Лев Колодный – Ленин без грима (страница 102)
Когда Никита Хрущев развенчал культ вождя народов, уничтожил все его памятники в разных городах, тогда с новой силой начали достраивать пирамиду Ленина. Совершился новый виток переименований и наименований. Московское метро имени Кагановича, который руководил его строительством, с тех пор — имени Ленина. Построенный при Хрущеве крупнейший стадион в Лужниках носил имя Ленина.
Проложили на Юго-Западе новый проспект — стал он Ленинским, вобрал в себя Большую Калужскую. Московские улицы получили названия в честь родственников Ильича — Марии Ульяновой, Дмитрия Ульянова, Анны Елизаровой (Ульяновой), ясное дело, — Крупской.
На головы ваятелей полился дождь казенных заказов с одной целью — дать народу новые памятники. Один из крупнейших монументов установили перед Большой спортивной ареной.
Дело, начатое Хрущевым, продолжил Леонид Ильич. Ему необходимо было предстать верным учеником Ленина, тем более, что появился повод — столетие со дня его рождения. Вот тогда в Кремле на месте снесенного монумента царя Александра II, освободившего крестьян, появился бронзовый памятник товарищу Ленину, основателю партии и государства. Другой предназначавшийся для Кремля памятник поехал на Заставу Ильича.
Однако все эти монументы не представлялись ни властям, ни архитектурной общественности венцом творения, все помнили о первоначальном замысле — стометровой фигуре Ленина на пьедестале Дворца Советов. Одно время намеревались использовать под такой пьедестал бровку Ленинских гор, превратить весь склон в основание, подняв над столицей монумент метров так, ну если не сто, то хоть пятьдесят… Дело кончилось тем, что на бывшей Калужской — Октябрьской площади Лев Кербель возвел монумент, который стал доминантой пространства, застроенного многоэтажными домами.
Москва в этом отношении отставала от всех столиц братских республик, краевых и областных центров: каждый из них обзавелся могучим бронзовым Лениным на каменном пьедестале в центре. Ленинград в дополнение к известному монументу на броневике заказал Аникушину большую статую для громадной площади на проспекте, по которому въезжают со стороны Москвы и аэропорта.
Культ Ленина с небывалой силой выразился в мемориальных досках, что не наблюдалось до Хрущева. Везде, где Ильич успел побывать или выступить хотя бы раз, — водружалась памятная доска из камня. Где их только нет: на Моссовете, Большом театре, гостиницах, заводоуправлениях, вокзалах…
Однако при всей показной любви к Ленину, уничтожая старую Москву, снесли все-все здания, где он жил до революции, в том числе особняк на Собачьей площадке в районе Арбата. Таких — действительно памятников — не осталось ни одного!
При Хрущеве и его преемниках все виды искусства, все средства пропаганды, которые предоставил XX век, брошены были на разработку ленинской темы. Денег не жалели. Музыку заказывали корифеям — Шостаковичу, Свиридову, Щедрину… Поэмы, фильмы, повести, пьесы творили крупнейшие мастера — Вознесенский, Юткевич, Катаев, Шатров. Множились портреты, картины, бюсты, статуи для выставок. Счет живописным работам утрачен.
А все начиналось с «Уголка В.И. Ульянова-Ленина» на Всероссийской выставке 1923 года на Крымском валу, где выставили десять полотен и среди них картину «Появление Ильича и Троцкого в Смольном».
Рисовать вождя было трудно… Художник Дени признавался, что образ Ленина в его глазах двоится, он казался ему то умнейшим профессором, то распорядительным мужичком. «От этого и рисовать его не могу». Но рисовал, как тысячи других художников. Начинали со скромного «уголка», кончили мемориальным центром на берегу Волги, множеством мраморных дворцов-музеев в столицах республик, проектом грандиозного музея Ленина в Москве, который намеревались соорудить на Волхонке, сломав квартал старых зданий…
Только один Солженицын в подполье рыл подкоп под пирамиду Ленина, писал «Архипелаг Гулаг», доказывая, что не Сталин, а Ленин — устроитель концентрационных лагерей, инициатор высылок ученых и казней инакомыслящих, что именно он давал приказы расстреливать без суда царя и его семью, священников, всех, кто попадал в разряд «врагов народа».
К тому времени, когда «Архипелаг» появился на прилавках московских магазинов, их заполнили сотни названий «Ленинианы». Каждый, кто хотя бы раз увидел Ленина, получил возможность написать о нем. Не счесть, сколько вышло сочинений вождя, который, как утверждают, был самым издаваемым автором на земле… Любой книжный магазин доказывал это прилавками.
Чем больше книг выходило из-под печатного станка, чем глубже люди вчитывались в текст непререкаемого учения — ленинизма, тем чаще возникало в умах сомнение, тем яснее становилось все большему кругу людей, что никакого откровения на этих скрижалях нет. Идти по пути, указанному Лениным, значит следовать в тупик.
Чем ближе приближались мы к этому тупику, тем больше становилось на дорогах монументов с рукой, протянутой в светлое будущее. В одной Москве насчитывалось около 50 памятников на улицах, площадях, скверах, дворах, около ста ленинских мемориальных досок.
В 1923 году Вера Инбер не сомневалась:
Сумеем ли мы выйти из лабиринта, куда зашли загипнотизированные парализованной рукой, отлитой в бронзу?
Да. Если навсегда уйдем из страны пирамид.
Иллюстрации