, завтра, осьмнадцатого числа пополудни, – добавил старичок Прохор.
– Я ужин готовить не стану, на празднике поедим, – задумчиво произнесла Марья Моревна. – Хотя…
– То-то и оно, что хотя, – передразнил ее старичок Прохор. Какая там еда! Пластмасса одна, полимеры-еры. Неурожай в прошлом году был! Забыли?
– Конечно, – закивала головой Марья Моревна, – затопило все. Помним, как ЧКК12 тучки от столицы отводили, а на нас случайно и вылили. До океана не дотолкали.
– Вот, – поднял палец старичок Прохор, – все и погнило. На корню.
– А потом сгорело, – добавила Марья Моревна, – когда опомнились и сушить начали. Как вспомню этих СУПОСТАТов13 над головой, до сих пор в жар бросает.
Батя снова зашевелил бровями, вперив хмурый взгляд в малиновый куст на столе:
– Если у куста корешки гнилые, то лечить его, конечно можно. Но урожая ждать – что воду в решете носить.
– А у меня решето такое есть, в котором это вполне себе возможно, – заявил старичок Прохор, подбочениваясь на лавке. – Там такая кнопочка есть, включается гравитационная заслонка – и носи себе на здоровье, хот воду, хоть что. На ярмарке в прошлом году купил – на рождество.
– Не на ярмарке, а на блошином рынке, – насмешливо поправила его Марья Моревна, – где еще такое старье найдешь!
– Тут где-то об этом написано, – радостно воскликнула Василиса, запуская пальцы в корешки.
Из корешков снова бросились врассыпную буковки.
– Заигрались, – досадливо проворчала Марья Моревна. – Это от того они у тебя бегают, что мысли у тебя скачут. Дай я прочитаю.
Она отодвинула руки Василисы от газеты, сама наклонилась.
– А ведь так и есть! Вот и тут пишут, – вылечить можно, но урожая ждать не раньше, чем через несколько годов. Несколько – это сколько?
– А про воду, про воду в решете – что пишут? – подавшись вперед и чуть не упав с лавки, спросил старичок Прохор.
Марья Моревна еще раз поводила пальцем по бегающим буквам, как будто гречку перебирала, прочитала, специально для Прохора громким голосом:
– Уходя гасите свет и закрывайте кран, чтоб не светилось, не лилось, парам-там-там!
–ПАРАМ14 где там? – удивленно поднял густые брови Батя. – Мы ее, кажись, на совесть припрятали. Неужели нашли?
– Это не та ПАРАМ. Это не наша. Это песня такая – бестолковая, – авторитетно заявил старичок Прохор.
– Хорошо! – веско сказал Батя, протягивая пустой стакан Марье Моревне.
– Что хорошо? – спросила Марья Моревна, наливая ему чай.
– Что бестолковая. Песня и должна быть бестолковая. Особливо, праздничная, – ответил Батя.
Сверху раздались шаги, и на лестнице появился заспанный Иван.
– Что, – спросил Иван, позевывая, – песню к празднику учите? Хорошее дело. Мне вот тоже музыка начала снится. Свирелька какая-то. До сих пор в ухе свист.
Иван потряс головой:
– И не проходит, свистит и свистит.
Василиса встала со стула, взяла в руки чистую чашку:
– Чай будешь?
Иван сел за стол, глянул на Батю и тоже распрямил плечи:
– А то! Утро без чая – песня в горле скучает.
Старичок Прохор вдруг затих, вытянулся в струнку, закачался из стороны в сторону. Все с тревогой посмотрели на него, а Василиса даже подошла и попыталась заглянуть ему в полуприкрытые глаза.
– Сейчас, сейчас вспомню, – прошептали губы Прохора.
– Правильно, – сказал Иван. – Для прибывающих из будущего надо что-нибудь старинное петь. Из того времени, из которого они улетели.
Откусил от пряника, запил чаем, небрежно задвинул рукой горсть букв обратно под малиновые корешки, и продолжил: