Лев Гумилевский – История локомотива (страница 28)
Будучи лишь на двадцать тонн тяжелее паровоза «ИС», он сможет развивать мощность до четырех тысяч лошадиных сил, расходуя в то же время на шестьдесят процентов меньше топлива, чем «ИС».
Этот паровоз высокого давления пара предназначается для обслуживания скорых пассажирских и ускоренных товарных поездов.
Пост управления находится у него в передней части, что обеспечивает машинисту хорошую видимость пути.
Предварительно, однако, строится опытный паровоз мощностью в 600 лош. сил. На нем будут проверены все технические и экономические расчеты, на основе которых можно будет построить паровоз мощностью в четыре тысячи лошадиных сил.
Таким образом столетнее детище Стефенсона не только не собирается уступать свое место другим, но состязаясь с ними за первенство, намерено еще долго держаться впереди.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
В заключение уместно будет привести несколько страничек из английской «Книги скорости», вышедшей в Лондоне в 1935 году, где дан рассказ о современной поездке по линии Стоктон — Дарлингтон, обслуживаемой экспрессом «Летучий Шотландец». В 1935 году этот поездной состав с локомотивом «Папирус» на перегоне между Лондоном и Ньюкестлем развил рекордную скорость в 108 миль в час, что составляет около 170 километров. Рассказ тем любопытнее, что он принадлежит машинисту паровоза инженеру Пиччи.
«Паровозы типа мощных американских машин «Пасифик» Тихоокеанской железной дороги курсируют на английских линиях с 1923 года. За десять лет эти мощные локомотивы революционизировали железнодорожное движение в Англии. «Летучий Шотландец» проходит расстояние между Лондоном и Эдинбургом, составляющее 630 километров, за семь с половиной часов, прибывая на место минута в минуту.
«Помещение машиниста и кочегара соединяется через тендер с поездным составом посредством узкого железного коридора. В первом вагоне поезда находится особое купе, предназначенное исключительно для паровозной бригады. Хотя весь пробег паровоза длится семь с половиной часов, работа на «Папирусе» требует такого напряжения, что в пути происходит смена бригады.
«Машинист сидит в удобном кресле, внимательно следя за множеством регуляторов, механизмов и стрелок, непрерывно движущихся по кругу или качающихся взад и вперед. Неожиданными своими отклонениями они то и дело вызывают тревогу у машиниста. В то же время взгляд его постоянно обращается вперед. Через толстое зеркальное стекло он внимательно следит за путевыми сигналами. По другую сторону паровозной будки, — если так можно назвать прекрасно оборудованное помещение, абсолютно чистое, сверкающее частями механизмов, — кочегар с таким же вниманием глядит в свое окно.
«Правда, на всем протяжении путь охраняется специальными бригадами, перегоны свободны, остановок нет, но нервы машиниста напряжены до крайности: в зависимости от профиля пути и характера местности меняется скорость, трепещут стрелки, машина требует руководства.
«Первые десять километров, по выходе из туннелей Лондонского вокзала, паровоз идет сравнительно медленно, вздрагивая на стрелках, но уверенно находя свою колею, среди бесчисленного множества запасных путей. Постепенно он преодолевает подъем, ведущий к Поттер-Бару. На западном склоне локомотив набирает скорость и несется с быстротою, о которой не смел мечтать Стефенсон. Она доходит до ста километров в час.
«Мимо мелькают станционные здания Гатфильда. Когда поезд достигает Лэнгли, помощник машиниста поворачивает кран водоснабжения и паровоз захватывает из проложенного между рельс желобов девять тысяч литров воды. Через час с четвертью на горизонте показываются высокие трубы Флеттовских кирпичных заводов. Удушливый запах, похожий на вонь жженной резины, проникает в паровозную будку, в вагоны, и быстро исчезает. Поезд проходит по склонам Питерборо, где когда-то, во времена промышленной революции, разразилось восстание против машин. Теперь железнодорожный путь вьется среди бесконечного ряда ремонтных мастерских.
«В Веррингтоне паровоз вновь набирает воду из тех же желобов во-время медленного подъема, где скорость снижается вдвое. Достигнув высшей точки Великой северной линии, паровоз входит в туннель у Стоктона. Изломанный, неровный профиль пути требует от бригады огромного напряжения, чтобы не потерять скорости и не сломать графика. Когда «Летучий Шотландец» проносится, наконец, мимо зданий станции Грантем, машинист облегченно вздыхает.
«Едва ли кто-нибудь из пассажиров, по большей части деловых людей, спешащих попасть в Эдинбург до вечера, чтобы успеть побывать в банке, закончить переговоры с директором какого-нибудь предприятия и к утру вернуться в Лондон, думает в это время о замечательной истории участка Стоктон — Дарлингтон. Давно стерты все следы прошлого. Паровозы, состязавшиеся на гонках в Ренгилле, дремлют под стеклянными сводами музея в Кенсингтоне. Настало время новых гонок, новых «битв», новых рекордов. И что общего между крохотным «Локомотивом» Стефенсона, этим самоваром на колесах, и могущественным исполинским паровозом типа «Пасифик»?
«Затем поезд идет по мосту через реку Трент и в Карлтоне вновь запасается, тем же способом, водою. Еще несколько крутых подъемов и спусков у Тексфорда, и поезд оказывается в спокойной долине Йоркшира. За нею очень скоро появляются вышки каменноугольных копей Донкастера. Здесь расположены паровозостроительные и вагоностроительные заводы Великой северной железной дороги. Из ворот этих заводов вышло большинство паровозов, в течение ста лет пересекавших по всем направлениям Англию.
«В Шеффтольме пути Великой северной дороги скрещиваются с путями компании Северо-восточной дороги; эти две дороги ведут между собою длительную и ожесточенную борьбу. Со стокилометровой скоростью проносится поезд по разводному мосту через Селби. Но далее машинист убавляет ход, минуя длинные платформы и стеклянный вокзал Йорка. До Дарлингтона остается сорок четыре мили. «Летучий Шотландец» идет по историческому перегону, где некогда происходила знаменитая «битва локомотивов» с бешеной скоростью. Здесь, между прочим, до сих пор происходят испытания всех новых паровозов, выходящих из заводов на линию. На этом-то перегоне «Летучий Шотландец» и должен показать себя. Он проносится через поле «битвы» с ликующим грохотом и ставит новый мировой рекорд. Конечно, не надолго. Через год-два рекорд этот будет побит. На сегодня — сто семьдесят километров в чае не плохая скорость. Это отличная скорость. Но пусть никто не смеет утверждать, что «сто миль в час» — предельная скорость для современного паровоза. Для нынешней техники вообще нет пределов!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«Однако после этого напряжения людей и машины, необходим отдых. В узком железном проходе показывается сменный машинист. Он отлично выбрит, безукоризненно одет. На брюках выутюжена складка, галстук повязан безупречно. Он занимает свое место в кресле, поезд продолжает свой рейс.
«За Дарлингтоном природа резко меняется. Мягкие холмы и широкие долины остались позади. Надвигаются горы, между которых причудливо извивается железнодорожный путь. Однако «Летучий Шотландец» несется так быстро, что уже через несколько минут развертывается мирный пейзаж, напоминающий веселую старую Англию. Это — зеленый пояс лугов и рощ, окружающих Дургэм. Огромный, средневековый собор венчает лесистый холм над рекой Уир, огибающий его серебряной лентой.
«Но наивный и спокойный средневековый пейзаж отходит в прошлое, как сновидение. Поезд врезается в угольный район. Кажется, само небо покрыто черной искрящейся пылью. Бесчисленное множество поездов, груженных углем мелькает на стальной паутине подъездных путей. В стороне остается дымный Ньюкестль, мелькают за окнами фермы исполинского моста через р. Тайн. Поезд идет мостом Эдуарда VII, слева виднеются контуры ажурного моста Редеф, справа — Хай-Левен, то есть «Высокий мост». Он похож на радугу, перекинувшуюся через реку на необычайной высоте. Так же без остановки, «Летучий Шотландец» проходит мимо станционных складов Ньюкестля, спускается далее к берегу моря у Эльнмауэа и вплоть до Эдинбурга идет прибрежной полосою. Голубой простор Северного моря остается перед глазами до конца пути. За Лодвиком, после небольшого подъема, поезд спускается к устью реки Твид, и пассажиры, запертые в вагонах, не представляют себе, какое изумительное зрелище являет собой «Летучий Шотландец», когда он, не снижая скорости, проносится по каменному высокому мосту, а над ним в синем воздухе летит обгоняющий его серый трехмоторный самолет. Перед четырехсоткилометровой скоростью самолета скорость «Летучего Шотландца» ничтожна. Оттуда поезд кажется, вероятно, стоящим недвижно на месте.
«Едва ли кто-нибудь из пассажиров вспоминает в это время, что именно в этих местах сто лет назад испытывался комичный паровоз Брунтона, неуклюже размахивавший в воздухе своими нелепыми железными лапами. Он пыхтел, дымил, угрожая взрывом котла на каждом шагу, и с невероятным трудом тянул за собой двадцать пять тонн угля на тележках там, где теперь «Пасифик» легко и свободно несется с громадой вагонов, общий вес которых достигает шести с половиной тысяч тонн.