Я отдернул шторку и посмотрел в окно. Сперва в одно, затем (оттеснив референта) в другое. То, что я увидел, мне совсем не понравились. Стояла не только наша машина. Джипы выездной охраны справа и слева от нас и все мотоциклы эскорта, как и мы, тоже застыли на месте. Мотоциклисты снимали шлемы и нагло закуривали.
— Эй, почему стоим, чего ждем? — затеребил я Вову. — Мы ж еще не приехали. У нас что, шина лопнула?
— Так ведь Рублевское же шоссе, Денис Анатольевич! — выпучил на меня глаза референт. — Пробка, известное дело.
— Мужики, прикройте меня сегодня, — обращаюсь я к бывшему профессору, бывшему инженеру и разорившемуся капиталисту.
Мы трясемся вчетвером в салоне «газели». Из Черепково, где нам снимают комнату, до места нашей работы ехать примерно час.
Я разговариваю вполголоса, но мог бы и громче. Водитель с бригадиром, которые сидят на переднем сиденье, меня все равно не услышат. Шофер наш — жертва Афганистана — стопроцентно глухой. А Иван Ильич Волобуев слышит отменно, но в данный момент у него на шее плеер, в ушах — улитки наушников, а в наушниках — попса. Что-то очень забористое и весьма немелодичное, но бригадиру нравится. Он смотрит на дорогу и пытается подпевать вслух.
— Свидание? — говорит мне, подмигивая, дядя Дима Йорга.
— Бизнес? — понимает меня по-своему Мирча Слуту.
А Лучиан Сокиркэ ничего не говорит, потому что губами придерживает шляпки трех болтов. Несмотря на тряску, наш электрик не тратит времени зря: он ухитряется свинчивать замысловатый светильник, похожий на ящерку. Лампа, вероятно, будет в пасти у ящерки, а выключатель окажется в хвосте. На такие самоделки быстро находятся хорошие покупатели. Я бы и сам приобрел эту ящерку себе для дома — если бы он у меня был.
— Бизнес, — отвечаю я. — Мелкий. У меня в Москве…
И тут я запинаюсь. До того еще, как попасть в бригаду, я разработал достаточно убедительную и не очень криминальную легенду: контрабанда мелких партий коньяка «Белый аист» пятилетней выдержки — это в самый раз. Я, дескать, только посредник, поставщик с товаром приедет, если я сговорюсь с клиентом. Необременительная крыша для главной моей затеи.
К сожалению, я не учел, что в нашей бригаде окажется Слуту. Его упавший бизнес полусладких вин — слишком близко к моему якобы коньячному промыслу. Он может проявить понятное любопытство. Начнет меня расспрашивать, и я уж точно поплыву в деталях.
«Скажи им про камни», — шепчет мне в ухо один из ангелов. Это Рафаил, он чуть посерьезнее второго, Мисаила. Тот, по своему обыкновению, уже вовсю хихикает. «Только не увлекайся, — советует он мне. — Самый минимум. Про россыпи алмазов врать им не надо, а то они после этого работать не смогут».
— Камешки, — разыгрываю я смущение. — Полудрагоценные, не подумайте чего. С Бубуечского нашего месторождения, на восточной окраине Кишинева. Слыхали про такое? Оникс, нефрит, жадеит. Меня попросили перетереть с одним деловым из Оружейной палаты. У них вышла недостача, надо чем-то закрывать дыры. У наших качество победней, но им главное, чтоб по весу сошлось. За то и платят.
— Ловко, — не без зависти бормочет бывший виноторговец. А бывший профессор цокает языком: о-о, Оружейная палата! Он, дядя Дима, был там с университетской делегацией, еще при СССР. И даже читал музейным работникам лекцию о глаголических письменах. Но он тогда не думал, что из их хранилищ кто-то что-то посмеет утащить. О темпора, о морес! И дальше бывший профессор пускается в свои вечные рассуждения про бесславную гибель великой советской империи, закат Третьего Рима и торжество грянувших гуннов.
В другое время я бы послушал умного человека, но сейчас я немножко спешу. Мне надо обговорить детали, пока мы еще в пути.
— Извините, что прерываю вас, домнул Йорга, — вежливо говорю я дяде Диме. — Так вот, о чем хочу попросить. Если Волобуев вдруг начнет меня искать на территории, отвечайте, что видели меня буквально минуту назад. Или что мы только что разминулись. Или что я отошел отлить. Он не должен ничего заподозрить, хорошо?
Краем глаза я поглядываю на переднее сиденье. Бригадир, о котором идет речь, по-прежнему смотрит на дорогу и бурчит себе под нос. Из-под наушников плещет во все стороны густая попса.
— Да ради бога. — Мирча пожимает плечами. — Мы-то тебя отмажем по-всякому, не вопрос. Но как ты, интересно, справишься вот с этим? — Он тычет ногтем указательного пальца в пластиковый бэдж на своей оранжевой робе.
У меня, у Йорги, у Сокиркэ — такие же, но на каждом особый номер и личное фото. Пропуск-вездеход по всей территории Кремля снабжен компьютерным чипом с индивидуальным маячком для системы спутниковой навигации. В любой момент охрана Кремля может отследить все наши перемещения в пределах периметра. И, если что не так, стукнуть бригадиру: разберись там со своими.
Это действительно загвоздка. Считается, что отделить маячок от пластика — дело невозможное: устройство сразу же начнет подавать тревожный сигнал. Сам пропуск мне железно необходим весь день. Но без нагрузки в виде Большого брата. Вот тут-то я очень надеюсь на умельца Лучиана Сокиркэ. И он меня не подводит.
— Тоже мне, нашли великую проблему, — бормочет бывший главный инженер. — Он уже собрал свой светильник-ящерку, рот его и обе руки свободны. — Давай-ка его сюда. И здесь вот осторожно подержи за край, пока я поддену его отверткой… Да не бойся ты!
Мгновение — и он возвращает мне обезвреженный пластик. А металлического паучка небрежно засовывает в наружный карман робы.
— Я его поношу с собой, — говорит он мне. — Чтобы количество работающих у них сошлось. А вечером вернем его на место.
— Лучиан, дорогой, спасибо, — благодарю я умельца. — Но охрана ничего не заподозрит? Ведь на экране будет казаться, что мы с тобой ходим друг за дружкой весь день, как пара гомиков.
Мирча с дядей Димой весело гыгыкают, инженер тоже улыбается. Но потом говорит мне серьезно:
— Как раз об этом можешь не беспокоиться. Их хваленую систему ГЛОНАСС уже лет пять подключили, но до сих пор толком не отладили. Там эхо от любой гладкой металлической поверхности, а при помехах изображение здорово прыгает. На экране хрен поймешь, какая дистанция между маячками — два сантиметра или два метра.
Тут наша «газель» замедляет ход и вскоре останавливается совсем.
— Опять прррробка херррова! — рычит Волобуев на переднем сиденье. — Понаехали, понимаешь, разные чучмеки на иномарррках! Из-за них рррррусскому человеку вовремя на работу не попасть! — Он снимает наушники и кому-то грозит в окно кулаком.
Мы стоит минуту, две, пять. Волобуев бранится матерно, мы ему дружно поддакиваем с мест. Наконец, устав ругаться, бригадир снова втыкает по наушнику в каждое ухо и врубает свой плеер.
— Я недавно читал в «Ньюсуик», — говорит нам дядя Дима, — что для президента России теперь не расчищают трассу, и он, если пробка, демократично парится в ней так же, как простые смертные.
— Вранье наверняка. — Мирча Слуту открывает пошире окно «газели» и сплевывает. — Или пропаганда. Уж где-где, а в этой стране президент стоять в пробке не будет никогда. Да и вообще опасно. Вдруг по ходу кортежа трассу заминировали? Пока машина стоит на месте, кто-нибудь нажимает на кнопку и… Бумм! — Бывший виноторговец изображает руками взрыв.
— Это вряд ли, — качает головой Сокиркэ. — Ты, Мирча, насмотрелся глупых боевиков. С точки зрения науки автомобильная пробка относится к числу стохастических процессов. И даже если затор подстроен нарочно, никогда точно не рассчитаешь, где в какой момент будет находиться машина президента. Я бы на месте службы безопасности каждый день чуть-чуть варьировал время выезда. И менял бы скорость по ходу движения. Никакие террористы не смогут заминировать всю Рублевку, правильно?
— А что, если стрельнуть из базуки? — не сдается Мирча. Он уже вошел во вкус. — Разве не может снайпер притаиться в кустах?
— Насчет базуки ты тоже не беспокойся, — остужает его пыл Сокиркэ. — В охране, думаю, не мальчики сидят. У президентской машины наверняка титановая броня не меньше, чем в десять слоев, а оконные стекла усилены примерно таким же полимером, как иллюминаторы на батискафах. Выдержит, я уверен, прямое попадание даже ракеты класса «земля — земля». Ну потрясет маленько, это да… В общем, — подводит он черту, — такой способ крайне ненадежен в смысле покушения. По-вашему, я не прав?
— Прав, прав на сто процентов, — соглашаюсь я с Сокиркэ. Наша «газель», наконец-то, опять трогается с места, и я придерживаю ногой свою сумку, чтобы та не свалилась. На самом ее дне, под инструментами, лежит мой талисман, обернутый в мягкую ветошь. Я уже пару раз проносил его через сканер. Думаю, на экране эта штука похожа на безобидный разводной ключ. — Ты, Мирча, зря споришь с господином инженером. Пытаться убить президента прямо на Рублевском шоссе — затея исключительно дурацкая.
08.00–09.40
Прибытие в РГК «Новые Биотехнологии»
Встреча с руководством и трудовым коллективом
— И как давно мы сняли «мигалки»? — спросил я у референта.
Шторку я не задернул, однако старался не смотреть на неподвижные мотоциклы эскорта и джипы кортежа. От одной мысли о том, что руководитель великой державы от Калининграда до Владивостока завяз в пробке, как последний лох на ржавой советской «копейке», чугунная слива внутри моего черепа грозила разогнаться до скорости болида с маленьким злобным Шумахером за рулем.
