Лев Белин – Новый каменный век. Том 4 (страница 15)

Я отвернулся и увидел Зифа.

Он стоял впереди, на краю стоянки, растерянный, с копьём наперевес.

— Беги, Зиф! — заорал я, не сбавляя скорости. — Беги!

Но он не побежал.

Вместо этого Зиф шагнул вперёд и заревел!

— ААА-АА-АГРАА!

Так может кричать лишь зверь, что в один миг лишился всей своей стаи. А ею для него был — Горм.

Он кинулся параллельно! Ринулся на Ваку без всякого страха!

А я летел дальше по лугу, близился к спуску под стихающие крики. Когда я обернулся перед тем, как спуститься, — Зиф уже лежал без движения. Меня никто не преследовал. Только Вака смотрел на меня, стоя у тела самого преданного Горму человека.

— Прости меня, Зиф. Ты был достойным мужчиной… — сказал я напоследок и кинулся вниз.

Я мчался, спотыкаясь о корни, скользя по мокрой траве, срываясь и снова вставая. Воздух свистел в лёгких, сердце колотилось где-то в горле, и только одна мысль билась в голове: «Я всё ещё жив!»

Глава 7

Казалось, ещё недавно закат окрашивал прогалины криволесья в багровые тона, как уже едва можно было рассмотреть то, что находилось на расстоянии вытянутой руки. Искать остальных в таких условиях было крайне опасно, потому я решил ждать рассвета. У нас было условленное место, где мы рано или поздно должны были встретиться, — первая река, точнее её нижний порог, что сворачивает к равнине. Это место было достаточно далеко от луга и укрыто кустами ивы.

— Надеюсь, с ними всё будет нормально… — прошептал я. — Ранд едва может идти, а с ним лишь Ака. И Ветер… где он сейчас? — выдохнул я и ощутил укол в сердце. Зиф — мёртв. Тот, которому вообще было плевать на все эти интриги. — Нет, я не видел, как Вака его именно убил. Он просто лежал. Возможно, травмирован, но вряд ли мёртв. Всё же он неандерталец и будет покрепче любого кроманьонца. И лишить общину, ещё и мастера по камню, в нынешней ситуации не в интересах Ваки. Как минимум, ему нужен кто-то того же уровня умений.

По крайней мере, за Белка, Уну и Шандов я не сильно беспокоился, они уж сумеют уйти. Надеюсь, и Канк с ними. Думаю, они быстро нагонят Ранда.

— Да уж, как ни готовься, но если у жизни свои планы, ничего ты не изменишь, — шептал я, спускаясь ниже, попутно не забывая оставлять метки на стволах редких деревьев костяным ножом. Нельзя потерять обратный путь, а тут это как пить дать. — Горм мёртв, — осторожно сказал я. — Мёртв.

Я ещё не мог до конца осознать, что всё изменилось всего за пару мгновений и несколько слов, что разделили мою новую жизнь на до и после. Теперь нам придётся решать все проблемы самостоятельно. Нет никаких запасов, а любая травма лишит нас большой доли добычи. У нас не было ресурсов и того уровня умений, что были рассеяны в общине.

«Тут свет от углей будет практически не видно, — рассуждал я, забираясь под корневище вырванного дерева. Оно было повалено по диагонали, стволом по ветру, и немного в сторону спуска, что так и норовил стащить его вниз. Но остаточные корни ещё держали корявый ствол. — Хотя не думаю, что Вака решится на преследование. Точно не ночью. И даже завтра вряд ли стоит ожидать погони».

Пока я собирал самые крупные деревяшки, валяющиеся рядом, думал о том, чего ожидать и как действовать дальше. Хоть страх старательно выводил перед глазами искажённую морду Ваки, разум упорно противостоял наваждениям. Я перебирал разные варианты и исходы, но в большинстве всё сводилось к тому, что преследования не будет. Его же хитрость и смекалка сыграли с ним злую шутку. Он привёл на стоянку «медведей» и в один миг потерял едва ли не половину доступных ему охотников. Если он сейчас возьмёт оставшихся и отправится за нами, ничто не помешает медведям забрать всё, что имеют волки, сопротивление просто некому будет оказывать. А сами медведи не рискнут помочь ему в этом деле, ибо на них не мог не произвести впечатление наш побег. Как и на Ваку, что только укрепляло мои выводы.

«Первобытный фугас оказался весьма эффективным, — довольно подумал я. — Думаю, он обязан был произвести неизгладимое впечатление на Ваку и остальных. Огонь, что может прилететь с неба, — такое нельзя игнорировать. Да и работа фустибала, что разом лишила его второго по силе охотника, тоже имела вес».

Весь мой план, как бы сумбурен он ни был, заключался не только в вызволении Канка и Уны, но и в демонстрации силы, да нанесении определённого урона, чтобы оградить нас от преследования. Харт точно выведен из строя, если не убит. Шако тоже получил серьёзную рану. До сих пор перед глазами его окровавленное лицо…

— Нет, он будет идиотом, если пойдёт за нами. Их мало, а у нас дальнобойное и опасное оружие. Это он знает. Общину оставить он не может, сейчас там куча проблем и неясностей. Плюс медведи и ночь, — шептал я, стараясь придать мыслям веса через слова.

А тем временем уже выкопал ямку для очага, чтобы уберечь его от сильного ветра с равнины. Сложил туда палки и сухие ветки, достал мешочек, что каждый охотник носил у сердца. Там были пирит и кремень, немного сухого трута и мха, пропитанного жиром. Этакий походный набор. И потратив несколько минут, уже оказался в совершенно ином месте. Свет огня осветил корни, отбросил тени и рассеял тот тягучий, первобытный страх человека перед тьмой.

— Тепло… — выдохнул я облачко пара.

Мне казалось, что я ещё долго не засну, думая о произошедшем и том, что ждёт впереди. Но Морфей сжалился надо мной, мягко приняв меня в свои объятья. Он стёр все тревоги, скручивающийся в узел желудок и наваждающую жажду. Сквозь дрёму я ещё недолго слышал, как шуршит хвоя, как покачиваются ветви и как где-то далеко воет волк.

И всё прокручивал мысль, что так и не хотела теряться в этой первобытной симфонии: «Я всё ещё жив».

Утром я сразу отправился в путь. Каждый шаг, каждое движение было увенчано максимальной осторожностью и вниманием. Какие бы выводы я ни сделал вчера, но Вака уже доказал, что не всегда реально предугадать его действия. Но чем дальше я удалялся от луга, чем ниже спускался к нашим привычным угодьям, тем легче становилось на сердце.

— Так, ещё минут тридцать хода, — прошептал я, прикасаясь к старой метке на дереве. — Только я не вижу следов. Надеюсь, что они просто пошли верхними метками, а не случилось чего.

Путей к тому самому повороту горной реки было несколько. Так мы добирались до участков, где ставили верши, да и разграничивали сектора для охоты. Выстраивая эдакую карту местности, которую теперь придётся покинуть надолго.

Пока большинство общин движется вверх за стадами, мы решили действовать иначе — отправиться вниз. Для нашей группы это было куда эффективнее. Всё же большее количество добычи на лугах достигается только за счёт большой группы. А нам такое недоступно, стада нашей группкой не погонишь. А внизу сейчас уже созрели ягоды, начинают идти грибы. Дичи там хоть и меньше, но всё ещё достаточно. А главное, многие хищники тоже отправились за стадами. Если найдём хорошее место, с густым полесьем, с доступом к реке и удобным подъёмом за камнем — мы можем остаться там надолго, до того, как окрепнем для похода к Древу.

«Но отправиться к нему придётся. Малая группа слишком ограничена в возможностях, — понимал я. — И к тому моменту я уже успею развить нашу группу в качественном смысле, чем можно привлечь к нам других».

— Только и у Ваки теперь есть новаторские методы и устройства. Он непременно будет их использовать. Болас, праща, атлатль… У него уже есть всё, чтобы на голову опережать другие общины. Единственное ограничение — нынешний состав его общины. Мало охотников, много стариков и женщин, которых приходится обеспечивать. И эти проблемы он точно решит у Древа.

И вдруг я увидел тёмный силуэт меж деревьев. Тут же прильнул к земле, спрятался за ближайшим деревом. Из оружия у меня был только нож. А силуэтов становилось больше. Один, два, три…

«Наши? — подумал я, всё ещё не способный разобрать издалека. — Странно, они идут со стороны реки, а не к ней».

И только когда те приблизились ещё, я рассмотрел эти тёмные пятна, что сначала меж деревьев показались мне людьми в шкурах. Кроны не позволяли увидеть, что это и не люди вовсе…

«Пещерные медведи!» — вспыхнуло понимание в унисон сердцу. Я крепче сжал костяную рукоять ножа, будто он мог мне как-то помочь.

Я старался даже не дышать, но при этом не мог отвести взгляда. Хоть пещерные медведи и были практически полностью травоядными, это никак не уменьшало их опасности. Особенно исходящей от матери со своим потомством.

Она вышла на открытое пространство первой — грузная, необъятная туша, покрытая свалявшейся темно-бурой шерстью, с ярко выраженным горбом на загривке и массивной, словно вырубленной из камня головой. Её маленькие, глубоко посаженные глаза настороженно ощупывали склон, а мощные передние лапы с когтями-серпами, казалось, способны были без усилия разделить меня на две отдельные самостоятельные части.

И потомство это — уже не несмышлёные медвежата, а монстры весом примерно в триста килограмм, вероятно, третьего или четвёртого года. И уже сравнимы со средними взрослыми европейскими бурыми медведями. Да и виднелся ярко выраженный половой диморфизм, ведь они уже немногим были меньше матери. Но в их угловатых, ещё не набравших полную медвежью ширь фигурах угадывалась не та грузная уверенность старой зверины, а тревожная, напряжённая сила подростков. Они держались плотной группой, то и дело тыкаясь влажными носами в бока друг другу, и их дыхание вырывалось из пастей белыми клубами пара. Мать замерла, приподняв морду, и я вдруг остро понял, что эти пятеро, включая её саму, составляют единый механизм, готовый смести всё на своём пути ради защиты молодняка.