Лев Колодный – Ленин без грима (страница 31)
В Берлине между «соколами» шел разговор об «эксе», грабеже банка. Само обсуждение проблемы не могло длиться особенно долго. Но два-три месяца пришлось побыть в Германии, подальше от России и ее полиции, чтобы выждать время, «залечь на дно», что обычно делают преступники после громких дел. Когда все улеглось, Коба вернулся без шума домой. Этот факт бесстрашно проанализирован другим автором книги «Сталин», который не успел ее дописать до конца, поскольку череп ему проломил ледорубом агент товарища Сталина, за что удостоился без огласки в газетах звания Героя Советского Союза…
Вот анализ Льва Троцкого: «Если Ленин специально приезжал для этого свидания в Берлин, в столицу Германии, то уж во всяком случае не для теоретических „бесед“. Свидание могло произойти либо непосредственно перед, либо, вернее, сейчас же после съезда и, почти, несомненно, посвящено было предстоящей экспроприации, способам доставки денег и пр. Почему переговоры велись в Берлине, а не в Лондоне? Весьма вероятно, что Ленин считал неосторожным встречаться с Ивановичем в Лондоне, на виду у других делегатов и многочисленных царских и иных шпионов, привлеченных съездом… Из Берлина Коба возвращается в Баку, откуда, по словам Барбюса, „снова едет за границу на свидание с Лениным„…Хронология этих свиданий очень многозначительна: одно предшествует экспроприации, другое непосредственно следует за ней. Этим достаточно определяется их цель. Второе свидание было, по всей вероятности, посвящено вопросу: продолжать или прекратить?“»
Иосиф Иремашвили, школьный друг Иосифа Джугашвили, которого в детстве также звали Сосо, издал в 1932 году в Берлине на немецком языке книгу «Сталин и трагедия Грузии», содержащую много ценной информации. Касаясь отношений двух вождей, он писал: «Дружба Кобы-Сталина с Лениным с этого началась», имея в виду под «этим» знаменитый «экс» на Эриванской площади Тифлиса.
По этому поводу Троцкий заметил: «Слово „дружба“ здесь явно не подходит. Дистанция, отделявшая этих двух людей, исключала личную дружбу.
В предыдущей главе мне приходилось писать о дружбе Ленина с Камо, который награбленные деньги передал лично в руки Ильича. Конечно, на такую рискованную операцию в центре Тбилиси большевики без ведома вождя никогда бы не пошли.
Думаю, что Иосиф Иремашвили не очень-то ошибался, утверждая, что дружба Кобы и Ильича с этого началась.
Кровь конвоиров, пролитая на Эриванской площади, замочила и Сталина, и Ленина, на том мокром деле они побратались и породнились. За «доблесть», проявленную в 1907 году, вождь оказал высокое доверие в 1912 году, выдвигая в члены ЦК, а позднее на другие посты, вплоть до 1922 года, когда вдохновитель и организатор «экса» на Эриванской площади стал генеральным секретарем ЦК партии большевиков.
И то правда, что, несмотря на многолетнее знакомство, Ильич долго знал своего выдвиженца как Кобу, Ивановича, и не помнил его фамилию. В 1915 году он дважды запрашивал соратников по поводу томившегося тогда в ссылке члена своего ЦК. «Не помните фамилию Кобы?» Это из письма Зиновьеву. В письме Карпинскому: «Большая просьба: узнайте (от Степко или Михи и т. п.) фамилию Кобы (Иосиф Дж…?? Мы забыли). Очень важно!!»
Получив справку, Ильич, очевидно, с тех пор навсегда запомнил фамилию своего протеже Кобы Ивановича, который займет его место в Кремле.
От охранки до Лубянки
О людях из ближайшего окружения Ленина, способных на обман ближних и дальних во имя партии, на фиктивный брак, подлог документов, убийство людей, заподозренных в измене, грабеж казенных денег, — обо всем этом можно узнать не из каких-то тайных, не известных доселе, документов из архивов ЦК КПСС, а из томов «Воспоминаний о Владимире Ильиче Ленине», выходивших до недавнего времени неоднократно. Опираясь на этот и другие открытые источники, хочу рассказать о так называемых провокаторах, также входивших в свиту основателя партии и государства рабочих и крестьян.
Кто они такие?
«Эти выродки, грязные подонки общества надевали партийную личину и вползали в ряды самоотверженных борцов за народное счастье. Годами они сидели в революционном подполье, втирались в доверие честнейших людей, а потом за деньги доносили своим хозяевам о виденном и слышанном, проваливая революционные мероприятия, предательски губили лучших сынов народа», — клеймит провокаторов биограф легендарного боевика Камо, который попал за решетку как раз благодаря информации провокатора, «вползшего в ряды самоотверженных борцов».
Поражает не столько факт «вползания», сколько количество «грязных подонков», которые оказывались в рядах партии большевиков, в числе ее высшего руководства.
«Священные писания ленинцев не упоминают также, — замечает биограф вождя Н. Валентинов в книге „Малоизвестный Ленин“, — что ясновидящий Ленин отобрал в свой подпольный интимный кружок изрядное число шпионов и провокаторов — не только Малиновского, его доверенное „alter ego“, для кого он сам писал речи, которые тот произносил в Думе. Но и Житомирского, и Черномазова, и Романова, и Шурканова, и других агентов Охранки».
По всей вероятности, партийная среда с ее безнравственностью, попиравшей все десять заповедей Моисея, служила отличной питательной почвой, где вырастали как раз «выродки», «грязные подонки общества». Партийная линия способствовала перерождению.
Царский генерал А. Спиридович в книге «Записки жандарма» приводит наставление о «провокаторах», принадлежащее известному жандармскому полковнику С.В. Зубатову, с которым тот обращался к подчиненным, разъясняя им, как нужно вести себя с внутренней агентурой, иными словами, с провокаторами в партийной среде.
«Вы, господа, должны смотреть на сотрудников, как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее, как зеницу ока. Один неосторожный ваш шаг, и вы ее опозорите. Помните это, относитесь к этим людям так, как я вам советую, и они поймут вас, доверятся вам и будут работать с вами честно и самоотверженно… Никогда и никому не называйте имен вашего сотрудника, даже вашему начальству. Сами забудьте его настоящую фамилию и помните только по псевдониму…»
В этом ряду «любимых женщин» тайной полиции одно из первых мест занимает большевик Яков Житомирский, о службе в охранке которого доподлинно стало известно после Февральской революции, разглашения тайных документов полиции в 1917 году, после выхода в 1918 году книги В.К. Агафонова «Заграничная охранка».
Он и свидетельствует, что в подпольном заграничном окружении Ленина «функционировал высокопоставленный партиец по кличке Отцов, которого заграничная агентура называла Андре Дандетом…».
Приехав из России на учебу в Берлин, Яков Житомирский поступил на медицинский факультет университета. Вместе с другими российскими студентами организовал берлинскую группу РСДРП. Его завербовала германская разведка, она же передала его коллегам, резиденту российской тайной полиции в Берлине А. Гартингу, который относился к нему, как к любимой женщине, тщательно оберегал от всяких случайностей, в чем значительно преуспел.
В двенадцатитомной «Биографической хронике» вождя о Якове Житомирском практически умалчивается, как будто бы его не существовало в природе. Во втором томе, охватывающем период с 1905 по 1912 год, наиболее активные в деятельности этого агента, он лишь на 596-й странице единожды упоминается в таком контексте:
«Ленин беседует с О. Пятницким о Я.А. Житомирском, подозреваемом в предательстве».
А ведь до этой беседы Ленин неоднократно не только говорил о нем, но и постоянно встречался, беседовал, давал лично Житомирскому всякие поручения. Житомирский заседал на партийных собраниях, совещаниях, Отцов, в частности, в качестве гостя, присутствовал на V съезде партии в Брюсселе и Лондоне, участвовал в заседаниях ЦК партии, проходивших за границей, входил в Заграничное бюро, находился все время в гуще российской партийной эмиграции, знал сотни людей.
С одной стороны, Яков Житомирский выполнял поручения Ленина и ЦК, с другой стороны — задания шефа заграничной агентуры и департамента полиции. С его слов в Петербурге узнали в деталях о преступлениях Камо. Информация Отцова позволила полиции взять его с поличным, арестовать видных большевиков, пытавшихся разменять краденые пятисотрублевые купюры в заграничных банках.
Со слов Житомирского в Петербурге десятки лет знали в мельчайших подробностях, чем занимается руководство РСДРП как за границей, так и внутри страны.