Лев Белин – Новый каменный век. Том 1 (страница 40)

Я слушал, и в голове выстраивалась чёткая историческая цепочка. Эпидемия выкосила одну общину, охота — другую. Осколки двух родов столкнулись у Великого Древа и слились в одно целое, чтобы не исчезнуть окончательно. Вполне обычное дело для плейстоцена. В конце концов, даже если бы они не встретились, выжившие просто прибились бы к другим группам — лишние руки, а особенно молодые охотники, всегда были в цене.

— Тогда в племени появился Вака, — Сови прищурился, вспоминая. — Они с Гормом были как два когтя одной лапы.

Я замер, и в голове словно щёлкнул переключатель. «Стоп! Так Вака — из другой общины? И Ита тоже?»

Я быстро сопоставил факты. Если Ита и Вака — пришлые, это в корне меняло социальную карту нашего маленького коллектива. Это объясняло, почему Ранд, будучи сыном Ваки, так настойчиво обхаживал Уну. Они не были кровными родственниками. В общине из сорока человек вопрос инцеста стоял крайне остро.

— Значит, Вака и Горм… они не одной крови? — спросил я, стараясь, чтобы мой интерес не выглядел слишком уж подозрительным. — Кровь разная, но дух один, — уклончиво ответил Сови. — По крайней мере, так было раньше. Пока Аза не выбрал Горма своим преемником, а Вака не остался вечным «вторым». Лучшим охотником, но не мудрейшим.

Теперь понятно, откуда растут ноги у этой вражды. Вака пришёл со стороны, принёс свою силу, помог восстановить племя, но власть осталась у «коренных». А Ранд — это уже второе поколение пришлых, которое считает, что имеет на эту общину и на эту власть не меньше прав, чем коренные.

— И когда они выросли, то боролись за место вождя? — Я уже знал это, но хотел услышать, как это видит Сови.

Шаман кивнул. — Да. Вака видел путь племени иначе. Не так, как Горм. Они сразились, как два молодых самца, и Горм победил, став мудрейшим из охотников. А Вака… — шаман замолчал, подбирая слово. — Он затаил обиду. Она не ушла, она просто застыла внутри, как лёд в расщелине.

Он тяжело опёрся на посох. — Вака воспитывал Ранда и Руша так, как видел путь сам. Он учил их быть сильными, учил, что они — те, кто должен вести племя. Для него осторожность Горма — это слабость. Он думает: зачем тратить силы на изготовление копий, если их можно отобрать у соседа? Зачем заготавливать мясо на зиму, если можно прийти и забрать его у другой общины?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и вовсе не от ночного ветра. «Идеология налётчиков», — мелькнуло в голове.

В условиях каменного века такая стратегия была дорогой в один конец. Травматичность при столкновениях между группами людей была бы в десятки раз выше, чем при любой, даже самой опасной охоте. Убийство себе подобных — слишком дорогое «удовольствие» для общины из сорока человек. Рано или поздно Вака и его сыновья просто растеряли бы всех охотников в бессмысленных стычках. И далеко не факт, что другие общины Белого Волка помогли бы им снова, как помогли Азе. Скорее, они просто добили бы агрессивных соседей, чтобы те не портили всем жизнь.

— Это путь к закату, Сови, — тихо сказал я. — Если забирать, а не создавать, скоро не у кого будет забирать.

Шаман посмотрел на меня с горьким одобрением. — Ты видишь это. Горм видит это. Но молодые волки видят лишь то, что в небе, а не на земле. — Теперь я понимаю, — произнёс я.

Сови кивнул, его глаза в сумерках казались двумя глубокими провалами. — Может, именно поэтому Белый Волк послал тебя, соколёнок. Именно поэтому он даёт шанс ребёнку.

«Нет, старик, — подумал я про себя, чувствуя привычный скепсис рационалиста. — Никакой это не волк. Это просто наука, знания и критическое мышление. Всё, что я делаю — это использую знания тысяч людей и здравый смысл, вот и всё».

Словно прочитав мои мысли, Сови задержал на мне взгляд чуть дольше обычного. Его губы тронула едва заметная, почти жалостливая улыбка. — Как бы ты ни был умён, Ив, разум не отвечает на все вопросы. Ты опираешься на то, что видишь, но мир гораздо шире твоих глаз. Когда-нибудь, если ты будешь достаточно терпелив, ты получишь настоящие ответы. Не те, что ты придумал сам, а истинные.

Он развернулся и медленно побрёл прочь, его сгорбленная фигура быстро растворилась в наползающем тумане.

«Куда уж терпеливее, — усмехнулся я, поправляя ремень подсумка. — Я уже потратил одну целую жизнь, пытаясь найти ответы, и вот я здесь, в каменном веке».

Солнце окончательно закатилось за зубчатый хребет. На стоянку опустились густые сизые сумерки. Пора было возвращаться в свою нишу.

Я вернулся к Зифу. Он уже закончил работу и теперь сидел у маленького костерка, тупо глядя на пламя. Я молча уложил свою сумку с камнями и пращу под шкуру, которая служила мне постелью. Нужно было хоть немного отдохнуть. Тело ныло, рана в боку пульсировала в такт сердцебиению, напоминая, что сегодняшний забег в лес может стать для меня последним.

Глава 22

Ночь ворвалась на стоянку вместе с триумфальными криками охотников. Они вернулись не с пустыми руками: на длинном шесте, со связанными ногами, тяжело дыша и дёргаясь, висел живой сайгак. В его огромных испуганных глазах отражались пляшущие огни костров.

Центральный костёр общины раздули до небес. Пламя ревело, пожирая сухой валежник, и искры взлетали вверх, смешиваясь со звёздами. Племя окружило огонь плотным кольцом. Я наблюдал за этим из тени своей ниши, чувствуя, как воздух наполняется первобытным экстазом. Это было не просто убийство ради еды, а настоящее ритуальное жертвоприношение.

Я увидел Сови. Он медленно двигался в круге света, расставив руки в стороны. Когда Горм одним точным движением перерезал животному горло, шаман подставил широкую чашу из выдолбленного дерева, собирая дымящуюся густую кровь.

«Надеюсь, это Уна попросила, — подумал я, сглатывая комок в горле. — Свежая кровь сейчас очень нужна».

Пока всё внимание общины было приковано к разделке туши, из тени соседнего валуна бесшумно вынырнул Белк. Он выглядел ещё более измотанным, чем утром. Охотник протянул мне свёрток, в котором лежал факел.

— Уходи сейчас, — прошептал он, оглядываясь на ликующее племя. — Пока все заняты, пока им не до тебя. Уна передала… — он запнулся, — передала, что отвар кончился.

— Спасибо, Белк, — я сжал его огромное плечо.

— Погоди, — он задержал меня и выудил из-под шкуры небольшой свёрток из тонкой кожи. — Это тоже Уна просила отдать.

Я развернул сверток. Внутри лежали полоски вяленого мяса. Это была её молчаливая благодарность. Еда в таком мире была важнее многих, казалось бы, более ценных вещей.

«Да уж, поесть не будет лишним, — подумал я, ощущая пустоту в желудке, и тут же перебил собственную мысль: — А что, если… Да, может получиться».

Я закрепил свёрток на поясе рядом с сумкой для пращи. Пальцы коснулись кожаных ремней оружия — это придало какой-то иллюзорной уверенности.

— Иди, Ив. Пусть Белый Волк охраняет тебя сегодня. — Белк коротко кивнул и отправился обратно.

Я быстро прикрыл свою нишу, чтобы никто не понял, там ли я. Посмотрел на стоянку: в свете огня я заметил Шако. Он сидел чуть поодаль от общего круга, жадно вгрызаясь в кусок мяса, но его взгляд всё ещё блуждал по сторонам, то и дело возвращаясь к жилищу Уны. Рядом сидел Ранд, с удовольствием поглощая… печень? Похоже на то. Главное, что он был увлечён этим больше, чем всем остальным.

— Сейчас… — шепнул я себе.

Я быстро пересёк каменистую площадку, миновал осыпь и двинулся сквозь бор. Старался держаться ближе к тропе, но скрывался в тенях деревьев. Затем, когда костёр стал едва виден, вышел на саму тропу. Ускорился и довольно быстро добрался до склона. Там затаился за камнями и осмотрел выход.

«Никого. Хорошо, надеюсь, никто не заметил моего ухода», — подумал я.

Внизу лежала бесконечная долина, а на горизонте величественно вздымался хребет Альп. Могучие пики, закованные в вечный неподвижный ледник, блестели, словно клыки. Начался спуск по склону. Камни больно впивались в подошвы, рана в боку иногда отзывалась резкими вспышками боли, но я лишь плотнее сжимал зубы. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося запахи хвои, сырой земли и чего-то острого, звериного. В этот раз, будучи в одиночестве, я не имел возможности оглядываться или останавливаться хотя бы на миг. Нужно было двигаться: казалось, если я замру, страх поглотит рассудок без остатка.

Даже луна этой ночью словно отвернулась от меня, прячась за облаками. Здесь, внизу, мир уже принадлежал не людям. Здесь царили те, кто за секунды мог лишить меня жизни. Они не стали бы сомневаться, думать или разговаривать. И я мог лишь надеяться на то, что не встречусь с ними.

Войдя в лес, я замер на мгновение, давая глазам привыкнуть, и только потом зажёг факел. Двигался быстро, но осторожно, поминутно сверяясь с метками, которые старательно запоминал в прошлый раз. Лес вокруг дышал, скрипел и перешёптывался, но я был сосредоточен только на цели. Несколько раз казалось, что я свернул не туда, что потерялся. Но новая метка или силок напоминали, что я на верном пути.

«Как это у молодёжи называлось? Эмоциональные качели, да?» — пытался я шутить, подбадривая самого себя.

Но это не сильно помогало. Я находился в состоянии натянутой струны, готовой в любой момент лопнуть. Расслабиться удалось лишь немного, когда я увидел знакомые белёсые листья лебеды. И одновременно с этим я услышал рык из темноты. Он был громче, чем в прошлый раз. И теперь я был один.