Лев Ганкин – Новая критика. Звуковые образы постсоветской поп-музыки (страница 47)
Если судить по комментариям к записям «Пути» и Grima на YouTube, российские и зарубежные слушатели сходятся в том, что обеим группам удается передавать атмосферу морозной русской зимы; вероятно, это происходит из-за того, что музыканты детально проработали материал на трех уровнях — аудиальном, визуальном и текстуальном.
Кит Кан-Харрис предлагает анализировать локальные сцены в измерениях конструкции и структуры[472]. Под конструкцией он понимает способы дискурсивного и эстетического конструирования сцен. Исследователь выделяет три типа конструкций: внутреннюю — то, как сами участники сцены формулируют свою уникальность; внешнюю, более важную, но не всегда очевидную для участников — то, как отличия этой сцены определяют люди извне; и, наконец, эстетическую — развитие узнаваемого музыкального и визуального образа, заметного как внутри, так и снаружи сцены. Создание конструкции этого типа либо становится осознанным процессом, как в случае с самомифологизацией норвежской блэк-метал-сцены начала 1990-х, либо происходит случайным образом.
В понятие структуры Кан-Харрис включает следующие аспекты: развитие инфраструктуры сцены, стабильность или долговечность (породит ли локальная сцена новые сцены и какое время будет независимой от других), дискретность, жанровые пересечения с другими сценами, объем культурного капитала и качество, количество и экспорт производимого контента. При этом исследователь указывает, что бывают группы, которые активно демонстрируют радикальный индивидуализм через отсутствие привязанности к сцене и нежелание взаимодействовать с другими музыкантами[473].
Говорить о формировании группами «Путь» и Grima локальных сцен пока рано[474], но можно рассмотреть, как работают три конструкции Кана-Харриса на их примере.
Оба проекта идентифицируют себя через русский язык и считают его одним из важнейших средств выразительности: «Множество российских групп таким образом [исполняя тексты на английском] теряет свое лицо. Мне кажется, это самый простой и самый тупой путь, который сразу отсекает множество возможностей для работы именно со звуком. Rammstein не звучали бы как Rammstein, если бы пели на английском»[475]. Впрочем, поскольку Grima и «Путь» по большей части используют экстремальный вокал, распознавание слов в их случае оказывается затруднено, а значит, и определить язык на слух в их песнях не так просто. Например, в одном из видеообзоров[476] клипа проекта Grima блогеры предполагают, что это французская группа, так как не могут разобрать текст, но отдельные слова напоминают им французский язык. Следовательно, в данном случае русский язык с точки зрения аудиального восприятия — это внутренняя конструкция. К слову, участники группы «Путь» принципиально используют только кириллицу в названиях песен и самого коллектива, что вызывает определенные трудности у поклонников из-за рубежа. В Сети можно встретить самые разные варианты написания слова «путь»: от переводов Path, Way, Pathway и транслитерации Put` до экзотического nyTb[477] — попытки воспроизвести кириллические знаки с помощью визуально похожих букв латинского алфавита.
Внешняя конструкция являет себя, например, в следующем красноречивом комментарии: «„Путь“ — это блэк, от которого веет не северными льдами, а русской зимой»[478]. Однако Дмитрий Яковлев, создатель проекта, утверждает, что при написании музыки он не ставил цель вызвать у слушателей зимние ассоциации — на формирование этого образа, по-видимому, повлияла обложка альбома «Песни смерти» с зимним пейзажем и тот факт, что альбом вышел зимой[479].
Интереснее же всего работает эстетическая конструкция, третья в классификации Кана-Харриса. Как и было сказано, звук гармоники оказывается коннотирован культурно и территориально: «First 3 seconds and I already know that it’s Russia!»[480] (и речь здесь вовсе не о русском языке), «Щемит и давит, но в итоге разливается родным теплом от нашего колорита»[481], «Музыка [группы] „Путь“ — это не просто post black под аккордеон, чтобы было чем слушателя удивить. Группе каким-то волшебным образом удается наполнить ее бескрайней славянской тоской; в ней четко ощущается влияние богатого народного фольклора и русский дух в целом. Ты будто читаешь одну из тех длинных эпических былин, которую мало понимать умом, ее надо обязательно прочувствовать»[482], — вот лишь три случайно выбранных комментария слушателей и рецензентов. Произведенный эффект музыканты закрепляют визуально: аккордеон, в отличие от других музыкальных инструментов, появляется во всех фотосессиях группы, а в видеоприглашениях[483] на концерты коллектива традиционно задействован только аккордеонист. Маскота группы «Путь» — смерть с гармонью — Андрей Ковалев называет лубочным образом: «Русский человек чувствует: „Да, вот где-то здесь мой лапоть лежит“»[484]. А в черепах-фонариках на обложке альбома «Песни смерти» и сценических декорациях, которые группа использует на концертах, многие считывают цитату из иллюстраций Ивана Билибина к сказке про Василису Прекрасную.
В случае с зарубежными слушателями включаются механизмы экзотизации: эти группы не просто притворяются чем-то далеким от обыденного, а «они действительно из леса», — как пишет один из комментаторов под видео группы Grima. Ее участники, скрывающиеся под псевдонимами Vilhelm и Morbius, оригинально подошли к популярной в мировом блэк-метале «лесной» теме. В рамках проекта они создают собственную мифологию: творчество ансамбля прославляет Гриму — могущественного повелителя сибирских лесов. Музыканты, надевая балахоны, деревянные маски и используя экстремальный вокал — нечеловеческий звук, — сами превращаются в лесных духов, которые транслируют миру созданный группой образ далекой Сибири. Эту визуальную линию поддерживает и логотип — изображение ели, из корней которой складывается название группы; в ряду типичных неудобочитаемых и, как правило, нефигуративных логотипов блэк-метал-проектов он сильно выделяется. В интервью Vilhelm говорил о том, что некоторые люди познакомились с музыкой проекта именно благодаря необычному логотипу[485].
Заключение
Кан-Харрис также связывает[486] появление народных инструментов и фолковых приемов в экстремальной музыке с попыткой исполнителей примириться со своим порой не самым комфортным для жизни и творчества местоположением и, возможно, даже испытать чувство гордости. Это подтверждают музыканты. Несмотря на материальные и бытовые сложности, участники группы «Путь» с любовью рассуждают о своем городе, не собираются переезжать и очень хотят развивать локальную сцену.[487] «Наше мировоззрение, наше чувственное восприятие — все это формировалось в определенном климате, природном, социальном. И мы хотим вложить это в нашу музыку»[488], — говорит Vilhelm из Grima.
Обе группы осознанно используют топонимы в названиях и текстах песен (например, «Enisey», «Siberian Sorrow» у Grima), описаниях и адресах аккаунтов в социальных сетях (a duo from the dark woods of Siberia[489], @pskovway[490]). В интервью[491] участники группы «Путь» отмечают, что им бы хотелось, чтобы люди ассоциировали Псков с ними. Это перекликается с примером Бьорк, который приводит в статье о российском музыкальном экспорте Марко Биазиоли[492]: создав специфический образ своей страны, певица проложила дорогу другим исландским исполнителям. «Путь» и Grima делают Псков и Сибирь брендами в рамках российского музыкального сообщества, а Россию — брендом в рамках глобального. Возможно, этот бренд будет работать и на будущие проекты из этих мест.
Лизавета Лысенко
Электричество, маскулинность, терпение: рок-музыка в символическом пространстве белорусского протеста
Родилась в Минске в 1996 году. Выпускница факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета и магистерской программы «Культурная и интеллектуальная история: между Востоком и Западом» НИУ ВШЭ. В настоящее время — аспирантка Школы исторических наук НИУ ВШЭ, стажер-исследователь Института гуманитарных историко-теоретических исследований им. А. В. Полетаева. Занимается исследованиями популярной музыки как составляющей исторической культуры: от роли ВИА «Песняры» в переосмыслении советского культурного наследия до репрезентаций национального прошлого у Einstürzende Neubauten.
Музыка, о которой идет речь в статье: https://www.youtube.com/playlist?list=PL7f_ywlsJjeOWleZbJu3K8-mXknhMAZVW
Белорусские протесты 2020 года уже стали одним из важнейших событий в истории страны — некоторые аналитики обозначили их как момент «рождения нации»[493]. Одна из отличительных черт движения сопротивления — его музыкальность: в «плейлист протеста» входит не менее десятка разных песен. Впрочем, самые востребованные из них были сочинены не в контексте последнего всплеска протестной активности в Беларуси, а намного раньше. Почему же именно эти песни стали такими популярными? Какие музыкальные особенности делают их созвучными идеям и настроениям протестного движения? В своей статье я попробую ответить на эти вопросы и продемонстрировать, как песни протеста становятся способом проявления политической агентности в публичном пространстве.