Лев Гудков – Возвратный тоталитаризм. Том 1 (страница 67)

Так, по опросу 2013 года («В какой мере вы согласны с утверждением: “России нужен сильный лидер, который сможет навести порядок, пусть даже ценой временной отмены выборов и ограничения свободы слова?”»), подобные установки были присущи 74 % опрошенных (с предложенным тезисом были «полностью согласны» – 39 % и «скорее согласны» – 35 %, то есть налицо очень высокая степень единодушия), «не согласны» – 22 % (в том числе «совершенно не согласны» – всего 5 %; и 4 % затруднились ответить).

Сам по себе факт такого единодушия (показатели в 75–80 % говорят о нормативной всеобщности таких представлений) указывает на гражданскую (и интеллектуальную) неразвитость современного российского общества, непонимание связи между «законным порядком», поддерживаемым дифференцированными, а потому уравновешивающими и контролирующими друг друга институтами, и свободой слова, равно как и выборами, позволяющими установить ответственность власти, то есть ограничить пространство ее произвола. Без подобного ограничения и контроля невозможен и сам порядок в государстве (то есть соблюдение законов, равенство всех перед законом, а значит, и само существование правового государства, что, собственно, и подразумевают россияне под словом «порядок»). Другими словами, государственный патернализм и его оборотная сторона – административный или судебный произвол – никоим образом не связываются в массовом сознании. Подобная структура массового сознания (ее можно назвать партикуляризмом, мозаичностью, двоемыслием, социальной шизофренией или просто тугоумием) в России обеспечивает нейтрализацию, «гашение» критической массы недовольных. Значительная часть вины или ответственности должна была бы возлагаться на элиту общества, оказывающуюся неспособной к рационализации происходящего и просветительской деятельности, даже не столько в силу ее интеллектуальной слабости, сколько из-за оппортунизма и внутреннего цинизма, прикормленности властью, зависимости от нее, идентификации с ее интересами и определениями реальности. Эти ее качества внутренней этической и метафизической опустошенности, сервильности, несамостоятельности не позволяют российской «элите» отрываться от «массы». «Массовидность» элиты, которая не раз отмечалась в исследованиях «Левада-Центра», ее тождество со структурами и стереотипами массового сознания является, в свою очередь, симптомом слабости специализированного знания, и тем самым – отказа общества в признании авторитетности интеллектуальных и моральных, ценностных продуктов элиты, как научной, так и артистической или политической[262]. Политика, таким образом, понимается российским обществом не как участие граждан, не как их действия или активность в обсуждении общезначимых проблем, определении целей, которые поставлены перед страной или перед отдельными группами ее граждан. Политика – это область привилегированных действий государственных лидеров и их массовые оценки (исключительно положительные). Допустимо лишь одобрительное отношение к власти (но не ее критика, но не дискуссия, предполагающая наличие механизмов контроля за лицами, принимающими «решения»). Сама идея коллективного участия в формировании социальных, экономических или культурных программ, подлежащих реализации государством, вызывает подозрение властей (и ассоциирующих себя с ней граждан) и квалифицируется как планы захвата власти, как антинародная позиция, проявление враждебных стране интересов и подлежит резкому осуждению.

Таблица 30.2

Бывают ли, по вашему мнению, такие ситуации в жизни страны, когда народу нужен сильный и властный руководитель, «сильная рука»?

N = 1600.

Рис. 4.2. Бывают ли, по вашему мнению, такие ситуации в жизни страны, когда народу нужен сильный и властный руководитель, «сильная рука»?

За 20 лет, на протяжении которых мы прослеживали коллективные представления о власти, доля субъективно включенных в политические процессы после первых же шагов реформаторов сократилась вдвое, а доля не желающих ничего знать об этом составила больше половины населения (табл. 29.2; в другой формулировке шкалы – табл. 31.2.1–31.2.2).

Таблица 31.2.1

Насколько вы в целом интересуетесь политикой?

N = 800.

Таблица 31.2.2

В какой степени вас интересует политика?

В среднем на протяжении более 20 лет замеров выраженный интерес к политике проявляют 5 % опрошенных и еще в какой-то степени – 31 %. Другими словами, две трети россиян (64 % в среднем) индифферентно относятся к тому, что в России называется «политикой».

В массовом отношении к политике можно выделить три типа массовых установок или реакций (табл. 31.2):

1) активное включение в политическую деятельность, регулярное участие в политических организациях или акциях (как про-, так и антиправительственных), присущее крайне незначительному меньшинству (2–3 %; почти столько же включены в работу организаций гражданского общества, в волонтерское движение и т. п.);

2) «зрительский» интерес[263], то есть отслеживание политических событий, не предполагающее собственного участия в политическом процессе или деятельности, пассивное отношение к происходящему, допускающее при этом возможность высказывания своих оценок политическим фигурам или актам, документам и прочему, аналог отношения болельщиков к спортивным состязаниям (доминанта общественного мнения – 40–45 %, правда, лишь в случаях сильного общественного возбуждения);

3) дистанцированное, отчужденно-негативное отношение к этой сфере деятельности и происходящим здесь событиям, отсутствие «интереса», а точнее – выключенность из этой сферы (основная масса населения – в среднем около 55–58 %).

N = 1600.

Рис. 5.2. Готовы ли вы лично более активно участвовать в политике?

За 2 года (2011–2012) некоторого пробуждения политики в стране, вызванного неожиданными акциями и демонстрациями протеста, оппозицией Кремлю на выборах, судебными приговорами демонстрантам, произошли довольно существенные подвижки в массовых настроениях. Но показатель собственного участия в политической работе, то есть ответственное или заинтересованное поведение самостоятельных людей, остался неизменным (2 %). Сократилась доля «зрительского участия» (на треть: с 44 до 29 %), что отражает массовое разочарование и впечатления о том, что демонстранты и активные участники протеста «ничего не добились». (Подобная упреждающая установка на «неудачу» была довольно ясно выражена уже в середине 2012 года, а к ноябрю мнение, что протестанты ничего не добились, разделяли уже 58 %. Функция мнений этой категории заключается прежде всего в том, чтобы убедить себя и других в том, что сделать «ничего нельзя» и тем самым оправдать свое неучастие в политике, при некотором сочувствии лозунгам демонстрантов.)

Но самую значительную группу составляют «абстиненты», индифферентные, дистанцирующиеся от политики с определенной долей раздражения и антипатии к протестантам (при слабой негативной установке относительно всей сферы политического и оценки ее, становящейся все более распространенной). Этот массив увеличился за тот же период наблюдений в той же степени, что и сокращение доли «зрителей» (на 14 %). Иначе говоря, то примечательное оживление социально-политической и интеллектуальной жизни, которое наблюдалось в российских мегаполисах и выразилось в результатах сентябрьских региональных выборов, у большей части населения вызвало реакцию «улитки» – желание втянуться в свою защитную скорлупу повседневности, съежиться, «не слышать и не видеть ничего» вокруг.

Таблица 32.2

Массовые установки на участие в политической деятельности

Это базовая характеристика политической культуры российского населения, которую и следует в первую очередь разобрать и осмыслить.

Среди «активистов» (выбравших первый вариант ответа) в среднем несколько больше предпринимателей (12 %), руководителей и специалистов (5 и 4 %), остальные – либо на уровне средних значений (служащие, рабочие, учащиеся), либо вообще выключены из этих отношений (силовики, пенсионеры, безработные). По возрасту самую большую группу активистов составляют 40-летние люди (6 %); молодые и пожилые люди полностью выключены из этой сферы. Заметно больший удельный вес предпринимателей не означает большей включенности этого слоя в политику, а лишь сильную дифференциацию внутри этой группы (здесь и самая большая доля ответов «политика мне не нравится» – 40 %). Зрительское отношение характерно прежде всего для более образованных и пожилых людей, москвичей, специалистов.

Рис. 6.2. Какое из следующих утверждений более всего соответствует вашему участию в политической деятельности?

Таблица 33.2.1

Какие чувства вызывает у вас сейчас российская политика?

Март 2013 года. N = 1600. В % к числу ответивших.

Более развернутый спектр отношений, многое объясняющий в массовом сознании, открывает табл. 33.2.1. Здесь выделяются три типа ценностных проявлений, образующие единый комплекс в общественном мнении: надежды (иллюзии государственного патернализма, составляющие позитивную базу легитимности власти), раздражение и разочарование (негатив патерналистских ожиданий) и равнодушие, отчуждение от власти (табл. 33.2.1– 33.2.2).

Таблица 33.2.2

Какие чувства вызывает у вас сейчас российская политика?