Лев Белин – Новый каменный век. Том 3 (страница 32)

— Тяжело, наверное, — задумчиво сказала Лена. — Каждый раз решать, кто умрёт, чтобы остальные жили.

— Тяжело, — согласился я. — Но он для этого и вожак. Дальше — загонщики. Это молодые, быстрые, выносливые. Их задача — имитировать хищников. Они кричат, машут шкурами, создают шум и панику. Им нужно понимать психологию стада — когда звери побегут, а когда развернутся и попрут на тебя. Там чутьё нужно звериное, а не книжное.

— А те, кто бьют? — спросила Лена.

— Засадчики, — кивнул я. — Или копьеметатели. Самые сильные, самые опытные, самые хладнокровные. Они прячутся в засаде и ждут, когда стадо погонят на них. Их задача — нанести смертельный удар с близкого расстояния. Тут ошибиться нельзя — промахнёшься, и зверь или уйдёт, или затопчет. Им нужна идеальная координация, потому что бьют они часто сразу несколько человек по разным зверям, чтобы не мешать друг другу.

— Как снайперы, — сказала Лена.

— Вроде того. — Я отхлебнул остывший чай. — Ещё есть фланкёры. Это охранники флангов. Они бегут по бокам от стада и не дают отдельным особям вырваться из загона в стороны. Они должны быть быстрыми и тоже понимать, куда зверь рванёт. Они действуют по ситуации — где подправить, где дротик метнуть, где просто крикнуть, чтобы вернуть в строй.

— А после охоты? — спросила Лена. — Там же туши, кровь, хищники на запах приходят…

— А после охоты работают подносчики, — улыбнулся я. — Юноши, которые ещё не доросли до загонщиков. Они сидят в безопасном месте, ждут. А когда охота заканчивается, их дело — принести запасные дротики, помогать разделывать туши, отгонять хищников, которые пришли на запах крови. Волков, медведей, кого угодно.

— И они отгоняют медведей? — с сомнением спросила Лена.

— Они кричат, факелами машут, копьями тыкают, если зверь подойдёт слишком близко. Медведи тоже не дураки — если видят, что добыча нелёгкая, могут и отступить. А если нет… ну, значит, подносчиков придётся хоронить.

Лена помолчала, глядя на меня.

Потом сказала:

— Вот это и запиши.

Я замер.

— Что?

— Вот это, — она ткнула пальцем в воздух. — То, что ты сейчас рассказал. Просто и понятно. Кто что делал, зачем, почему. А не эти твои… ландшафты, промежутки, тактики.

— Лен, это же совсем не то, — возразил я. — Это слишком просто. Это без терминов, без аналитики, без…

— Без снотворного, — перебила она. — Ты когда начнёшь лекцию, ты сразу увлечёшься. Начнёшь махать руками, ходить по аудитории, рассказывать с огнём в глазах, как всегда. Я же тебя знаю. А это, — она снова ткнула в мои записи, — будет тебе подсказкой. Глянул — вспомнил, что дальше. И порядок не потерял. А уж рассказывать ты умеешь. Поверь мне, милый.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри отпускает напряжение, которое копилось неделями.

— А теперь, — Лена встала и протянула мне руку, — пойдём спать. Завтра закончишь.

— Нет, мне нужно ещё…

— Нет, — отрезала она твёрдо, но мягко. — Не нужно. У тебя всё получится. Я знаю. Но если ты не поспишь, то даже с самой лучшей лекцией в мире ты будешь стоять перед студентами сонный, как муха. А кому интересен сонный лектор?

Джек поднял голову, услышав, что хозяйка собирается куда-то идти.

— Лежать, — бросила Лена, и пёс послушно уронил голову обратно.

Я вздохнул, закрыл тетрадь и взял её за руку. Старый паркет скрипнул под нашими ногами, когда мы пошли к кровати, коей служил разобранный диван.

— Спасибо, — сказал я тихо.

— За что?

— За то, что ты у меня есть.

Лена улыбнулась той самой улыбкой, ради которой я готов был писать хоть тысячу лекций.

— Всегда пожалуйста, милый. А теперь — спать. Джек, ко мне!

Пёс радостно вскочил и потрусил за нами, цокая когтями по старому паркету.

А в голове у меня уже крутились картины той охоты — не сухие строчки из учебника, а живые люди, их голоса, их дыхание на морозе, их страх и азарт. И я знал, что завтра, когда встану перед студентами, я расскажу им так, что они увидят это своими глазами.

— Да-а… — протянул Вака, когда я закончил. — Ты и впрямь не глупец. И явно не сокол.

Я не заметил, как выдал ему целую лекцию по охоте, с учётом разных видов животных, разных методов и ролей. Хотя и он много мне рассказывал о животных по пути. Показывал следы, говорил о запахах, о повадках. И я только поражался, как много он знает. И возможно, он немного меня уязвил, что я не сдержался.

«Ой… увлёкся», — подумал я, когда это осознал.

— Это… это то, что я слышал от старших, — попытался я оправдаться.

— Тогда твои старшие не были глупцами, — Вака прищурился. — Надеюсь, нам доведётся встретиться с племенем Сокола. Было бы интересно поговорить с теми, кто так хорош в охоте.

А вот мне бы этого не хотелось…

Мы взошли на склон реки, и Вака всмотрелся вдаль.

— Видишь?

Я тоже всмотрелся.

— Нет, — нахмурившись, ответил я.

— Большое стадо оленей. Идут к нам. — ответил он, но как я ни старался, ничего не видел. — Возвращаемся. Завтра будет большая охота, — внезапно решил он.

— Завтра?

— Да. И ты будешь охотиться со всеми, как волк, — посмотрел он на меня. — Пора тебе окончательно отказаться от своих серых перьев.

Глава 16

Мы же отправились обратно на стоянку, встретив по пути первых носильщиков воды — самых юных детей, но обязательно в сопровождении одного старшего, что уже умеет обращаться с копьём. Это была необходимая мера предосторожности. А когда вошли в лагерь, люди уже проснулись и рассыпались небольшими группами в деловитой подготовке стоянки к дальнейшей жизни.

— Собери своих волков и жди зова, — сказал Вака и, не дожидаясь моего ответа, отправился в сторону жилища, видимо к Горму.

«Вот не было бы этого разговора, этой прогулки — всё было бы проще. А теперь я и не знаю, что думать про Ваку», — прикусив губу, подумал я, смотря вслед стройной хищной фигуре. — «Но всё сводится к тому, посчитает ли Вака меня опасным в будущем. И как бы мне не хотелось, но, ставя себя на его место, мне видится, что посчитает. Как бы ни был полезен этот юнец, он ставит под сомнение фундамент охотничьего образа жизни». Но где-то в глубине таилась надежда, что Вака способен принять новый тип охоты, новые приёмы и приспособления. Уж не увидеть их пользу — невозможно.

А тем временем Зиф, в компании Белка, Ранда и Ветра — что сейчас сидел на его руках и вылизывал тому ладонь, — возводили цех-жилище-склад для Зифа. Как я понял, в отличие от прочих, ремесленники, как и те же лекари, имели право на индивидуальное жилище. Всё потому, что там будут располагаться инструменты, материалы и прочее. Да и сам ремесленник будет следить за имуществом.

— Белк, — кивнул я, подходя, — Зиф.

— Куда ты ходил с Вакой? — прошипел тут же Ранд.

Я глянул на него, тот смотрел на меня, сдвинув брови, но руки держали волчонка мягко. Правда, мне сейчас не хотелось бы, чтобы он был в его руках.

— Вака предложил мне учиться у него, — прямо сказал я, не желая юлить. Иной раз от этого может быть больше вреда, чем пользы.

— Что? — удивился Белк и чуть не выронил жердь. — Опять?

— Опять? — прошипел Ранд, сощурившись.

— Медведь, поднимай вверх, — не обращая внимания на мои слова, сказал Зиф Белку.

— Ты согласился? — спросил Ранд.

— Да, согласился? — добавил Белк. — Ты же понимаешь, что тогда станешь охотником Ваки, как и все мы? И твои идеи, твои методы точно не будут первыми.

— Я пока ему не ответил.

— Пока не ответил, — пробурчал Ранд. — Советую тебе подумать, Ив, хорошенько подумать. Вака не тот, кто будет считаться с таким, как ты. И точно не будет терпеть посягательств на его охоту.

— Каких — таких как я?

— Таких, кто говорит громче, чем следует, — ответил вместо него Белк. — И таких, к каким прислушиваются. Ты ещё не понял, что с момента, как Вака позволил отколоться охотникам и стать за тобой, ты уже ступил на тропу борьбы за сильнейшего волка?

— Да какая тропа, — махнул я рукой. — Я ещё юнец, даже не прошедший Великую охоту. Не думаю, что всё так серьёзно.

— Вака убил прошлого Сильнейшего волка, когда был на несколько зим старше тебя, — сказал Ранд. — И он точно не видит в тебе юнца. Особенно после того, как вы убили Великие Рога.