Лев Колодный – Кто написал «Тихий Дон»? Хроника литературного расследования (страница 7)
Оставалось теперь узнать, что же сохранилось в памяти и в семейном архиве там, где меня ждали. И вскоре на другом конце Москвы, в Черемушках, я получил ответы на многие свои вопросы от первого свидетеля, который встретился на моем долгом пути «частного расследования».
Раскрыв альбом семейных любительских фотографий, вижу бывшего учителя приготовительного класса гимназии имени Г. Шелапутина Александра Павловича Ермолова. На одной из них (ее Мария Сергеевна Ермолова считает наиболее характерной) учитель снят возлежащим в жаркий летний день в хорошо скроенном и отутюженном костюме на стоге сена, а рядом с ним с одной стороны виден зонтик от дождя (в ясный-то солнечный день!), а с другой – кожаный футляр фотоаппарата «Кодак».
Всегда и при любых обстоятельствах Александр Ермолов не забывал о своем высоком звании учителя, всегда выглядел подтянутым, будь то на уроке в гимназии или дома. Преподавал он не только пение, как значится в справочнике, но и рисование. Как многие художники, после появления фотографии увлекался фотоделом, и этой его страсти мы обязаны тем, что сохранилось пять снимков, сделанных, по всей вероятности, в 1915–1916 годах во дворе дома № 20 в Долгом переулке. На них виден не только двор, обычная тогда дворовая собачья будка, стены и окна небольшого домика в два этажа, но и его обитатели. А среди них самый маленький по росту на снимках стоит всегда крайний. Это и есть Миша Шолохов, ученик московской гимназии.
Александр Павлович Ермолов с женой и сыном занимали квартиру под № 7 на втором этаже. Она состояла из нескольких комнат. Одну из них, продолговатую по форме, занимал его сын Александр, Саша, и его гимназический товарищ Михаил, Миша Шолохов. Учились они в одной гимназии под присмотром Александра Павловича и ходили вместе с ним в свой класс.
Итак, на снимке, о котором уже упоминалось в начале очерка, где Михаил Шолохов снят с гимназическим товарищем, сфотографирован Александр Александрович Ермолов, а снимок сделан А.П. Ермоловым.
Комната, где жили Миша и Саша, была обычной, как у многих московских гимназистов. В ней, кроме мебели, красовался глобус, на стене висели географические карты. Александр Павлович стремился привить сыну и Мише Шолохову любовь к живописи. Саша после выполнения домашних заданий обычно рисовал. Миша в это время что-то сочинял. А потом, когда заканчивал, просил:
– Послушай, что я написал…
Конечно, те гимназические сочинения Миши Шолохова не сохранились – никто ведь не предполагал, что крохотный гимназист станет писателем, которого признали при жизни великим.
Но несколько фотографий сохранилось. На одной из них – Миша и Саша. На других они сняты в компании гимназистов. Александр Павлович располагал мальчишек по росту – на фоне дома на дворовой лестнице, у собачьей конуры, где жил цепной пес, любимец детей, носивших ему лакомые куски.
Итак, мы располагаем теперь двумя шолоховскими адресами в Москве. Один на углу Оболенского переулка – бывшая гимназия Г. Шелапутина. Другой – в бывшем Долгом переулке, 20, на Плющихе. С ними связаны «года два-три» жизни в Москве.
Затем, как известно, родители увезли Михаила Шолохова учиться поближе к отчему дому. В Москву он вернулся через несколько лет. За это время свершились две революции, прогремели две войны, мировая и гражданская; в последней войне принимал активное участие и бывший гимназист.
Только когда отгремели бои, и наступила мирная жизнь, Михаил Шолохов в солдатской шинели и папахе появляется в Москве.
Куда он направляется с вокзала? И на этот вопрос не было ответа. Литературоведы, повторяя один другого, упорно называли непонятно по какой причине Староконюшенный переулок, где якобы у своего друга, молодого писателя Василия Кудашева, в его холостяцкой «большой комнате» жил приехавший в Москву Михаил Шолохов.
Все мне это показалось неправдоподобным. Я рассуждал так: чтобы поселиться у писателя, следовало, прежде всего, с ним познакомиться. Такое знакомство могло состояться лишь при особых обстоятельствах, скажем, в редакции журнала. Но прежде чем направиться в редакцию журнала, Михаилу Шолохову требовалось где-то остановиться, получить какую-то работу, одним словом, как-то устроиться. Вот поэтому я и взял под сомнение кочевавший по страницам «творческих биографий» писателя этот приятный сердцу каждого москвича литературный адрес – Староконюшенный переулок.
Мой второй вопрос в письме в Вешенскую как раз касался этого момента биографии М. А. Шолохова. Я спрашивал:
«Где Вы жили после приезда в Москву в 1922 году?».
И получил ответ краткий и однозначный:
«Там же, где и первый раз, в Долгом переулке на Плющихе».
Это было время, очевидно, самое нелегкое в жизни молодого Шолохова. К ста тысячам московских безработных прибавился еще один.
Вспоминая о тех днях на партийном собрании, где Михаил Шолохов проходил, как все в те дни, партийную проверку, он рассказывал («Правда» сообщила об этом читателям в номере от 31 июля 1934 года):
«В Москве я очутился в положении одного из героев Артема Веселого, который после окончания гражданской войны регистрировался на бирже труда. «Какая у вас профессия?» – спросили его.
– Пулеметчик, – ответил он.
Но профессия пулеметчика тогда уже не так была нужна, как во время гражданской войны».
Не меньше проблем встало перед приехавшим в Москву и Михаилом Шолоховым, когда ему пришлось устраиваться на службу. Биржа труда смогла предоставить в его положении только самую неквалифицированную работу – грузчика на вокзале. Шолохов таскал кули на Ярославском, работал каменщиком – мостил булыжные мостовые на разных улицах. «Несколько месяцев, будучи безработным, жил на скудные средства, добытые временным трудом чернорабочего». И добавляет: «Все время усиленно занимался самообразованием». Эти слова писателя из его автобиографии, написанной в 1934 году, также относятся к жизни в Москве.
Из Долгого переулка Михаил Шолохов ходил на поиски работы, как все московские безработные, на биржу труда. Ее филиал, обслуживавший Красную Пресню и Хамовники, где жил тогда писатель, располагался на Большой Бронной, 20. Здесь находились, как свидетельствует «Вся Москва», издававшаяся в двадцатых годах, «секция чернорабочих» и «секция совторгслужащих». Вначале Михаил Шолохов получал направления на работу в первой секции. И только на следующий год им занялась секция «совторгслужащих».
(Забегая далеко вперед, скажу: Шолохов на всю жизнь сохранил привязанность к другу детства – Александру Александровичу Ермолову, прожившему до 1969 года. Он окончил институт, работал главным энергетиком и механиком одного из московских заводов. К нему, в Долгий переулок, в дом, снесенный двадцать лет назад, писатель, будучи в Москве, наведывался и в предвоенные, и послевоенные годы.
Как вспоминает Мария Сергеевна Ермолова, обычно, когда писатель сидел за столом в гостях, его легковая машина, на которой он приезжал на Плющиху, в это время катала по Москве ребят всего двора. Им было по столько же лет, сколько Мише Шолохову, когда он проживал в Долгом переулке, в маленьком московском доме.)
Однако Михаил Шолохов приехал в Москву не для того, чтобы мостить улицы, разгружать вагоны, подшивать бумаги. Как и тысячи его сверстников, успевших, несмотря на свои юные годы, повоевать наравне со взрослыми на фронтах гражданской войны, Шолохов жаждал учиться.
В то время путь к высшему образованию для него мог осуществиться только через рабфак, куда в принципе могли принять и с четырьмя классами гимназии. Но рабочий факультет требовал для поступления производственный стаж на заводе или фабрике, а его у бывшего «продовольственного комиссара» не было. Не было и путевки на учебу от комитета комсомола, поскольку Михаил Шолохов не состоял в рядах комсомола.
Итак, в августе 1923 года, то есть спустя год жизни в столице, Шолохов получил на бирже труда направление на должность счетовода в жилищное управление № 803 на Красной Пресне. И эта работа, не столь изматывающая и изнуряющая, как прежние, давала ему больше времени на самообразование и даже на литературную работу для газеты. В своем послужном списке Михаил Шолохов называет себя и журналистом. Первый его фельетон в газете за подписью М. Шолох появился 19 сентября 1923 года в «Юношеской правде» под названием «Испытание». И с подзаголовком «Случай из жизни одного уезда в Двинской области» (литературовед А.В. Храбровицкий высказывает по этому поводу мнение, что в газете случилась опечатка, и вместо Донской области прошла Двинская, не существующая, а потом так и повелось при дальнейших публикациях).
Второй фельетон написан на московском материале, его можно назвать автобиографическим, узнав в нем некоторые факты, относящиеся к жизни в Москве. Фельетон «Три» написан в форме диалога трех пуговиц, одна из которых принадлежала комсомольцу-рабфаковцу.
Судя по словам «Рабфаку имени Покровского посвящаю», он навеян той жизнью, очевидцем которой был писатель, хорошо знавший быт рабфаковцев. С ними он, очевидно, успел к тому времени подружиться. История покупки брюк молодым комсомольцем, а затем вынужденной их продажи на Сухаревке, по-видимому, происходила на глазах самого Шолохова.
В таскавшем на вокзале кули комсомольце, распевавшем песню «Молодая гвардия», можно узнать самого автора. Герой фельетона, несмотря на эту работу, успевал и учиться: «Все время занимался самообразованием». Почти эти же слова мы встречали в автобиографии писателя.