Лев Белин – Травоядный. Том III (страница 37)

— Не понял, — сказал я. — Это что ещё за Дары? — Я глянул на Уггеля за их спинами.

— На меня не смотри, капитан, я о таком впервые слышу, — отмахнулся он, вытирая топор о штанину.

— Наши Дары! — сказал Криш.

— Дары наши! — вторил Эдра.

— И что за Дары?

— Наши.

— Наши, да.

Нет, они точно с прибабахом.

— Позвольте, я объясню… — попросил навигатор.

— Давай, объясняй, — согласился я. Сейчас он сделает всё, чтобы доказать свою полезность.

Старик труслив, но, похоже, в деле разбирается. Скорее всего, его я оставлю. Навигаторов среди нас нет, а моряки мы так себе — большинство даже плавать не умеет. Эти двое странные, но чутьё подсказывало: в них есть толк.

— Узы — это духовный Дар, он… соединяет два ядра души некой нитью. Они видят, слышат, чувствуют одновременно — два тела словно едины, — медленно рассказывал он, теребя пальцы. — А Новая ступень — это усиление… Все навыки, силы, выносливость, ловкость, восприятие — становятся сильнее с каждой ступенью. Этот Дар считается слабым, но… — Он замолчал.

— Продолжай.

— Узы, благодаря им, Новая ступень работает на двоих — в два раза больше силы.

Интересно. Дар, усиливающий сразу двоих, да ещё с возможностью общаться в пространстве. Несколько углов зрения, максимальный радиус восприятия. При правильном использовании — весьма полезно.

— Значит, Узы соединяют разумы, а Новая ступень усиливает связанных? — уточнил я.

— Да, только есть нюанс.

— Какой же?

— Посмотрите на них.

Криш увлечённо изучал свои лапы, будто видел их впервые, а Эдра покачивался из стороны в сторону, глядя то в небо, то на Уггеля. Они не выглядели пленниками — никакого волнения, беспокойства.

— Два разума воедино. Вдвое больше ощущений, боли, силы, — проговорил я. — Используя эти Дары, они сходят с ума.

— Да, рассудок не справляется с такой нагрузкой, — подтвердил пеликанид.

Вот оно как. Но для меня это ничего не меняет. Они будут полезны, пока не сойдут с ума окончательно.

Я глянул на остальных, стоящих на коленях: два матроса, один клерк — возможно, казначей, три воина и один…

— Эй! А ты кто на корабле? — бросил я вараниду с края.

У него была тёмная чешуйчатая шкура, глаза острые, взгляд непоколебимый. Сильный — это было видно по осанке, по тому, как он держался даже на коленях. Но я заметил ещё кое-что.

— Шкипер. Сур — моё имя, — ответил он. — Всё имущество в моём ведении. — Голос твёрдый, жёсткий, без высокомерия, лишь с холодной уверенностью.

— Сколько стоит твоя жизнь? — спросил я.

Он ответил, не задумываясь ни секунды:

— Десять золотых за двадцать дней.

В нём было то, что всегда жило во мне: алчность, присущая тем, кто знает цену своей жизни. Есть вещи, ради которых стоит умереть — семья, любовь, верность сюзерену. А есть вещи, ради которых стоит рисковать — деньги. Когда цель становится важнее высоких материй, ты начинаешь считать стоимость времени, шрамов, каждого вздоха. Деньги дают власть, уверенность, силу — ту, с которой приходится считаться. И он это понимал так же чётко, как я.

«Говорят, верность нельзя купить. Неправда. Всё дело в том, сколько платишь и кому», — подумал я.

— Даю пятнадцать.

— Согласен, — отозвался он.

— Остальных убить, — махнул я лапой и пошёл по палубе.

За спиной раздался шум: кто-то вскочил, но тут же одному снесли голову, других нашпиговали стрелами и ножами. Даже Сур мгновенно отработал своё — сломал шею соседу одним движением. В них не было ни толка, ни потребности. Я видел, кто бесполезен, а кто всё ещё цеплялся за старую гордость. Гордость — порок.

«Пятнадцать членов команды. Не так много, как хотелось бы, но и не мало, — размышлял я. — Есть навигатор, два парусных спеца — похоже, неплохо разбирающихся в корабельном деле. Или я слишком надеюсь на двух сумасшедших? Ну и шкипер, естественно».

Теперь нужно наладить работу на судне. И главное — выбрать квартирмейстера. Мне не хотелось возиться со всем дерьмом на корабле. Взгляд невольно упал на Уггеля. Он уже был воплощением этой должности — тот, кого будут бояться и уважать. Если бы не команда, по большей части состоящая из зайцев, ненавидящих хищников. С этим быстро не разберёшься.

Я вошёл в каюту капитана — просторную, пропахшую табаком и морской солью. Широкий стол у задней стены был завален бумагами, рядом — сундуки, шкафы, карты, книги. Всё нужно изучить. Первым делом я открыл сундуки. И, честно говоря, это было разочарование. Денег мало: около семидесяти золотых и двести серебряных. С учётом того, что шкипер берёт пятнадцать за двадцать дней, это почти ничего. Хреново, что сказать. Но были и плюсы: дорогое оружие — пара сабель с гравировкой и кинжал с рубином в рукояти, несколько ядер тварей, запас маринованных персиков. Пригодится.

Остаток дня я посвятил изучению корабельных журналов и дневников предшественника. Оказалось, «Скупая» — так звали корабль — занималась разным: в основном контрабандой, но не брезговала легальной торговлей с нейтральными портами и работорговлей. Пару раз даже пиратствовала. Весьма недурно.

— Только теперь у меня нет элементалов… В прямом столкновении нас разнесут на расстоянии, — пробормотал я, откинувшись на резном стуле, скрипнувшем под весом. — Сюда бы Фиро… Неужели ты правда помер?

Я встал и прошёлся по каюте, остановившись перед широкой настенной картой этого мира. Она была детальной: течения, торговые пути, пометки чернилами. Вглядываясь в неё, я находил слишком много совпадений со своим прежним миром.

— Что же это за место? Звёзды те же. Континенты другие, но в общем — похожие, — размышлял я вслух, проводя пальцем по изгибам берегов.

— Что сказала⁈ Да я тебе башку ушастую оторву! — прогремел рёв Уггеля с палубы.

— О, уже началось, — вздохнул я и направился наружу.

Шайя стояла с кинжалом в лапе, переступая по кругу, её глаза горели яростью. Уггель замер напротив, сжимая топор, его шерсть топорщилась от злости. Пятёрка зайцев окружили их, но в драку не лезли. Только я заметил, как Капюшон начал обходить волка по широкой дуге, пряча кинжал в рукаве. Вот почему мне нужен квартирмейстер — и почему Уггель пока им быть не может.

— Мы больше не рабы! Ты не смеешь мне указывать! — шипела Шайя, её голос дрожал от гнева.

— Иди ты нахер, ушастая! Кока зарубили, а жрать кто готовить будет? Других баб я тут не вижу!

— Как насчёт волчатины⁈ — бросила она и рванула на него.

Я в тот же миг потянул вихристую энергию и промчался по палубе! Её кинжал метнулся к его шее, а Уггель ударил топором! В этот момент Капюшон бросил кинжал в спину волка! Я рубанул ногой под колено Уггелю — тот согнулся, и лезвие просвистело над его головой. Тут же призвал дым, выпустив его на волю, и перехватил руку Шайи!

— Эй! Ты чего ещё…! — заорал он.

Я ухватил его за шею, а Шайю за уши, влил энергию в мышцы и со всей силы столкнул их лбами! Зайчиха отлетела, её бровь рассекло, кровь потекла по морде. У Уггеля начал заплывать глаз.

— Лучше? — спросил я, отряхивая лапы.

— Он хищник! — прошипел Капюшон. — Ты же тоже заяц, почему защищаешь его⁈ — крикнул он, сжимая кинжал у подбородка, будто ждал атаки.

На палубу поднялся варанид.

— Сур, — позвал я.

— Да, капитан? — отозвался он, выбираясь из люка.

— Уггелю и Шайе — двадцать плетей, — сказал я и глянул на Капюшона. — Этому — сорок.

— Как скажете, капитан.

— Теперь мы твои рабы, что ли? — ядовито спросил Капюшон.

«Похоже, мне всё-таки стоило его убить», — подумал я.

— Вы теперь в моей команде. Пока вы на этом корабле, ваши жизни принадлежат мне, — спокойно проговорил я. — Или ты хочешь оспорить моё право быть капитаном?

Я шагнул к нему. Он ощетинился, опустил плечи, но не отступил ни на шаг.

— Каждый на этом корабле может бросить мне вызов. Я приму его.

Шаги гулко отдавались по палубе, выстукивая ритм по доскам. Все смотрели, ловили каждое движение, каждое слово. Сейчас им придётся смириться с новой иерархией — не сильно отличающейся от прежней. Только теперь нет разницы — хищник или травоядный. Все они мои: их души, их тела.