Лев Белин – Новый каменный век. Том 4 (страница 13)

— Я лишь тот, кто говорит с духами, — холодно ответил Сови. — И в этот раз Белый Волк сказал мне, что стае нужен новый Горм.

— Ты, лживая старая гиена… — прохрипел Горм с ухмылкой. — Никогда ты не слышал Белого Волка. И всё, что лилось из твоего рта, — хуже нутра животного мешка. И вы все… все вы… — Горм пошатнулся, взгляд поплыл.

«Что с ним? Грибы? — заволновался я. — Если он умрёт здесь, вот так — мне не уйти».

— Горм, а уже и стоять не можешь, — произнёс Вака, тихо доставая кинжал из-за пояса. — Стае не нужны слабые волки. Не нужны те, кто не понимает, чего на самом деле желает Белый Волк. Зверь, что несёт клыки, живёт лишь пока способен разорвать ими глотку добыче и чужому волку. А нет их — нет и добычи. Он более не достоин дара духов. И какой здоровый волк будет кормить безногого? Чему научит щенка слепец?

Я видел, как изменился в лице Шанд-Ий. Не думаю, что он не знал об этих идеях Ваки. Но теперь они обрели вес, стали реальными. Похоже, он не знал о плане Ваки. Значит, ещё есть возможность.

— А ты разве не станешь тем самым волком? И твоя шкура потеряет былой цвет… — с трудом выдавил Горм.

— И я тогда уйду. Но оставлю тех, кто знает, куда ведёт тропа. Это мой дар — Белому Волку.

Горм двинулся раньше, чем я успел моргнуть.

На этот один миг он больше не был похож на больного, ослабевшего человека. В этом рывке, в этом зверином броске вперёд было всё, что когда-то делало его вождём. Кулак, сжатый для удара, зубы, оскаленные в немом крике.

Бам!

Кулак ударил Ваку в грудь, того отбросило, но Горм тут же влетел в него всем телом! И они проломили полог шалаша и вылетели наружу!

Все тут же кинулись из шалаша в дыру.

— Сейчас! — шепнул я Канку.

Все ломились к выходу, и я воспользовался этой толкотнёй, чтобы сместиться ближе к краю. И прихватил Канка за руку. А когда вылетели на улицу, Вака уже стоял на ногах, раскинув руки, будто только что разжал объятия, в которые его заключили. Лицо его не дрожало, дыхание не сбилось. Он был готов биться.

«Куда⁈» — горела мысль, пока глаза искали промежуток между людьми.

Горм же поднимался медленно. Ладонями упёрся в землю, колено подтянул, пошатнулся. Шкура на плече съехала, обнажив впалую грудь, и кто-то из женщин охнул. Люди начали смыкаться вокруг них кольцом, мешая мне пройти.

— Горм отринул волка! — голос Сови перекрыл шёпот толпы. Шаман стоял у самого края круга, вскинув руки с растопыренными пальцами. — Вака бросил ему вызов! За имя! За имя, что может нести лишь тот, кто ведёт стаю!

Я шагнул назад, рассчитывая обогнуть шалаш, так как впереди было никак не пройти.

И тут же передо мной выросла физиономия Харта. Широкие плечи, тяжёлые руки, сложенные на груди. Чуть сбоку Шако смотрел не на бой, а на меня.

«Они и не собирались нас отпускать», — понял я, скрипнув зубами.

— Вака желает, чтобы ты посмотрел, — сказал Харт спокойно.

Я остановился. Канк замер рядом — я чувствовал его напряжение, его готовность рвануть, но сейчас это было бессмысленно. Я повёл взглядом влево — там, за спиной, маячил ещё один охотник с копьём в руке. Дальше, ближе к шалашу, стояли двое юнцов, ещё не охотников, но постоянно крутящихся рядом с Вакой.

Не уйти… Чёрт!

— Тогда я посмотрю, — ответил я, глядя в глаза, а затем повернулся к кругу.

В центре круга Вака обвёл взглядом людей. Он смотрел на них так, будто уже победил. Будто всё, что сейчас произойдёт, — лишь формальность, ритуал, которому он милостиво позволяет свершиться.

— Два ножа! — голос его прокатился над головами. — Мне и Горму!

Вождь наконец выпрямился. Стоял, шатаясь, но стоял. Глаза его блестели — лихорадочно, безумно, но ясно, незамутнённо мороком грибов.

— Мы прольём кровь в дар Белому Волку! Сегодня стая найдёт нового Горма… — Вака выдержал паузу, и в ней было всё его торжество, — … или потеряет Ваку!

Сови шагнул в круг. У него в руках был свёрток, с которым он стоял и в шалаше. Развернул неторопливо, почти торжественно. В свете костров блеснуло чёрное — два ножа из обсидиана.

«Подготовился, подонок… — и всё-таки меня это задело. — Вака хотя бы честен», — подумал я, смотря на шамана.

Один нож он вложил в руку Ваки. Тот принял его, не глядя, — пальцы сами легли на рукоять.

Второй Сови швырнул Горму. Нож провернулся в воздухе, блеснул и упал в пыль у ног вождя. Горм нагнулся, пальцы его дрогнули, когда он подбирал оружие.

«Горм! — кричал я про себя. — Держись!»

— Шанд-Ий, — голос Шако прозвучал совсем рядом, и я дёрнулся. — Приведи остальных охотников. Пусть видят, как стая встретит нового Горма.

Шанд-Ий мелькнул у меня за спиной.

«Надеюсь, я не ошибся в нём», — подумал я, глядя, как удаляется его спина.

Вака же не спешил. Он чуть согнул колени и смотрел на Горма так, как сытый хищник смотрит на добычу, которая уже не уйдёт. Нож в его руке лежал ровно, остриём вниз, будто он вообще не собирался им пользоваться.

Горм двинулся первым. Тяжело, неуклюже, всей массой — как медведь, которого загнали в угол. Он рубанул ножом сверху, вкладывая в удар остатки силы, но Вака даже не отступил. Он просто сместился в сторону, чуть-чуть, на ширину плеча, и клинок рассек воздух там, где мгновение назад была грудь вождя.

— Медленно, — сказал Вака негромко, почти ласково.

Ещё и издевается… Нет, нельзя выходить из себя. Пусть играет, чем дольше, тем больше шансов, что появится подходящий момент.

Горм развернулся, ударил снова — наискось, пытаясь задеть бок. Вака даже не дрогнул, снова отклонился, и тут же, будто играючи, провёл лезвием по предплечью Горма.

Полоска крови выступила мгновенно. Горм дёрнулся, но не вскрикнул. Только зубы сжал так, что желваки заходили под скулами.

А Вака уже отступил на шаг. Он смотрел на свою работу — на алую нитку, что тянулась от локтя Горма к запястью, — и на губах его играло что-то похожее на удовольствие.

— Помнишь? — спросил он. — Тогда ты мог меня убить. Одним ударом, всего-то. Я лежал, язык не слушался, руки тряслись. А ты стоял и смотрел. — Вака облизнул губы. — Новый Горм! — воскликнул он.

Горм молчал. Он дышал тяжело, всей грудью, и плечи его ходили ходуном.

Вака шагнул вперёд — легко, плавно, будто танцевал. Горм поднял нож, пытаясь прикрыться, но удар пришёл снизу, из-под руки, и вторым порезом лёг на бедро. Глубже. Шкура расползлась, и тёмная ткань штанины начала набухать влагой.

— Слабый, — констатировал Вака, отступая. — Ты всегда был слабым.

Я стоял, вжав спину в невидимую стену, и ждал.

Харт не отходил. Шако тоже. Они смотрели на поединок, но каждый третий взгляд — на меня.

«Ничего, — подумал я, — терпи. Твоё время ещё придёт».

Но время тянулось медленно. Я смотрел на Горма, на его располосованные руки, на кровь, что уже заливала шкуру, и внутри меня что-то сжималось. Не жалость. Нет. Жалость здесь — роскошь, которой я не мог себе позволить. Хоть это я уже понял. Но он… не заслужил такой смерти.

— Нужно что-то делать, — шепнул Канк. Губы его почти не двигались, и, если бы я не стоял рядом, не разобрал бы ни слова.

— Жди, — ответил я так же тихо.

— Чего?

Я не отрывал взгляда от круга. Вака снова ушёл от удара, снова чиркнул ножом по плечу Горма, оставляя новый алый росчерк.

— Поймёшь.

Канк замолчал. Я чувствовал его нетерпение, его желание рвануть и нестись куда глаза глядят, главное — подальше. Но благо терпел.

Горм снова бросился вперёд. Это уже не было атакой — это была агония. Тяжёлое тело, потерявшее слишком много крови, двигалось по инерции, и Вака просто шагнул в сторону, как тореадор, пропускающий быка. Нож Горма распорол воздух, он пошатнулся, едва удержался на ногах, и тут же получил новый удар — по спине, вдоль хребта.

— ААА-ААРГХ!!! — взревел Горм.

А Вака уже стоял напротив, поигрывая ножом.

— Ты должен был убить меня тогда, — повторил он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на искреннее недоумение. — Я лежал. Беззащитный, как дитя. Ты мог взять камень, нож, просто палку — и всё.

Он шагнул ближе. Горм отступил — и пошатнулся, потому что ноги уже не слушались.

— Но тебе не хватило духа даже на это, — Вака покачал головой, и в этом жесте было столько презрения.

Он усмехнулся, и усмешка эта была страшнее любого крика.

— И поэтому ты наконец вернёшь мне дар, что должен был быть моим много зим назад!