Лев Данилкин – Пассажир с детьми. Юрий Гагарин до и после 27 марта 1968 года (страница 25)

Алмазом, кохинором этой коллекции является опубликованный в таблоиде рассказ [12] некоей К. Шерстневой, позиционирующей себя как подругу и, в молодости, соседку Наины Ельциной – в девичестве Гириной: якобы будущий космонавт был женихом будущей вдовы экс-президента РФ. Слух распространился настолько широко, что Н. И. Ельциной пришлось публично опровергать его. Сама возможность этой комбинации кажется настолько курьезной, что биограф не находит в себе сил не упомянуть о ней; однако на этом мы перестаем тасовать колоду не вполне приличных карт из несостоявшихся невест Гагарина.

О том, что Гагарин всерьез задумывается в Оренбурге о женитьбе, рассказывают вовсе не только претендентки на его руку, сердце и фамилию. Так, лейтенант Акбулатов запомнил не только высокий профиль посадки Гагарина, но и ряд других подробностей. “Вот такой еще штрих, он обращался ко мне: «Товарищ капитан, мне бы вот в город». Не раз обращались ко мне с такой просьбой. Время было напряженное. Я говорил, ребята, вот закончите, потом будете отдыхать, сейчас главное учеба, финал – к финишу пришли. Какой тут отдых. «Да вот я жениться хочу». Я говорю: «Жениться я всем запрещаю, пока вы не закончите военное училище. И даже не подходите ко мне насчет женитьбы. Запрещаю жениться каждому. Успеете – это никуда не денется»”[17] [2].

Что касается женитьбы курсанта Юрия Гагарина на работнице оренбургского телеграфа, а впоследствии студентке медучилища Валентине Горячевой, которую сам он называл смешным словом “Валюта”, то по понятным причинам мы не можем обсуждать, была ли она “идеальной Гагариной”. Она, безусловно, была – в смысле: была при живом муже – женщиной не светской; держалась напряженно, скованно; ни на секунду не забывала о том, что ей следует быть осмотрительной; встречала журналистов с плотно сжатыми губами – и дочерей своих научила тому же.

Есть свидетельства, что она хорошо готовит; неудивительно при профессии отца: “Иван Степанович был большой мастер кулинарии, но особенно удавались ему беляши – любимое кушанье уральских казаков” [1].

Для нас важно, что ее мемуары – “108 минут и вся жизнь” (в соавторстве с прикомандированным журналистом из “Красной звезды” Михаилом Ребровым), которые, теоретически, могли бы стать откровением, – на самом деле можно читать разве что со спичками между век. Тем не менее в этой по-настоящему пуританской книге не без живости описана сцена их знакомства, состоявшегося на танцплощадке (дотошный писатель Нагибин в своих “Рассказах о Гагарине” щеголяет знанием деталей: “Во время танца запрещалось курить, толкаться, произносить вслух нецензурные слова; полагалось уступать дамам место на скамейке и приглашать к танцам не свистом или пощелком пальцев, а по всем правилам вежливости. Возле площадки продавалось мороженое, морс, ситро, а крепкие напитки были оттеснены к детскому городку” [11]). “Он пригласил меня танцевать. Вел легко, уверенно сыпал бесконечными вопросами: «Как вас зовут? Откуда вы? Учитесь или работаете? Часто ли бываете на вечерах в училище? Нравится ли это танго?..» Если откровенно, то первое впечатление от знакомства с Юрой складывалось как-то не в его пользу. Невысокий, худощавый. Голова большая, короткий ежик волос, торчащие уши. Говорит быстро, после каждой фразы как-то двигает припухшими губами, будто припечатывает слова. Сказать о нем подвижен – значит ничего не сказать. Кажется, будто он одновременно находится в разных местах” [13].

Существует, кстати, и менее каноническая версия той же сцены.

“…Девушка с сомнением посмотрела на очень уж невидного кавалера.

– Позвольте представиться, – курсант «Лысенький», рост метр пятьдесят шесть. Впрочем, через год, даю вам слово, будет метр пятьдесят семь, а может, даже метр пятьдесят восемь.

– Откуда же вы уверены, что подрастете? – рассмеялась девушка.

– Разве я говорил, что подрасту? – с веселым удивлением глядел на нее Гагарин. – Волосы за год отрастут на сантиметр, а то и на два. Вот и выйдет метр пятьдесят восемь!

Девушка снова засмеялась и приглашение приняла” [10].

Как бы то ни было:

“Потом был другой танец, третий…

В десять часов музыка смолкла. Он проводил меня до выхода (выходить за проходную училища им тогда не разрешали) и, словно мы уже обо всем договорились, сказал:

– Итак, до следующего воскресенья. Пойдем на лыжах” [13].

Но вместо лыж они пошли в кино, а на пресловутом “третьем свидании” – в гости.

В доме 35 по улице Чичерина в Оренбурге сейчас находится охраняемый государством памятник истории и культуры – Мемориальный музей-квартира Юрия и Валентины Гагариных, хотя на самом деле это квартира семьи Горячевых, а Гагарин прожил здесь после свадьбы всего лишь неделю[18].

Сам Гагарин называет в мемуарах две комнаты в коммуналке на шесть семей на втором этаже бывшего купеческого особняка “просторной жактовской квартирой”, то есть квартирой, входящей в жилищно-арендное кооперативное товарищество. Здесь демонстрируются книжка с “записью акта о браке”, с подчеркнутым “в браке не состояли”, чайный свадебный сервиз, вышитые В. И. Горячевой салфетки, лыжный костюм, туфли, охотничьи и рыболовные принадлежности, пикейное покрывало, кружка, из которой Гагарин пил кумыс, и деревянные лыжи – на которых они не пошли в тот раз, однако все-таки пошли в другой.

Именно здесь… Впрочем нет, мы должны воспроизвести еще один характерный армейский анекдот оренбургского периода:

“Гагарин, без пяти минут молодожен, спрашивает однокурсников:

– Братцы, два вопроса на засыпку! Вопрос первый: может ли сестра стать женой?

– Да ты что! Это ж кровосмесительство, уголовно наказуемое! – возмущается самый морально стойкий – Захаров.

– Молодец, курсант Захаров! Отличный ответ! – хвалит товарища Гагарин. – Теперь вопрос второй: может ли жена стать сестрой?

Этот вопрос ставит всех в тупик.

– Чепуха какая-то, а не вопрос, – высказал общую точку зрения Захаров.

– Ты меня разочаровал, курсант Захаров, – сокрушенно вздохнул Гагарин. – Даю правильный ответ: жена сестрой стать может. Доказываю: моя будущая жена учится в медицинском училище и по окончании – кем станет? Совершенно правильно: сестрой. И не просто сестрой, а сестрой медицинской.

– Ишь, куда вывернул! – решил взять реванш Захаров. – Но если так, тогда ведь и сестра стать женой может!

Гагарин задумчиво посмотрел на Захарова.

– И станет, – сказал он. – Только не твоей, курсант, не твоей!” [10].

…Так вот, именно здесь, на Чичерина, они и гуляли свадьбу.

В конце октября Гагарин, научившийся летать на Як-18 и МиГ-15Бис, имеющий налет 116 часов 41 минуту, в том числе 586 посадок [17], окончил училище по первому разряду. Две недели, пока аттестации рассматривались в Москве, в Министерстве обороны, курсанты “пребывали в так называемом «голубом карантине»”, то есть “в нетерпеливом ожидании офицерских званий” [1]. Именно в этом лимбе Гагарин узнает об успешном запуске спутника с собакой Лайкой (если можно считать успешным полет живого существа в один конец).

Наконец 5 ноября ему присваивают звание “лейтенант”, вручают диплом, значок “Военный летчик 3-го класса” и часы “Штурманские” (которые производились специально для выпускников Оренбургского училища [26]; именно они, что любопытно, были на Гагарине 12 апреля 1961 года). На свадьбу он явится в парадной офицерской форме: синяя фуражка с голубым околышем, синий же двубортный мундир с галунными погонами; черные ботинки, шитый золотом пояс [30].

Иван Степанович, отец Валентины, был поваром в санатории “Красная Поляна” (по версии Гагарина [1]; по другой – в ресторане “Астория” [16]), так что, надо думать, в списке праздничных блюд значились вовсе не только беляши. Известно, что Гагарины – Горячевы пригласили на свадьбу слепого баяниста – и он сыграл им “Вальс цветов”, “Березку”, “Амурские волны”, а также польку, танго и популярные в те время песни – “Подмосковные вечера”, “Катюша”, “Огонек”, “Земля целинников” [3]. По радио передавали выступление Хрущева на юбилейной сессии Верховного Совета СССР. Узнавшая “близкий и родной голос” Валентина простодушно пошутила: “Вот и побывал у нас на свадьбе Никита Сергеевич” [1].

В какой-то момент погас свет – вылетели пробки, и молодые, словно персонажи кинофильма, режиссер которого не имеет понятия, что ему делать с постельными сценами, остались в темноте.

Что, пожалуй, и к лучшему; дальнейшее обсуждение гагаринского брака невозможно; ограничимся лишь упоминанием о том, что литературные негры Борзенко и Денисов, на протяжении многих лет шлифовавшие вместе с Гагариным свой вечнозеленый бестселлер “Дорога в космос”, вспомнили, что незадолго до своей гибели Гагарин специально позвонил им и попросил вставить в книгу, в ту главу, где говорилось о его жене Валентине Ивановне, шикарную фразу: “Моя любовь, как перстень, не имеет конца”[19] [19]; история, которая в немецко-русских словарях могла бы, пожалуй, иллюстрировать непростое немецкое существительное Drachenfutter: подарки, которые делает виноватый муж, с тем чтобы вернуть расположение жены – буквально “корм для дракона”.

Почему Гагарин не зажился на жениной квартире? У новобрачного, закончившего училище по первому разряду, было достаточно причин остаться в Оренбурге – ему предлагали работать инструктором, предоставляли квартиру, его молодая жена продолжала учебу и не могла уехать. Однако все равно он отказывается от самого очевидного жизненного сценария – и уезжает служить в Заполярье.