Лев Гиндилис – SETI: Поиск Внеземного Разума (страница 110)

Мы описали основные характеристики различных этапов технологической эволюции. А каковы ее закономерности? В основе техноэволюции, считает Лесков, лежат два принципа: принцип гомеостатичности, означающий повышение степени гомеостаза со временем, и принцип дифференциации, согласно которому эволюция КЦ сопровождается последовательной дифференциацией и усложнением ее внутренней структуры (и соответствующим увеличением потоков информации, используемых для управления ее деятельностью). Другой важной особенностью техноэволюции является ее интенсивный (а не экстенсивный) характер, т. е. эволюция определяется не количественным ростом показателей потребления энергии и ресурсов, а качественными изменениями при переходе с одного уровня развития на другой. Такое развитие достигается за счет перехода к более прогрессивным технологиям, обеспечивающим поддержание динамического равновесия с окружающей средой. На этом основании Лесков полагает, что существование цивилизаций II и III типа (по Кардашеву) маловероятно. На достаточно высокой стадии развития КЦ основным содержанием ее деятельности становится получение, обработка и распределение потоков управляющей информации. Такие цивилизации Лесков называет информационными. Нооунитарные цивилизации относятся к их числу. Наконец, важной особенностью техноэволюции является ее продолжительность. По оценке Лескова, она составляет 10³ ÷ 10⁵ лет[301].

Следующую стадию развития можно назвать посттехнологической эволюцией. Ранее рассмотренные уровни развития КЦ: 1, 2, 3 и 4, можно дополнить более высокими уровнями: 5, 6, 7,... Тогда посттехнологическая эволюция будет состоять в последовательном переходе между этими все более высокими качественно различающимися уровнями. О содержании этих уровней в настоящее время невозможно сказать ничего определенного. Тем не менее, постольку поскольку общие закономерности развития, справедливые для техноэволюции, сохраняются, можно заключить, что продолжительность посттехнологической стадии хотя и увеличивается по сравнению со стадией техноэволюции в несколько раз (может быть, на порядок), все же она по-прежнему остается существенно меньше возраста Метагалактики.

Особняком от моделей технологической и посттехнологической эволюции находится модель, основанная на некоторых парадоксальных физических гипотезах. Лесков так и называет эту модель — парадоксальной эволюцией. Примером может служить уже знакомая нам гипотеза о макро-микросимметрии Вселенной, о фридмонах и об информационном проникновении КЦ в другие квазизамкнутые миры (другие метагалактики). Лесков обращает внимание также на особенности пространства-времени вблизи черных и белых дыр и на возможность существования «мегагалактик» с совершенно иными физическими законами (ансамбль миров, о котором говорилось в гл. 3). Все эти гипотезы создают возможности для парадоксальной эволюции. Одна из таких возможностей была рассмотрена Кардашевым. Речь идет о путешествии КЦ в другие пространственно-временные миры с помощью ... черных дыр.

Рассмотрим такой мысленный эксперимент. Пусть в поле тяготения массивной черной дыры попадает корабль с космонавтами. Падая в черную дыру, он приближается к ее гравитационному радиусу. Для внешнего наблюдателя это длится бесконечно долго, для него корабль никогда не достигнет гравитационного радиуса. Но сами космонавты достигнут его за конечное (и притом весьма короткое!) время по своим собственным часам, измеряющим время в их собственной системе отсчета. Спрашивается, что будет с космонавтами после того, как корабль погрузится под гравитационный радиус? Если тело коллапсировало до бесконечной плотности, то, погрузившись под гравитационный радиус, корабль с космонавтами, в конце концов, достигнет области очень большой плотности и неизбежно погибнет. Однако существует возможность избежать этого. В некоторых случаях, например, когда коллапсирует электрически заряженное тело, сжатие останавливается под гравитационным радиусом задолго до достижения бесконечной плотности[302]. После этого начинается стадия расширения, тело выходит из-под гравитационного радиуса, и вместе с ним могут «вынырнуть» наши космонавты. Главная проблема в том, где они вынырнут? Ведь для внешнего наблюдателя время выхода из-под гравитационного радиуса, как и время погружения, бесконечно велико. Но если допустить, что существует множество пространственно-временных миров, множество «пространств», разделенных бесконечными временными интервалами, то космонавты могут вынырнуть в одном из таких миров — перед удивленным взором тамошних обитателей. Таким образом, заряженное коллапсирующее тело можно использовать в качестве «машины времени» для того, чтобы путешествовать в будущее. В области антиколлапса, где расширяющееся тело выходит из-под своего гравитационного радиуса («белая дыра»), цивилизация попадает в другой пространственно-временной мир и, пробыв в нем ровно столько, сколько ей нужно и интересно, она через черную дыру отправляется дальше, в следующий мир, путешествуя таким образом по бесконечному ансамблю миров[303]. Это будет путешествие без возвращения. Для того чтобы вернуться обратно, надо использовать топологические туннели (см. п. 1.15.3)— конечно, если они есть на самом деле.

Разумеется, приведенные здесь примеры дают лишь какое-то приблизительное представление о возможных путях парадоксальной эволюции. Истинное содержание ее может очень сильно отличаться от этих предполагаемых путей. Но может быть, все-таки некоторые черты эволюции угаданы здесь правильно?

Парадоксальная и посттехнологическая модели относятся к стохастической эволюции. Еще одним примером стохастической эволюции является космокреатика. Это модель эволюции, подразумевающая гипотетическую деятельность разума, направленную на фундаментальную перестройку структуры материального мира. Развитие космокреатики логично и неизбежно должно привести к автоэволюции разумной жизни, т. е. к целенаправленной перестройке самих разумных существ и эволюции коллективно! о разума КЦ. Мы обсудим эти модели в следующих пунктах. Три последние модели (парадоксальная эволюция, космокреатика и автоэволюция) Лесков объединяет в группу метанаучной эволюции. Это название подчеркивает, что указанные модели основаны на представлении о незавершенности современной научной парадигмы, которая отнюдь не венчает процесс познания, она лишь часть иерархически более высокой системы — метанауки; поэтому впереди нас ждут новые фундаментальные открытия, ведущие к радикальным изменениям естествознания и техники, и открывающие тем самым путь метанаучной эволюции. Отличительная особенность этой группы моделей состоит в том, что продолжительность соответствующих фаз развития КЦ может быть весьма значительной, соизмеримой с космологическим масштабом времени.

Упомянем еще о финалистских моделях (связанных с гибелью цивилизаций), которые Лесков также относит к стохастической эволюции. Они приводят к короткой шкале жизни КЦ — мы частично касались этой проблемы в п. 4.3.3, посвященном времени жизни коммуникативных цивилизаций. В результате анализа финалистских моделей Лесков приходит к выводу, что космические цивилизации обладают высокой устойчивостью по отношению к возмущающим факторам как внешнего, так и внутреннего происхождения. Это не означает, что гибель цивилизаций вообще невозможна, но вероятность такого исхода, как полагает Лесков, очень мала. Возможность предотвращения кризисных ситуаций, считает он, будет зависеть, в первую очередь, от уровня понимания проблемы, чувства ответственности и доброй воли разумных существ, образующих космическую цивилизацию и готовых отстоять свое будущее. При этом выход из потенциально опасных ситуаций КЦ будут искать, по всей вероятности, на пути интенсивного развития.

5.4.2. Космокреатика и автоэволюция.

...выведите их под ночное небо и покажите мерцание бесчисленных миров. Скажите — к этому творчеству ведет вас Владыка. ...Нужно готовиться быть сотворцами.

Проблема космокреатики и различные варианты космокреатической деятельности детально обсуждаются в философской книге Станислава Лема «Сумма технологии»[304]. Анализ проблем Лем начинает с сопоставления двух эволюций: биоэволюции и техноэволюции. Он находит многие общие черты. Характерная черта обеих эволюций — возрастание эффективности гомеостаза со временем. Это наглядно демонстрирует нам биоэволюция, и в этом же состоит характерная черта техноэволюции. В связи с этим Лем критикует оргоэволюционные представления, согласно которым будущее представляется просто как увеличенное настоящее. Чего ждал от будущего человек каменного века? — спрашивает Лем. И отвечает: огромных великолепных обточенных камней. Не так ли поступаем и мы, когда пытаемся экстраполировать свои достижения в Будущее? «Может быть, — пишет Лем, — высокоорганизованная цивилизация — это вовсе не огромная энергия, а наилучшее регулирование?» И дальше: «Социостаз не должен быть эквивалентен растущей энергетической прожорливости». Лем отмечает и существенные различия между двумя видами эволюции. Различие говорит в пользу Конструктора-Природы, по сравнению с Конструктором-Человеком. В этом смысле биоэволюцию можно рассматривать как более совершенный тип техноэволюции, творцом которой выступает более совершенный Конструктор. Однако Лем не спешит с таким выводом. Вместо этого он выдвигает лозунг: «Догнать и перегнать Природу!» «Великий Конструктор-Природа в течение миллиардов лет проводит свои эксперименты... Человек, сын матери Природы», наблюдая за этой неутомимой деятельностью, ставит свой извечный вопрос о ее смысле. «Вопрос, наверняка, безответный, — говорит Лем, — если человеку суждено навсегда оставаться вопрошающим. Иное дело, когда человек будет сам давать ответы на этот вопрос, вырывая у Природы ее сложные секреты и по собственному образу и подобию развивая Эволюцию Технологическую».