Лев Белин – Таверна в другом мире. Том 3 (страница 16)
— Пахлава что ли? — спросил я.
— О! Слышал, такое в столице делают. Но у нас называют Фистуклу Сарма. Хотя там и с другими орехами бывает.
А вот название в голове отозвалось, но хоть убей — не мог вспомнить подробностей. И ладно, вторая закуска. Но перед тем всплыло сообщение:
— Ха, какой странный эффект, — удивился я. — И как это работает?
Но Телан решил ответить сразу же.
— Смотри! — крикнул он.
Он схватился пальцами за щёки и потянул. Кожа на лице невероятно растянулась, раза в три больше нормального. А в конце он ещё и улыбнулся а-ля Джокер, что даже немного пугало.
— Только как это использовать, вообще не представляю, — сказал он, отпустив щёки, и те довольно быстро приняли исходное состояние.
— Уж не знаю, почему именно такой эффект. Ладно скользкий или гибкий, но растяжение. Хотя не стоит недооценивать подобное.
— Думаешь, имеется смысл? Ну кроме… — он задумался.
— Он не растянется, только кожа же, — покачал я головой.
— Эх! А такая мысль имелась!
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — А толк-то имеется. Своеобразный, но вполне реальный. По крайней мере, слышал я об одном зверьке — медоеде. Так вот у него есть похожая способность, и в животном мире она неплохо помогает. Говорят, что, если его схватить за спину, он без проблем может повернуться да вцепиться уже в тебя.
— Звучит опасно.
— Оу, ты не представляешь, насколько, — решил я не продолжать о способностях этого зверя.
«А если приготовить медоеда? Это же что за эффекты должны быть? — на миг задумался я. Но вспомнил, насколько больше был обычный волк, а уж каким в этом мире может быть медоед… — Брр… Не, я ещё пожить хочу… Но мысль-то интересная. Особенно если знать, что в редких случаях их действительно готовят. Правда, скорее как вынужденную меру. Но сам факт заслуживает внимания.»
И так странно всё сложилось, что только в этот момент у меня начала складываться идея: «Насколько же сильный эффект может дать дракон?» Я и раньше задумывался, но сейчас мысль немного уходила от экзотического вкуса и проникала в более практичное русло. Насколько сильные эффекты можно получить с помощью еды? Насколько редкие можно добыть ингредиенты? При том, что мне уже было известно, начинала кружиться голова от перспектив.
Я даже невольно глянул на Грома, а тот на меня вопросительно.
— Не бойся, тебя есть не буду.
— Пщ-щ?
— Можно дальше? — умоляюще спросил Телан.
— Давай, — кивнул я и взял кружку с грогом.
Одно то, что в этом мире существовал грог — меня не сильно смущало. Особенно зная, что тут обитают и другие попаданцы с Земли, и скорее всего с самых разных эпох. Да и он вполне мог сложиться в любой из миров, не такое уж редкое дело. Те же драконы же как-то оказались в нашем мире да в разных культурах, что никогда не встречались.
«И впрямь, а откуда стало известно о драконах на Земле?» — задумался я.
Поднёс кружку сначала к носу, вдохнул аромат. Прямо в нос ударила тёплая волна сладковатого дыма выдержанного рома, похожего на запах старого дерева и карамели. За ним потянулись лёгкие, яблочные нотки сидра, в которых угадывались тёплые специи: палочка корицы, пара звёздочек бадьяна и, кажется, гвоздика.
— Хм, попробуем, — сказал я, оценив аромат, хотя готовился к худшему.
Сделал первый глоток. На языке напиток был обманчиво мягким. Яблочная кислинка и лёгкая сладость сидра первыми обняли вкус, но тут же их оттолкнула мощная, бархатная сила рома. Она не обжигала, а глубоко и надолго согревала изнутри, оставляя за собой долгое, пряное послевкусие.
— Есть тут что-то ещё…
И думалось мне, это тот самый неизвестный мне ингредиент — пыльца сонной бабочки. Её нельзя было распознать ни по вкусу, ни по запаху. Она проявила себя иначе: по телу разлилась тяжёлая, приятная истома, будто на плечи мягко опустилось тёплое одеяло. Мысли замедлились, стали вязкими и плавными, как дым от потухшей свечи. Суета дня отпустила, и мир вокруг стал мягким, нерезким и бесконечно далёким. А может это лишь алкогольный флёр, у него эффект похожий.
— Ну, не напиток богов. На любителя, но я бы не отказался провести зимний вечерок под подобное, — рассудил я, — а эффект хороший, и в то же время — даже опасный. Крепкий сон, значит, а если кто-то нападёт? Надо быть осторожнее, — внутри немного похолодело.
При всех плюсах эффектов бывает и такое. Как обоюдно острый меч. И ведь подобное встречается нередко, даже мои навыки требуют что-то взамен. Пусть не все, что радует.
— Ха-аа! — выдохнул Телан и с ударом поставил свою кружку. Он уже успел уплести половину паштета, намазанного на гренки, и довольно лыбился. — Как думаешь, уже можно спуститься за добавкой?
— Я думаю, что не стоило всё выпивать одним залпом, — укоризненно сказал я. — Денег не дам.
— Нет, ну я же не совсем бродяга, — оправдался он, вставая и подтягивая штаны. — Не вернусь через пять минут, отправь за мной кабана.
— Хрю? — вопросительно издал Фунтик.
— Только не дракона, а то он в драке меня бил чаще, чем противников!
— Хрю-хрю! — с готовностью подтвердил кабанчик.
— П-щ-щ… — равнодушно прошипел Гром.
— Ладно, удачи, — улыбнулся я. — Тогда и мне возьми.
— Замётано!
А для меня пришло время паштета. Гренка лежала передо мной на тарелке — тёмная, ржаная, щедро посыпанная крупной солью и тмином. На ней горкой нанесён тот самый паштет, и его вид сразу выдавал немного иные ассоциации, но это уже сугубо профессиональная деформация. Он не был идеально гладким, а скорее как тот, что я когда-то учился готовить для Говядины Веллингтон в Лондоне. Более рыхлый, живей, словно рийет, и в его неровной текстуре угадывались обещания самых разных ощущений.
— Хотя рийет тоже неверно, всё же там скорее про консервацию. Хотя русской кулинарной традиции это поближе. Вообще, больше всего подойдёт — спред. Всё же это тоже про намазывать. А уж если совсем углубиться, то — икра, грибная икра, да.
— А-аа-ах… — зевнул Фунтик.
— Да, вот о чём говорила хозяйка, прося оставлять поварские комментарии при себе…
Я откусил. Первым делом хрустнула обожжённая корочка гренки, и тут же её пронзила прохладная, маслянистая нежность паштета. И понеслось… Глубокий вкус лесных грибов, где белый король задавал тон, а остальные — подпевали ему сложным хором. Но это была не просто грибная мощь. Сквозь неё пробивался тонкий сельдерей, луковый конфит и травы, делая вкус объёмным и свежим.
— Вкусно, — кивнул я, до того, как ощутил финальный штрих — светящиеся лепестки люминосвета, использовавшиеся тут в качестве украшения.
Их лёгкая, почти лимонная кислинка вскрыла всю эту земляную сытность, как луч света вскрывает пылинки в тёмной комнате. Та деталь, что превращает блюдо в искусство.
— А ведь это готовил весьма нетривиальный повар. Он будто подражал, как бы, кухне таверны. В то время, когда тут явно ресторанная база, — и эта мысль так и продолжала крутиться в голове, даже когда я подвинул к себе основное блюдо.
И прямо на моих глазах кожа постепенно начинала светиться. Мягкий свет тут же заинтересовал Грома, тот приземлился на стол, едва не перевернув миску с похлёбкой. Начал сначала разглядывать кожу, а затем и обнюхивать.
— Так, Гром, — серьезно сказал я. Он посмотрел внимательно. — По столам лазать нельзя. Давай на плечо, — хлопнул я по плечу.
Дракончик понимающе вспорхнул и уселся на плече.
— Молодец, — похвалил я.
И наконец, пришло время похлёбки. Пар от глиняной миски тянулся густой и душистой струйкой, пахнущей морем и в то же время — речным берегом. Я зачерпнул деревянной ложкой густую, почти как рагу, массу. Бульон был мутноватым, наваристым, явно загущенным мукой, и в нём плавали ломтики картофеля, кусочки рыбы и тёмные ленты водорослей.
Первым на язык попался карп. Его мясо было плотным, волокнистым, требовало небольшого усилия. Вкус — простой, ясный, рыбный, без изысков. Напор и целеустремлённость. Основа, которая несла на себе всю тяжесть бульона, как несущая стена. Прямое движение вперёд. И следом ощутил слегка йодистый, солоноватый и плотный вкус водорослей. Они придавали то самое ощущение моря — лёгкое, беззаботное, но таящее в себе невероятную глубину.
— Неплохо, очень неплохо…
Потом ложка наткнулась на что-то нежное, почти рассыпающееся. Рак. Его белое мясо таяло во рту, отдавая сладковатым, чуть кремовым оттенком. Оно не противостояло бульону, а мягко в него вписывалось, обволакивая и смягчая напористость карпа. Гибкость и безопасность. Умение отступить, чтобы сохранить суть.
— А это что такое? — спросил я, об этом ингредиенте хозяйка не говорила.