Лев Гудков – Возвратный тоталитаризм. Том 1 (страница 20)

Рис. 11.1. Индексы отношения к США, Европейскому союзу и Украине

Дело не просто в активации конспирологического сознания, характерного для советского и постсоветского общества, бинарного восприятия реальности. Следует принять во внимание и более сложные, неочевидные смысловые связи между такого рода представлениями о Западе и конструкцией самого посттоталитарного социума (прежде всего отношение частного, маленького человека к власти, в особенности к ее персонифицированному образу). Представление о могущественной (капиталистической!) Америке, опутывающей весь мир сетью своих военных баз, агентуры, маскирующейся под гуманитарные фонды и организации, устраивающей «цветные революции» для утверждения правительств-марионеток, соответствует структуре тоталитарного сознания, воспроизводит глубинное, подсознательное ощущение зависимости собственного существования от чужой, недоброжелательной воли. За такого рода стойким антиамериканизмом или антизападничеством (в данном случае это одно и то же) скрывается убежденность в социальной неполноценности отдельного человека или недееспособности даже населения целой страны, общества, невозможности сопротивления подобной нечеловеческой и чаще всего – антигуманной – силе (тоталитарному государству)[66].

Проекция собственной усиливающейся агрессивности российского общества на внешний мир (чувство «враждебности» окружающих стран) оборачивается иллюзорным представлением о том, что за последние 10 лет уважение к России в мире увеличилось. Если в 2012 году так думали 25 % опрошенных, то в августе 2014 года – уже 44 %, напротив, доля ответов «уважение к России сократилось» снизилось с 32 до 22 %. Такое двойственное самообоснование российского общественного мнения ведет к тому, что всякая идея ответственности за развязывание кровопролитных конфликтов и боевых действий в Украине, провоцируемых и поддерживаемых кремлевскими политиками, вытесняется из массового сознания. 75 % опрошенных отказываются считать свою страну ответственной за гибель людей на востоке Украины (против 18 %), тем более признавать свою личную ответственность и соучастие в этом.

Сам по себе подъем аморфных и нерационализируемых националистических настроений и отсутствие их проработки в виде политических проблем отражают слабость и подавленность, неавторитетность интеллектуальных, культурных и научных элит, их зависимость от государства, сохраняющуюся по инерции от советских времен. «Элиты» этого рода[67], лишенные доступа к средствам массовых коммуникаций, практически не участвуют в обсуждении не только политических вопросов, но и шире – общественных (например, политики памяти), моральных, эстетических, религиозных и т. п. А это значит, что сохраняется или даже увеличивается разрыв между разными социальными группами, нарушены межгрупповые коммуникации в обществе, не ведется работа с соответствующими дискурсами массового сознания. Результаты интеллектуальной и духовной работы самых важных групп, держателей специализированных ресурсов знаний, техники мышления, истории не выходят за рамки самих этих групп, не оказывают влияния на программы политических партий и общественных организаций. В итоге массовое сознание довольствуется самыми расхожими стереотипами представлений о социальной реальности или абсорбирует наиболее часто повторяемые клише пропаганды. Их концентрация с течением времени оборачивается прогрессирующей патологией знаний о действительности, о самих себе и других. Накапливающиеся мифы и предрассудки в общественном мнении не просто обедняют картину современных процессов, но и ведут к умственной и моральной деградации, примитивизации общества, внешне выражающейся как архаизация социальных практик, структур власти и взаимодействия с ними населения. Действенность пропаганды (в тех случаях, когда она эффективна) объясняется тем, что она всегда опирается не просто на стереотипы и давно затверженные идеологические и речевые клише, но что отбор последних (их селекция и аккумуляция в массовом сознании, «осаждение» в рутинных слоях культуры повседневности) сам по себе соответствует семантике комплексов массового сознания. Раз приняв определение реальности (конструкцию реальности), структурированное в соответствии с комплексами неполноценности, ресентимента, ущемленности, страхов, фрустраций, подавленных желаний и тому подобного, далее массовое сознание работает только на подтверждение сложившейся картины реальности. Воспринимается только та информация, которая соответствует структуре пропаганды, и отсекается все то, что не укладывается в данную схему.

Респонденты на фокус-группах, проводимых в отделе качественных исследований «Левада-Центра» по проблемам текущей политики, в частности об отношении к присоединению Крыма к России и конфронтации в Донбассе, роли России в этом конфликте, ясно давали понять, что не хотят и слышать другой информации, кроме той, что транслируется центральными каналами российского телевидения. Приведу один отрывок из расшифровки такой дискуссии (декабрь 2014 года, состав участников: москвичи, высшее образование, занятость: сервис, мелкое предпринимательство, торговля; модератор – А. Г. Левинсон):

«Модератор: Откуда вы знаете то, что вы сейчас рассказывали?

Респондент: Первый канал. Общение с людьми.

М.: Какими?

Р.: Обычные люди, которые знают больше меня…

М.: Откуда они это знают?

Р.: Я у них не спрашивал, откуда они знают.

М.: Хорошо. А вам как кажется?

Р.: Как мне кажется? Я не знаю.

М.: А почему вы им верите?

Р.: А я им верю. Потому что то, что они говорят, с моим мнением совпадает.

М.: Мы с вами живем в Москве. Америка довольно далеко отсюда. Откуда много людей за этим столом так много знают о планах Америки?[68]

Р.: Средства массовой информации.

Р.2: Мы не можем знать. Мы можем предполагать.

М.: А почему вы предполагаете, что планы именно такие?

Р.: Все к тому идет.

М.: Что идет?

Р.: Раскол сначала Советского Союза предполагался. Потом предполагалось поделить Украину на три части.

М.: А кем предполагалось?

Р.: Просто обнародована…

М.: Кем?

Р.: Ну, правителями, историками, социологами, которые все это исследовали.

М.: Вы помните их фамилии?

Р.: Я смотрю лекции “Концепции общественной безопасности”. Это лекции Зазнобина.

М.: А кто такой Зазнобин?

Р.2: О, я в интернете тоже такое видела.

Р.: Ну, это известный историк. Исследователь.

М.: Он историк откуда?

Р.: Понятия не имею. Из Санкт-Петербурга, по-моему.

М.: Откуда он знает, какие планы?

Р.: Ну, это все собирается. Я понятия не имею, откуда знает.

М.: А почему вы считаете, что ему можно верить?

Р.: Потому что когда приводят примеры того, что произошло, объясняется фактами <…>

Р.3: Честно, я могу вам сказать. В ФСБ есть огромный отдел, управление, в котором все это стряпается. Для того чтобы люди не думали, что братья Ротенберги, Тимченко со своим миллиардами и Абрамович живут в Англии, которые ужасные и страшные <…>

М.: Итак, NN, откуда мы знаем о том, что хочет сделать Америка. Откуда?

Р.: Из средств массовой информации.

М.: А они знают откуда?

Р.: Ну, вот, предполагаем, что работают целые службы на это.

М.: Какие?

Р.: Чтобы преподнести эту информацию. Спецслужбы наши.

М.: Наши спецслужбы узнали, что хотят американцы?

Р.: Ну, может быть, предполагают, свои точки зрения… Не знаю, на самом это деле или нет, но…

Р.2: От знающих людей…

М.: Кто эти знающие?

Р.: У меня есть знакомые. Я считаю тоже. Совпадает.

М.: Откуда ваши знакомые знают…

Р.: Они близки к Государственной думе.

М.: А откуда в Государственной думе знают, чего хотят в Америке?

Р.: Значит, знают.

Р.: Не, ну я живу своим умом. Например, смотрю Евроньюс. Там с точки зрения Украины. Я же им не верю! А этим людям верю.

М.: Вы мне говорите, кому вы верите. А я спрашиваю, почему вы верите?

Р.: Потому, что это совпадает с моей точкой зрения. Я так считаю.

М.: А откуда у вас ваша точка зрения?

Р.: Ну, потому что я не верю, что США хочет добра России. В это я не поверю никогда.

М.: А откуда вы знаете, что США хотят зла России?

Р.: Это я всегда, с детства так считала. Во все времена две мировые державы всегда ведут между собой войну. Это такого не бывает, чтоб дружили.<…>

М.: NN, откуда Вы знаете о планах Америки?

Р.: Ну, о планах Америки я могу только догадываться. У меня нет инсайдовской информации из Пентагона. Но почитываю Живой Журнал время от времени. Люди пишут здравые мысли.

М.: Простите, а эти люди, откуда знают?

Р.: Во всяком случае, мне хочется им верить. А откуда они знают? <…> начнем с того, что у меня есть очень хороший друг в спецслужбах.

М.: А откуда спецслужбы это знают?