Лев Белин – Травоядный. Том I (страница 58)

— АЛЕЕ… — попытался крикнуть я, и тут же ласка выдернула ткань из-под моих ног.

Я упал на спину, слова застряли в глотке, слева блеснул кинжал, я опрокинулся на другой бок. И тут ласка словно прошмыгнула подо мной, и я не заметил, как она обвила мои конечности, словно питон, обхватив шею одной рукой и замкнув на другой подобно замку, ногами перехватил вокруг живота, а длинный хвост обвил вокруг руки с кинжалом, прижав ту за спину.

— Кха! Кха! — я задыхался, воздух предательски покидал тело и не желал возвращаться.

Где-то продолжали слышаться звуки ударов, я чувствовал, как на лицо летят зумленные песчинки, как по телу попадают мелкие кусочки каменной крошки. Я пытался возводиться, перекрутиться, но он схватился мёртвой хваткой и с каждым движением сжимал моё горло и живот всё сильнее. Свободной рукой я бил, пытался расцепить его руки, оторвать друг от друга, и чем дальше — тем судорожнее и бессмысленнее становились мои попытки. Я заглянул внутрь себя, намереваясь использовать энергию души, но не смог найти нужного потока, только беспросветная тьма, словно она исчезла вместе с Дексом. Словно она никогда мне и не принадлежала.

Грохот вокруг затих. Всё замолкло. В глазах темнело. Я перестал понимать, что происходит. Моя рука ослабла и уже не пыталась высвободить тело.

«Получается, я сдохну вот так? Глупо, бесславно, от рук какой-то случайной ласки? Достойная ли смерть для убийцы? Скорее всего, да, — думал я в последние секунды, — А на кой-мне эта жизнь? Зачем я продолжаю бороться? Из-за естественной тяги к жизни? Разве мне нужно бороться? Я ведь и так сделал всё, что мог. Я ведь уже могу отдохнуть…»

Свет в моих глазах померк. Я почувствовал холод. Ровный, размеренный холод, обволакивающий внутренности. Сердце замедлилось. Один удар — два… три. Осталась пара. Наверное, пора.

«ХЕР ТАМ!!! — мысленно завопил я, — Один раз я уже сдох, так и не прожив жизнь! Я не желаю больше быть рабом! И даже смерти я подчиняться не собираюсь! У меня есть что предложить этому миру! Я дал обещание — я его сдержу».

В беспросветной тьме я увидел ещё более тёмный поток, он словно впитывал в себя мрак, поглощал его. Дымчатый, неестественный, тот второй поток, что покидал тела поверженных врагов. Я схватился за него и потянул на себя, попытался впитать!

— Что за херня! — услышал я сквозь тьму.

Свет ударил в глаза, шея была свободна, руки ласки оказались позади неё, хотя ноги всё ещё обхватывает туловище, а вокруг рассеивались дымчатые всполохи. Он попытался вновь схватить шею, но я вырвал руку, держащую кинжал, и та полетела навстречу его руке, окутывающей мою шею.

— ААААА-АААА!!! — завопил ласка.

Я отсек ему кисть одним ударом между суставами! Темно-алая кровь заливала маску, проникала в прорези для глаз! Жёсткий металлический запах ударил в ноздри! Я вывернулся, перекрутил тело, оказавшись с лаской лицом к лицу, тот попытался выпутаться, сбежать! Но я не дал ему и шанса. Окровавленный кинжал пронзил шею у самого основания, под кадыком, ударил по позвонкам и вышел с другой стороны, под небольшим углом! Я тут же выдернул его, ласка захрипел, совершенно не веря в происходящее, кровь начала заливать его лёгкие, он пытался кашлять, но выходил лишь отчаянный свист воздуха из дырки в горле. И вскоре из него вытекло два потока и втекли в меня.

Алем! Я вскочил и бросился в облако пыли, грохота ударов уже не было, и я подумал, что слепец не совладал, умер. Но вместо этого обнаружил лежащего лицом к земле медведицу, закованную в латы, с воткнутым в спину молотом шипастой стороной. А Алем спокойно стоял перед ним.

«Латы не повреждены, за исключением спины, до связок у него возможности добраться не было. Сам молот, должно быть, весит неприлично много, так что даже этому громиле приходилось управляться двумя руками, — размышлял я, рассматривая труп. — Он убил его его же молотом, а тот необходимо было ещё и отобрать, а я видел, как ревностно этот медведь относился к сближению, умел контролировать дистанцию. Да, в таком облаке пыли у Алема было преимущество, но чтобы пробить подобные латы, кольчужную рубаху за ними, затем подлатник и толстую шкуру… нужна сила не меньше, чем у самого медведида, — подумал я и посмотрел на Алема. — Как же ты это сделал, чертов слепец?»

— Разобрался со своим? — спросил он.

— С трудом, — ответил я. — Как тебе это удалось?

Он пожал плечами и ответил:

— Так же, как и тебе — чудом, — в его словах слышалась игривость, совсем не свойственная тому, кто только что впервые убил. — Нужно посмотреть, что с лисом.

«Значит, и за маской от него не скрыться… С каждой минутой я всё больше убеждаюсь, что его нужно прикончить, и что он был бы очень полезным соратником».

— Идём!

Мы забежали в дом, заставленный различными интерьерными приблудами. Вика мы обнаружили среди осколков бывшей гигантской вазы, стоявшей в углу. Он лежал не шевелясь, но сердце его билось вполне чётко. Всего лишь без сознания. Я снял с него маску, а Алем поднял его ноги и закинул на боковину стоявшего рядом дивана.

«Хочет увеличить прилив крови к голове — такое невольнику тоже знать не положено. Вопросов становится всё больше, а ответов — нет».

Я похлопал Вика по щекам, тот зажмурился, дёрнул лисьим носом, а затем резко вскочил и заорал:

— Где?! Где этот ублюдок?!

— Мёртв, — ответил я. — Алем с ним разобрался.

Теперь он совсем по-другому взглянул на Алема, в глазах его промелькнула осторожность, с некоторой опаской. Ну а я же думаю, что лучше пусть он знает, что хоть мы и зайцы, но вполне способны за себя постоять.

— Нужно снять кандалы и уходить, слишком уж много шума. Как бы все не сбежались посмотреть, чего стряслось, — сказал Алем и махнул на лестницу, соединяющую со вторым этажом.

Я быстро приспособил импровизированные ножны для кинжалов справа на ноге из нескольких тряпок, связанных между собой.

Мы молча поднялись по скрипучим ступеням, и в одной из помпезных комнат — громадной спальне с большой кроватью с балдахином обнаружили Фирса и Миллису.

«Что за херня?» — подумал я, смотря на развернувшуюся картину.

Миллиса сидела на краю кровати, её платье лежало рядом на полу, а на самой не было ничего. Лицо прикрывала кружевная маска с лёгкой вуалью, а шерсть на всём теле была выкрашена в тигриный окрас. Вокруг всю кровать усеяли шлюхи, томно ласкающие сами себя в неистовой похоти, среди них была и Лита, занимающаяся тем же, но меня она не волновала. Я мельком скользнул по их телам и лицам, покрытым синяками и ссадинами, но не было мне до них дела. Только до неё… Её глаза игриво рассматривали меня, но я нагло впился своими в каждый сантиметр её тела. Я видел пышные, словно две молодые дыньки, груди, покрытые коротким мехом, с розовыми сосками, талию, подобную песочным часам, каждый изгиб которой пробуждал естественное желание. Она закинула одну ногу на другую, не давая взглянуть на самое сокровенное, но от того моя похоть распылялась лишь сильнее. Всю картину портил лишь Кнут, нещадно вылизывающий пальцы её ног на пару с Фирсом.

— О, так вы живы! — сказала она, а голос её был подобен мёду. — На колени, милые! — скомандовала она, и я почувствовал, как ноги слабеют.

Алем, я и Вик, мы рухнули на колени, не в силах сопротивляться, я понимал, что это всё наваждение, морок, но эта мысль блуждала где-то далеко и уходила всё дальше. То, что я чувствовал сейчас, было не сравнимо с тем, что было в борделе. Это была истинная всепоглощающая страсть, бескорыстная любовь и богоподобное почитание. Я не смел и пытаться вырваться из морока.

— Ползите ко мне, но не Вик, ты можешь остаться на месте — мы же всё-таки друзья… — прошипела она, и мы поползли на четвереньках, словно животные, пальцы ощущали мягкий ворс ковра, а нос щекотал запах пота. — Что же мне с вами сделать? Вы втянули моего брата в эту отвратительную авантюру, а теперь до кучи и так непростительных преступлений прибавилось убийство двух патрульных… Теперь за дело точно возьмутся ищейки наместника… Они всё так не оставят. Но если я прикончу всех вас здесь, то и делу конец. А брату скажу, что мы с Виком еле выбрались, — шептала она, и каждое её слово казалось мне откровением. — Ну? Что думаете?

— Да! Ты права! Избавиться от нас! — замычал я, словно слабоумный, чётко понимая, что моя жизнь ничто в сравнении с её, даже мимолётным желанием.

— Как хорошо! — сказала она. — А ты чего молчишь? — спросила она у Алема, и я почувствовал бескрайнюю ревность. — Сними маску, хочу увидеть твоё личико. — приказала она.

Алем снял капюшон и расцепил пуговицы на тканевой основе позади маски. Она глухо упала на пол.

— Слепой?! — вскрикнула она и дёрнулась назад.

— Именно так, сучка! — бросил он и выхватил мой кинжал.

Глава 21. Чудовище или убийца?

Я попытался остановить Алема! Не дать коснуться моей богине, но он лихо зарядил мне с локтя и с кинжалом в руке набросился на неё! Они опрокинулись на обнажённых женщин позади, несколько шлюх слетели с кровати на пол с криками и стонами. Алем оседлал Миллису сверху, одной заткнув ей рот, а другой приставил мой кинжал к горлу!

— Я убью тебя! Изрежу, выпущу кишки и ими же удушу! — кричал я в неистовой злобе, но не мог и двинуться, хотя каждая мышца вопила.