Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 4)
Здесь, в этом времени, секс не являлся чем-то особенным. Это было естественное, привычное желание, далеко не всегда привязанное к чувствам. И даже беременность Даны нисколько не охлаждала пыл Канка, который, может, и не осознавал, почему его так влечёт к ней.
«А я… тоже смотрю на неё как-то так?» — я взглянул на Уну, та неожиданно тоже смотрела на меня. Но быстро отвела взгляд.
Но следующие слова Канка заставили меня и всех остальных быстро отбросить все мысли:
— … и Великие Рога!
На этих словах Белк вздрогнул, все напряглись. Никогда ещё за эти месяцы не обращались к иному высшему духу, кроме как к Белому Волку.
— Даруй нам быстрые ноги! Даруй крепость костям нашим!
— Канк! — оборвал его Белк.
— Эй! Я не иду за рогатым! — гаркнул Ранд.
— ТИХО! — рявкнул я. — В нашей стае не только волки! И на охоту идут не только волки! — я посмотрел на Тар-Ага, для которого это была первая настолько серьёзная охота. — И если ещё один дух поддержит стаю — так тому и быть! Силы это не убавит, а лишь вдохнёт новый ветер!
— НО…! — попытался влезть Шанд-Ий.
— Молчать! — бросил я. — Пусть говорит! — и посмотрел на Белка.
Тот метался, не знал, как реагировать. С одной стороны — традиции, с другой — Канк. Но быстро сделал свой выбор:
— Продолжай, — сказал он, и Шанд-Ий с хмурым выражением сел обратно.
— Белый Волк и Великие Рога! Два духа, что ведут две стаи! Оставьте свою вечную погоню и помогите детям вашим вернуться с добычей! Мы даруем мясо и кровь, даруем кость и шкуру! Прошу вас! — он вознёс руки к небу, и всё словно стихло.
— Хоп! Хэй! — запел Белк. — Хоп! Хэй!
Бам! Бам! Бам!
Я начал бить себя по груди и бедру!
Тар-Аг подхватил, и полился звук его простой дудки. Тонкий, порывистый и неровный свист, что вплетался в общий звук.
— А-ууу-уа! Ха! Ха! Ах! — потянула Уна, и тут же к ней присоединились Ака с Шайей.
Запела и Дана, совсем не так, как женщины волков:
— Яха-аа-а! Хау-уу!
Бам! Бам! Бам! Остальные тоже начинали бить, словно не в силах отбросить влечение первобытной музыки.
— ХА-У! ХА-У! ХАЙ! — загудел Ранд, смирившись с происходящим.
Не пел только Шанд-Ай. А я всё бил и бил! Бам! Бам! Бам!
Вака всегда верил, что Белые Волки — высшее племя. Что все иные — добыча, не более. И я не хотел, чтобы и нашу группу настигли подобные мысли. Может, этот неосознанный, неловкий манёвр Канка ради привлечения внимания женщины будет тем самым толчком для нового племени. Стаи, где волк и олень живут вместе.
— ХАЙ! ХЭЙ! — пел надломанно, ещё звонко Канк.
БАМ! БАМ! БАМ!
Костёр выпустил сноп искр в полуденное небо. Звуки разлетались и терялись в расщелинах скальной стены. Они отражались от крон деревьев и путались меж хвои. Этот мир ещё не слышал такой странной, непонятной песни, где сплелись голоса, что не должны были петь вместе.
— А-ууу-уа! Ха! Ха! — стонала Уна, смотря на меня.
И я сам запел гортанно и хрипло:
— ХА-У! ХАЙ! ХА-У! ХАЙ!
Неотрывно смотря на неё, я тонул в звуках, тонул в её взгляде.
Не помню, чем кончилась та песня. Мы уже шагали вниз по склону. Помню только поцелуй. Горячий, почти обжигающий. И жар, растекающийся по груди, забирающийся в желудок и спускающийся ниже.
«Наверное, я больше не могу обманывать ни их, ни самого себя», — так я подумал, обернувшись и глянув на неё. И вновь повторил шёпотом:
— Я вернусь…
Глава 3
Пока я лежал на склоне оврага, в нос то и дело забирался резкий аромат скипидара и крепкий хвойный дух дегтя. Они раздражали, едва не нервировали. Глаза и так слезились от холодного ветра, что рвался в долину с Великой равнины и обрывал всю эту вонь в тот миг, когда она только-только намеревалась перевалить через бугорок и побрести дальше по долине.
По правую руку лежал Белк — тяжелый, грузный, со своим громоздким копьем, которое сделал еще давно вместе со своим наставником Гормом. Покрытое на удивление изысканной резьбой, оно не знало горя в его руках. Он часто протирал его горячим жиром, сушил, если намокнет, и вовремя менял наконечник.
В этой огромной детине я был уверен больше, чем в самом себе. Сколько ни думай, а без него я бы, скорее всего, помер. Разве это не тот человек, которого каждый мечтает видеть среди друзей? Да, признаться, я был бы не прочь обзавестись и таким врагом — честным с самим собой и остальными, справедливым и твердым. От него не ждешь удара в спину: такие идут в лоб и смотрят в глаза, когда говорят.
— Ха… ха… — выдыхал я облачка пара, что уже покрывали жухлую траву испариной. — Как там Шанд-Ай? — спросил я у него.
Он едва вытянул голову, глянул в сторону и опустился обратно.
— Сидит, ждет. Рано еще, — ответил он.
— Хорошо, — кивнул я, ощущая, как сердце колотится подобно птице в клетке.
Азарт, возбуждение и предвкушение разгоняли кровь и держали мышцы в напряжении.
— Шайя, глянь Ийя, — попросил я девушку по левую руку.
Ей я еще не доверял так, как Белку, да и вряд ли когда-нибудь настал бы такой момент. Доверие — штука сложная. Хотя, если не приглядываться, их вполне можно было издалека спутать друг с другом. Она была словно его уменьшенная копия. Но как бы ни удивился современный человек, она вполне считалась едва ли не самой красивой на стоянке. Эдакая местная «Венера» из Холе-Фельс: большая грудь, широкие бедра — идеал доисторического мужика.
Она тоже вытянула бычью, совсем неизящную шею, глянула, вернулась обратно. При всей грузности это движение было подобно потоку воды — единое и мягкое, словно кошка потянулась. Такой вот складывался контраст.
— Тоже на месте, ждет, — отозвалась она.
Шанды сидели в засаде. Они были загонщиками, если еще можно было так выразиться. Их главная задача — первая атака. Она должна была пройти на большом расстоянии от цели, чтобы тот не понесся на них влобовую, а ринулся к нам. В это же время братья должны были помчаться по бокам — благо у носорогов отвратительное боковое зрение, их интересовало лишь то, что впереди.
«Ну, был бы я многотонной махиной, тоже не оглядывался бы», — подумал я.
Но именно это и было их главным недостатком. Шкура на ногах, боках и животе тонкая — даже обычный дротик способен ее пробить. А уж наши, с узким утяжеленным наконечником и крепким оперением, и подавно влет добирались до легких. И главное — бежать им было некуда. В любой из сторон их встретил бы брат с рогатиной, а мы с флангов осыпали бы их из атлатлей.
«В этот раз все должно пройти гладко, — думал я, вспоминая нашу ужасную охоту на Великие Рога. Для данной же охоты я старался продумать все. Даже с Рандом провел немало увлекательных часов, но их тактика сводилась к таким же броскам копья в расчете, что одно из них пробьется к внутренностям либо удастся повредить сухожилия на задних лапах. Каким бы великим и страшным ни был этот зверь, подобная тактика будет активно использоваться в будущем. Как показала история, именно этот зверь — едва ли не лучшая добыча для копьеметалки, исходя из соотношения риска и выгоды».
Наверное, я старался сам себя подбодрить. Ну а что: время шло, нервы тянулись, а они не железные. Тут еще до бронзы никто не добрался.
Я услышал шепот — это Тар-Аг что-то говорил Шайе. Он вообще был тем еще баламутом. Вечно дергался, хватался за все подряд, да до конца не доводил. Ну и перед женщинами все хвостом вилял, только толку — они ведь тоже не на всех подряд прыгают. Не знаю, может, и впрямь какое-то подсознательное влечение к сильному, что способен защитить… А может, что-то на биологическом уровне… Но как-то дамы в стае не были им вдохновлены.
«То-то он так на охоту рвался, — думал я. — А теперь лежит-дрожит. Стоит ли женщина того?»
И наверное, для мужчин оно того стоило. Что-то было единым и тут, и в том мире, откуда прибыл я. Успех у женщин здесь был таким же критерием успеха, как те шкуры на плечах или костяшки да камни в волосах.
— Заткнись… — прошипела на него Шайя. — Лей под себя!
— Тихо! — прошипел я, хоть нас вряд ли услышали бы с такого расстояния. — Чего ему?
— Не надо… — попытался он сказать.
— Ссать хочет, — отозвалась девушка.
Тар-Аг посмотрел на меня с надеждой на то, что я махну рукой и он побежит в ближайший куст. Но как только мы залегли тут, вставать уже было нельзя. И дело здесь не в том, что нас мог заметить зверь, а в банальной дисциплине.
Я медленно покачал головой, и Тар-Аг искривил брови, выдохнув. Ничего страшного, мыло есть — постирает. А уж стыдить никто не будет: тут подобное не принято. Не на охоте.
— Двинулись, — шепнул Белк, и я прильнул к земле.
Выглянув, я увидел, что шерстистый носорог прошел условный ориентир — небольшой кривой кустарник. Как только это было сделано, братья оказались с ним на одной линии, а затем двинулись, сближаясь и оставаясь едва видимыми для зверя. Они скрывались в жесткой осоке, за карликовыми деревьями.
«Вниз», — показал я жестом, и все тут же спустились, перемахнули через траншею и приготовились. Шайя уходила левее, Белк правее, а Тар-Аг — к краю траншеи. Там ждала своего часа тонкая тлеющая лучина, пропитанная дегтем и жиром. Когда я махну вниз и переберусь, он подожжет «жидкий огонь».