Лев Гудков – Возвратный тоталитаризм. Том 1 (страница 32)
Технология негативной мобилизации[112]
Антиукраинская политика Путина всего за два-три месяца полностью изменила атмосферу в российском обществе. Украинский кризис, как и всякая ситуация мобилизации общества, позволяет увидеть действие глубоких структур и механизмов социальной организации, которые в обычном, спокойном состоянии скрыты и плохо сознаются даже специалистами[113]. Эта мысль Ю. Левады сегодня особенно важна для понимания процессов, происходящих в России, а именно: внезапного выхода на поверхность примитивных механизмов коллективной консолидации вокруг власти, актуализированных пропагандой. Будучи резидуумами тоталитарных институтов, они – в искусственно созданной атмосфере чрезвычайного положения – предопределяют реакции массового сознания, реанимируют мифы, символы и язык советской эпохи, заставляя думать о незавершенности процессов распада СССР или инерции коммунистического прошлого.
Задача Кремля в случае с Украиной состояла не просто в том, чтобы блокировать «экспансию» или «экспорт» демократии и европейских ценностей в Россию, представив их как нечто глубоко чуждое «русским традициям и морали», но и дать массам устрашающий пример дестабилизации, неизбежной после свержения авторитарного и клептократического режима[114]. И следует признать, урок этот полностью усвоен: тотальный охват телевидением населения отражается в единообразии мнений, практически полном исчезновении каких-либо социальных или групповых различий в восприятии полученной информации и ее усвоении (
Поддерживаете ли вы лозунги: «Нет оранжевой угрозе!», «Не допустим Майдана в России!»?
Такой эффект «тотального» единодушия наблюдается либо в ситуации «возбужденного состояния» общества (его мобилизации перед внешней угрозой, чрезвычайных обстоятельств: катастроф, бедствий, несчастий), либо в ситуации полного безразличия и равнодушия к информационным стимулам.
Помимо этого, был задействован – уже после аннексии Крыма – еще один крайне важный символический мотив: Россия не просто защищает «своих» на востоке Украины, поддерживая «народное восстание» в Донбассе против «фашистской хунты» и армии «киевских карателей», но и возвращает территории и земли, традиционно принадлежавшие Российской империи. Она тем самым восстанавливает свою мощь, авторитет и влияние на постсоветском пространстве.
Поднятая волна национальной эйфории, гордости и патриотической солидарности не просто восстановили легитимность и доверие к действующей власти, но и, как можно полагать, стали ресурсом для сохранения авторитарного режима на неопределенно большой срок. Поддержка Путина после присоединения Крыма резко выросла: его действия одобряют 85–87 % россиян, оппозиционные настроения и критические голоса снизились до минимума; готовность голосовать за него на будущих президентских выборах поднялась с 28–30 % (декабрь 2013 – январь 2014 года) до 56 % в марте 2014 года и оставалась таковой до 2018 года (что обещает ему получение свыше 80 % голосов, если бы президентские выборы проходили в ближайшие к моменту опроса месяцы)[115]. Однако после пенсионной реформы поддержка Путина упала до 38–40 % (53–56 % от намеренных участвовать в голосовании) и держится на этом уровне вплоть до 2021 года[116].
Поддерживаете ли вы лозунги: «Нет оранжевой угрозе!», «Не допустим Майдана в России!»?
Националистический подъем привел к стиранию различий во мнениях и установках разных групп населения. Одновременно выросли и другие социальные показатели: тонус общественного самочувствия, массового оптимизма, одобрения правительства и даже парламента (чего давно не было – отношение к Госдуме, к российским политикам все последние годы было негативным и открыто презрительным), повысилась оценка деятельности других органов власти (например, полиции) и т. п.[117] Все это вместе указывает на редко фиксируемую в социологических исследованиях эмоциональную атмосферу общей консолидации, возникающую в результате серьезной угрозы всему целому или особых достижений власти, заставляющих людей переживать чувство взаимной сопричастности к чему-то, что выше их, выше частных интересов отдельных лиц. Это объединяет фрагментированный социум и придает обывателям сверхценное сознание своей национальной общности.
Восстановление такого рода интегрированности общества и консенсус с властью достигнуты исключительно за счет крайней примитивизации или даже архаизации массового сознания, отбрасывания общества назад, к предшествующим фазам социально-политической и культурной эволюции. Главный фактор этой негативной солидарности – антизападный ресентимент, резкое усиление антизападных настроений[118]. 87 % опрошенных в декабре 2014 года были убеждены в том, что страны Запада проводят сейчас враждебную по отношению к России политику (не согласны с ними всего 8 %). Центральный символический оппонент – США[119].
В чем, по вашему мнению, выражается враждебная политика западных стран по отношению к России?
Как вы думаете, почему Запад проводит такую враждебную политику по отношению к России?
Вокруг украинских событий начиная с января 2014 года развернулась настоящая информационная и пропагандистская война, в которой – с точки зрения российского обывателя – Путин оказался бесспорным победителем.
Кремлевская пропаганда нацелена на решение двух проблем, представлявших самую серьезную угрозу для путинского режима.
Одна из них связана с выходом из Евразийского союза Украины – второй по величине после России страны на постсоветском пространстве. Такое вариант развития событий означал серьезнейшие репутационные издержки для Путина, поскольку свидетельствовал о непривлекательности России как центра консолидации для новых государств. Даже особенно не акцентируя эти моменты, изменение политического курса Украины делало очевидными отталкивающие стороны российского режима: его претенциозный (настаивание на особой роли в мире, статус особой цивилизации, равнозначный Западу), репрессивный и антидемократический характер, неэффективность государства, приватизированного коррумпированной бюрократией и приближенными к Путину олигархами. Перспектива интеграции Украины в ЕС, пусть даже нескорая, обнажала суть путинского проекта, а именно: образование союза деспотических режимов под эгидой России, своего рода мини-СССР, облегчающего их изоляцию от мирового сообщества, создание из зависимых стран санитарного кордона на границах России и Европы.
Другая, еще более серьезная проблема заключалась в том, что народное восстание против коррумпированного режима Януковича (а именно так поначалу российским общественным мнением (
Вы согласны или не согласны с мнением, что на Майдане с декабря 2013 года по февраль 2014 года происходило народное восстание против коррумпированного режима В. Януковича?
Но к концу 2014 года доля подобных мнений заметно сократилась, и доминировать в общественном мнении стал конспирологический вариант.
Что, по вашему мнению, привело к кризису в Украине в конце прошлого года?
Весь смысл нынешней политики дестабилизации Украины заключается в том, чтобы дискредитировать силы демократической национальной консолидации и любым образом перенести недовольство российского населения с коррумпированной бюрократии на сторонников права, демократии и европеизации. Социальная демагогия, предложенная пропаганде политтехнологами, оказалась самым верным выбором: угроза социальной дезорганизации, возникающая после свержения авторитарного режима, больше всего пугает российское население, глубоко фрустрированное процессами распада институтов и падением жизненного уровня в 1990-х годах.
В ходе этой кампании можно увидеть четыре этапа, выделяемых в соответствии с последовательно выдвигаемыми программными тезисами.