Лев Белин – Новый каменный век. Том 3 (страница 33)

— Убил главного охотника? Зачем? Это же…

— Глупо? — спросил Белк. — Ты ещё много не знаешь. Когда волка держат в силке, он отгрызает себе ногу. А когда волку мешают охотиться — он перегрызает глотку. И прошлый Вака не давал ему охотиться так, как он желал, хоть и видел, что так стая получит больше.

— И он перегрыз ему глотку, — сказал Ранд. — И тебе перегрызёт, если ты будешь бороться с ним, как боролся он. Тебя отделил не Вака, — тихо сказал он, — а Горм и Сови. И для того, чтобы твоя глотка ещё немного осталась цела, пока не окрепнут клыки. Ты можешь быть самым хитрым, самым умным и облизанным духами, но не видеть такого очевидного следа.

И после этих слов во мне поселилось ещё больше сомнений. Нет, не сомнений, а понимания, что я ещё многого не знаю. Причины и следствия того, что привело Горма, Ваку на те места, где они сейчас. Что было в прошлом, как это повлияло на будущее. Я старался судить и анализировать исключительно из собственного опыта и на основе сухих отчётов и реконструкций и совсем позабыл, что они редко передают глубину конфликтов и их многогранность. И сейчас, в свете всего этого, я понимал, что соглашаться нельзя. Вака идёт той дорогой, что избрал сам. Он убил тех, кто не давал ему этого. И теперь ведёт по ней своих волков. А я, оказавшись за ним, не сумею стать одним из них, не отказавшись от собственных амбиций и желаний.

«Но можно ли учиться у него, не вступая в его группу? — подумал я. — Я могу наблюдать, находясь рядом во время общих охот. И сделать так, чтобы ответ ещё долго висел в воздухе. Пусть это некрасиво, но даже та прогулка многое мне рассказала. И если мне удастся создать такие отношения, где Вака не будет пытаться подавить меня — где мы будем просто охотниками, что способны действовать вместе, но всё же сидят у разных костров…»

— Ха… — выдохнул я. — Как же всё это сложно.

— Пф! — усмехнулся Ранд. — Всё просто! Либо иди к Ваке и брось свои пращи, палки и боласы, либо не иди — и веди сам.

Ранд был прав. Всё сводилось к двум решениям. К двум дорогам, каждая из которых была привлекательна по-своему.

— Вака видел стадо оленей у горизонта, — сказал я Белку. — Сказал собрать вас. Завтра он хочет повести стаю на охоту. — рассказал я о том, о чём хотел изначально.

— Завтра? Уже? — не обрадовался Белк. — Это скоро. Стая устала после перехода, жилища не стоят, как и не готово ничего к такой охоте.

Похоже, ему идея пришлась не по душе. Но и то верно. Поставить жилища недостаточно. Чтобы обслужить такое количество туш, нужно иметь выстроенный лагерь с подготовленным инструментарием, коптильнями. Да и народ сегодня будет работать как не в себя, а завтра им уже придётся идти на охоту, где будет задействовано почти всё племя.

— Вака спешит… — сказал Ранд. — Горм точно будет против.

— Если Горм против, разве это не значит, что охоты не будет? — спросил я.

— Ещё не значит, — покачал головой Белк. — Сегодня сначала соберутся охотники, старики, Горм и шаман — будем говорить и решать. А вечером будет говорить стая. Что скажет стая — то и будет. Горм или Вака — лишь те, кто говорит громче, но нет голоса громче, чем голос всей стаи.

— И значит… последнее слово за стаей.

— Да, — кивнул Белк. — И от их слова будет зависеть, кого они желают слышать — Горма или Ваку.

— Вот потому он и спешит, — добавил Ранд намекая.

Понятно. Хочет столкнуть два мнения, зная, что Горм будет против, беспокоясь за общину. И было ли то стадо и впрямь таким случайным? А меня… это его поведение, его доброжелательность и такая резкая терпимость по отношению ко мне. Это ли искренне?

Я совсем запутался. В любом случае, община только закончила переход. Вчера все рухнули без сил, а сегодня весь день возводят остальные постройки. И такая большая добыча может сыграть злую шутку. Если не суметь переработать все туши, то придётся бросить остатки очень близко от нынешнего лагеря, что не только привлечёт падальщиков, но и может грозить болезнями. И тогда общине придётся искать новое место, что будет непросто, при условии, что мясо не будет высушено, как и шкуры и прочее. Либо бросать, либо тащить, надрываясь.

«Нет, эта охота — плохая идея», — наконец осознал я, когда прошло возбуждение от предвкушения. Как бы мне ни хотелось поучаствовать, но в долгосрочной перспективе это не спасение, а проклятие. Сейчас я наконец вижу это.

— Эй! Камень не ждёт! — буркнул Зиф.

— Да-да, сейчас, — махнул Белк. — Так что ты решил, Ив?

— А? — вырвался я из размышлений. — Что решил?

— От твоего слова зависит много голосов. Мы слушаем тебя, если идём за тобой, — пояснил Белк.

Я глубоко вздохнул, хмурясь. От моего слова зависят их голоса. Я уже взял на себя ответственность за этих людей. И мне нужно быть решительным. Даже если это может вызвать эскалацию конфликта с Вакой и охотниками, даже если так я лишу себя шанса учиться у лучшего охотника. Я должен выбрать то, что будет лучше не для меня, а для стаи.

И я уже решил.

Я глянул на Белка, на Ранда, Зифа и Ветра. Удивительно, но в этот раз они оба выражали единое мнение. И если Белк — ладно, но Ранд. Он стал мыслить глубже, видеть последствия. Или он видел их всегда? В любом случае, мне стоило пересмотреть свой взгляд на него.

— Эта охота не нужна стае сейчас, — сказал я.

— Да, — кивнул Белк.

— Ха-ха. Вот и всё, забудь о ласках Ваки, теперь ты их более не увидишь, — прыснул Ранд.

— Она мне не нужна, — твёрдо сказал я. — Я за остальными. А вы помогите уже Зифу.

Неандерталец стоял с таким видом, будто про него все забыли.

— Спасибо, — кивнул он.

И через пару часов все охотники собрались в одном из жилищ. Именно те, кто охотился постоянно. Зиф или Хага, что иногда участвовали, тут не присутствовали. И Ранд тоже не присутствовал. Он более не мог считаться охотником. Зато были все мои ребята, как и старейшины, Горм и шаман.

«Ну вот, хорошо бы всё решилось здесь, а не у костра. Далеко не всегда мнение большинства лучше мнения специалистов. Точнее, никогда не лучше», — думал я, смотря на окружающих.

Я стоял у входа, прижавшись спиной к балке, и наблюдал за тем, как разворачивается эта охота. Только охота была не на оленей.

Вака вышел в центр шалаша, рядом с центральной балкой. Он обвёл взглядом собравшихся, задержался на старейшинах, на Горме, на Сови. И заговорил.

— К закату, в стороне Быстрой реки, я видел стадо. Большое стадо. Рогатые олени идут к воде. Завтра они будут там, где река огибает скалы. — Он сделал паузу, давая словам осесть в головах слушающих. — Это хорошая добыча. Мои волки готовы к охоте.

Горм ответил не сразу. Он стоял, опираясь о копьё, словно просто так, но я видел, как тяжело ему даётся даже эта опора. Но голос его прозвучал как всегда твёрдо:

— Волки готовы к охоте. Потому что должны быть готовы всегда. Но для такой охоты нужна вся стая. А стая устала.

Я почти физически ощутил, как напряжение в жилище качнулось в сторону Горма. Он был прав, и все это знали. Вчера люди рухнули без сил. Сегодня они достраивают жилища, таскают камни, натягивают шкуры. Завтра идти на большую охоту?

«Всё так, как я и думал», — пронеслось в голове. Горм не даст согласия просто так.

Вака повернулся к шаману. Медленно, плавно, словно давая всем время рассмотреть его профиль, его уверенность.

— Тот, кто слышит духов, — голос Ваки звучал почти почтительно, но я уловил в нём какое-то сомнение и неприятие. — Ты слышишь голоса тех, кто оберегает племя. Что скажет Белый Волк? Желает ли он этой охоты? Желает ли упиться крови и насытить животы своих волков?

Все взгляды устремились на шамана. Сови сидел у самого очага, грел руки над углями, хотя в жилище было тепло. Он поднял голову, и его глаза, тёмные, глубокие, скользнули по лицам — по Ваке, по Горму, по старейшинам. На мне задержались на мгновение, не больше.

— Белый Волк молчит, — произнёс Сови, и голос его был ровен, как поверхность горного озера. — Его голос не слышен. Вечером, когда он выйдет на охоту и откроет глаз, будет слышно.

Я старательно сдержал удивление. Сови не поддержал ни Ваку, ни Горма. Он просто… отстранился.

«Хочет посмотреть, как лягут кости, — понял я. — Оценить ситуацию, а уже потом решить, куда дуть ветру. Умно. Странно было бы ожидать иного». — Я начал склоняться к тому, что Сови не придерживается какой-то стороны, а рассуждает исключительно прагматично. И это уже не связка светской и духовной власти, как я думал раньше. Это уже сложнее.

Горм шагнул вперёд, и я увидел, как на миг его лицо исказила боль. Но он справился с ней, спрятал глубоко за маской сильного вождя. И подумал: «Сколько же ещё он продержится?»

— Я против этой охоты, — сказал Горм прямо, глядя на Ваку. — Столько добычи — тяжёлая ноша. Мы не успеем разделать, не успеем высушить, не успеем унести. А звери, что жрут зловонье, придут. Они придут на запах крови и мяса. И когда мертвечина закончится, они взглянут на живых.

Он говорил о падальщиках. О волках, медведях, росомахах, которые стекутся к лагерю, привлечённые запахом свежей крови и гниющего мяса, если мы не справимся с переработкой.

Вака не дрогнул.

— Наши волки не подпустят чёрное зверьё. — Он выделил слово «наши». — Те, кто живут рядом с нами, знают своё место. Они будут держать других на расстоянии. А если придут медведи… — он чуть повёл плечом, — у нас есть копья, и медвежья шкура хороша.