Лев Белин – Травоядный. Том I (страница 20)

– Вам нужно разобрать это здание! Времени до заката, а иначе останетесь без ужина! – прорычал тигрид с оборванным ухом и выколотым глазом. – Хорт! – бросил одноглазый, и мелкий койотид подбежал к нему с раболепным выражением на юной морде. – Пойдёшь с ними внутрь, понял?

– Но, сэр, миазмы… – проскулил тот.

Рядом с ним рухнул тяжёлый изогнутый меч, похожий на ятаган, но с более широкой кромкой и самим лезвием. Другой тигрид, как две капли воды похожий на первого, оказался позади.

– Ты слышал моего брата! – прорычал тот с искажённой от гнева мордой.

Койотид весь сник, сжался, и ноги его пошли ходуном. Он сглотнул и вновь сделал попытку договориться:

– Я… понимаете… там же…

Первый тигрид ухватился его ручищей за шею сзади и приблизил свою испещрённую гнилыми клыками пасть к его уху. Что-то сказал, и тут же бедолага будто смирился, принял свою судьбу, а тот ехидно улыбнулся.

– Вперёд! Начинайте с верхних этажей, если не хотите оказаться погребенными! – приказал один из братьев.

Мы побрели за нашим жалким надзирателем, тщедушным койотом, что вчера уже пытался нами помыкать, внутрь. Первым оказался широкий холл с двумя изогнутыми лестницами, ведущими наверх, но одна была разбита, торчали стальные прутья, и всюду были разбросаны куски камня. На сколах было видно странное вещество – тёмное, уже засохшее, – скорее всего, кровь, только странная. Мозг запульсировал, я будто уже видел что-то подобное. Но воспоминания отказывались подчиняться, я даже не мог понять, в каком из миров видел эту кровь.

Вонь стояла страшная, многие заткнули носы и жмурились, глаза щипало. Воняло трупами и чем-то сладко гнилостным, выворачивающим желудок.

– Давайте наверх! Там же прошлая группа оставила инструменты! – пытался командовать мальчишка, но голос его так и сквозил неуверенностью.

Невольники лениво начали подниматься по ступеням. Такие, как мы, очень хорошо чувствуют слабость и не стесняются ею пользоваться. Ведь чтобы не сдохнуть, раб должен хорошо понимать настроение своих хозяев.

Кулаки сжались. Я вперил взгляд в громадный пролом в стене, и через него я видел высокую и широкую башню, не меньше сотни метров. Где-то там сидел наместник – властелин этого города, наш хозяин. Тот турнир, о котором говорил Ронт, он же будет скоро, раз он так рисковал и нервничал. Мне нужно быть готовым к сражениям, но куда лучше, если я сумею убраться отсюда до того.

– Давайте быстрее! Ваши жизни зависят от этого! – визжал койотид, словно капризный ребёнок, неспособный добиться своего, но слова не сильно трогали невольников. – Я… я! Быстрее!

В конце концов мы поднялись на следующий этаж. Два длинных широких коридора раскинулись по обе стороны. Но если один был вполне опрятен, с красивой лепниной, гладким блестящим паркетом и бюстами неизвестных мне зверлингов. В то же время другой был полностью разрушен: паркет превратился в перепаханное поле из досок и щепок, стены полнились проломами, потолок обваливался, покрытый трещинами. И тёмных следов странной крови было всё больше, на брошенных мечах и кинжалах, наконечниках переломанных копий и погнутых щитах. Но трупов уже не было.

– Туда! – приказал койотид, указывая на дальний конец разрушенного коридора.

Но зверлинги хмурились и не двигались, они знали, что это за чёрная кровь, и совсем не хотели к ней приближаться. А глаза жалкого надзирателя наливались кровью, руки дрожали, он истерично завопил:

– Вперёд! Вы… вы… – он, казалось, сделал невероятное усилие ради следующих слов, – все е***ий скот! Я перережу каждую глотку, если не задвигаетесь! – он выдернул короткий клинок из ножен.

Взгляды невольников стали вмиг жестокими, хищными. Тела их напряглись, вырисовывая пучки закалённых тяжёлым трудом мышц, кто-то зазвенел цепями, но вовсе не стремясь выполнить приказ, а обступая кайотида. Он был один и не понимал, что рабы понимают лишь язык силы. А если ты слаб – ты мёртв.

– Так веди нас, командир! – послышался ехидный голос из толпы.

– Кто это сказал?! – бросил он, ощетинившись.

Я медленно вышел вперёд, остановился перед толпой лицом к нему. Он поглядел на меня и сглотнул. Он что-то почувствовал и отступил на шаг.

– Подай нам пример, уважаемый надзиратель! – голос мой был сладок и наполнен желчью.

– Как ты смеешь мне указывать?! – рявкнул он и сделал шаг навстречу, выставив меч перед собой.

Я медленно сделал несколько шагов, подстрекаемый звоном кандалов и клокочущей кровью. Моя грудь почти коснулась острия меча, я уверенно стоял перед ним. Жестокая, по-юношески уверенная улыбка забралась на мою морду. Я заговорил мерно, растягивая слова:

– Го-спо-дин, я не смел вам ука-зыва-ть. Это ли-шь жа-а-лкая мольба.

Позади послышались смешки.

– Мы невольники. Мы трусливый скот, не так ли? У нас нет ни достоинства, ни смелости, чтобы ступить вперёд. Но если нас проведёте вы, мы не посмеем перечить, – с лёгкой улыбкой сказал я и поклонился, одновременно подвигая пальцем клинок в сторону.

Взгляда же я не отрывал, смотрел ему прямо в глаза. А в них я видел плескающийся страх: перед другими надзирателями, перед зверлингами за моей спиной, перед самим коридором. И его мозг с невероятной скоростью взвешивал и обдумывал дальнейшие слова. В это время толпа позади начала давить, приближаться.

– Хорошо! Я поведу вас! – с трудом сказал он, обливаясь холодным потом.

Клинка он не убрал, но развернулся к коридору. Я бы с лёгкостью мог бы сейчас переломить его шею. Может даже с другими нам удастся разобраться с оставшимися двумя надзирателями. Есть шанс пробраться в лагерь и поднять восстание. Но это было желание Декса, я же осознавал наши реальные шансы.

Трусливый койотид медленно пробирался сквозь разбросанные деревяшки и груды камней, он старательно избегал прикосновений к тёмной засохшей крови. А мы следовали за ним. Я шёл сразу позади, а все остальные за мной.

Похоже, я недооценивал Декса, как бы не печально было признавать, но часть слов, сказанных ранее, были под его влиянием, и из него может выйти толк. Он способен вести за собой, воодушевлять. А это стоит много, особенно если использовать умело. С этим я бы справился.

Спустя десяток минут мы преодолели чертов коридор, и невольники медленно приступили к работе. Кто-то забрался выше и принялся разбирать крышу, другие же разбирали завалы в коридоре, открывая себе доступ к предстоящему разрушению и избавляясь от хлама, изгвазданного в крови. Многие замотали лапы найденными тряпками, бывшими дорогими накидками, хорошей детской одёжей и невесть чем ещё.

А я пробрался в один из классов рядом, окна которого выходили на дорогу. И увидел, как внизу развалились те тигриды. С этими ушами грех не пошпионить. Делая вид, будто чем-то занят, я внимательно внимал разговорам двух братьев:

– Ха-ха! Он же чуть не обоссался! – говорил порывистый голос, принадлежавший, похоже, тому, что был с ятаганом.

– Тебе стоит быть более сдержанным. Нам не стоило его так опускать на глазах у этого скота. – говорил другой, уверенный, волевой.

– Да он сам нас уговорил своими вы***нами. Пошёл бы сразу – проблем бы не было. Даже пробуждение не прошёл, а пытается что-то сказать, мудак.

– Нам всё равно перед командиром отвечать, если зайчики с ним что-то сделают.

– Да нашему командиру похер на этого мелкого ублюдка, его явно к нам привязали не без причины, – ехидно и порывисто отвечал он. – За какие это делишки непробужденного отправляют в надзиратели?

Непробужденного? Что это значит?

– Что-то серьёзное. Но по его манере – он из родовитых. Так что, скорее всего, долги. Если уж денег не хватило на парочку рабов для корма, – без особого желания ответил другой. – Если с ним покончат невольники, то он и так был не жилец. Такой слабак вряд ли сможет кого прикончить, разве только одного из зайчиков, – он слегка усмехнулся, но продолжил серьёзно: – Закончили, нам нельзя об этом говорить.

Эти болтуны тоже не бесполезны. Всё это имеет смысл. Пробуждение. Убийства. Корм. Я уверен, что та энергия, что я поглотил, убив Тату, и есть так называемый корм. Похоже, в этом мире силу действительно можно забрать после смерти противника. Да не так, как проповедовали дикие аборигены, а по-настоящему.

«Жаль, я уж подумал, что особенный, – отметил я. – Хотя это было бы не слишком честно».

И к тому же им запрещено говорить об этом. А это ещё интереснее. Есть пара мыслей, и одна хуже другой. Но этот мир способен на любую жестокость. Хотя не думаю, что мой родной был лучше. Те же яйца, только в профиль.

– Вот и я говорю. – ответил тигрид. – Кстати, тебе не кажется, что это дерьмо начало происходить слишком часто, да ещё чтобы они забрались так глубоко? Ну, я про набеги тварей.

– Уже не кажется. Все об этом шепчутся. Твари всё чаще нападают внутри города. Да ещё и стремятся сожрать молодняк. На школу вон нацелились.

– Избавляются от будущих конкурентов, хах! Они, возможно, не так глупы, – с лёгкой взволнованностью ответил порывистый голос.

– Закрой-ка пасть, братец. – бросил другой. – Наместник сейчас явно не в духе, так что не стоит плеваться тем, из-за чего тебя могут повесить.

– Но ты должен согласиться – всё это дерьмо как раз из-за наместника. Это он нещадно рубит джунгли. А твари, словно ревностные сучки, за своё будут рвать.