«Letroz» Вадим Смольский – Занимательное ботоводство (страница 9)

– А та книга и бутылка? – Кивнул на странную тумбу в изголовье стола Назир. – Это какой-то… алтарь?!

Это предположение оказалось на удивление совсем недалеко от истины:

– Удовлетворяют потребность в религии и развлечениях, кроме того дают солидную прибавку к рождаемости.

Эльф тем временем подошёл и стал на глаз определять содержимое бутылки, оказавшееся тягучим как кисель и однозначно очень крепким в плане алкоголя.

– Это коктейль из забродившего бананового сока, смешанного со спиртом, – рассказал Милиганус, заметив интерес. – Делается из отходов основного рациона.

– Кхе-кхе, рациона из бананов? – рефлекторно удивился Назир, пытаясь прокашляться после употребления слова «коктейля».

– Каша из бананов и курятины, – подтвердил дворф. – Считается, с точки зрения игры, экзотическим блюдом, дающим хорошие прибавки к показателям. По соотношению затрат к результату, конечно же. Именно это блюдо и составляет основу рациона. Впрочем, есть и другие варианты…

К тому моменту, как он закончил говорить, Назир уже нашёл простенькую кастрюльку с остатками «рациона». Выглядело это всё как неаппетитная, практически однородная мелкого помола серая масса.

– Для ботов внешний вид пищи не имеет значения, – прокомментировал напрашивающийся сам собой вопрос Милиганус. – Кроме того, такой способ приготовления позволяет использовать ингредиенты по максимуму. Кожа и кости перемалываются, а кожура позже идёт на изготовление алкоголя…

Экскурсия по дому заняла ещё пару минут – смотреть было решительно не на что, после чего инспекция покинула его и вновь оказалась на улице. Уже смеркалось, а уличное освещение, конечно же, отсутствовало. Назир даже уточнять не стал – противный голос Милигануса сам собой прозвучал у него в голове, объясняя, что в этом нет необходимости, так как свет не влияет на основные показатели.

– Это всё, конечно, очень интересно, – демонстративно зевая, начал Келлеган, – но что насчёт цифр прироста населения? Кажется, когда мы обсуждали с вами ваш контракт на организацию этого всего, вы заявили, что сможете увеличить прирост на, напомните, сколько процентов?

– Четыреста. Именно такой результат я получил на основании расчётов в самом начале работы, ещё до возведения этого места.

– И сколько же вы получили на деле? – улыбаясь, спросил Салих, кажется, заранее зная ответ.

– Тысяча шестьсот. Проще говоря, больше в шестнадцать раз.

Игра с трудом передавала такие тонкости, но лица Назира и Келлегана всё равно вытянулись от удивления.

– Конечно, это предельные значения, достигнутые в идеальных условиях, – словно оправдываясь, начал торопливо объяснять Милиганус. – На деле будет меньше, но не сомневайтесь – прирост в десять-двенадцать…

Это было всё равно очень много. На самом деле, астрономически много. Назир, который, волей-неволей участвуя в происходящем, изучил вопрос и хорошо знал, что ситуация с ботами в «Хрониках раздора» давно, с самого релиза, находится в глубочайшем кризисе. Неигровые персонажи не брались из ниоткуда, им и вправду необходимо было создать специфические условия для существования и размножения, хотя последнее игра скорее обозначала, нежели симулировала.

Это привело к тому, что количество ботов, не участвующих в сюжете, либо побочных квестах, неизменно сокращалось. Особенно сильно это касалось нестабильных регионов, вроде Рахетии и её окрестностей, где постоянно бушевали конфликты – число ботов там было очень небольшим. В свою очередь уже это приводило к тому, что данную нишу вынужденно занимали игроки, как правило невысоких уровней, которые работали за небольшие деньги, либо отрабатывали провинности.

Конечно, можно было найти массу доводов, по каким причинам любая работа важна, и всё таком духе. Только вот люди, заходя в «Хроники», мечтали отнюдь не о работе в шахтах и карьерах, не о лепке кирпичей, а о приключениях и увлекательных историях. Но ситуация с острым недостатком ботов вынуждала бедных игроков заниматься до предела нудной, скучной работой.

То, что разработчики собираются вмешаться в ситуацию, было известно уже очень давно. Соответствующие слухи ходили уже более полугода, однако ни Назир, ни Келлеган даже не подозревали, что результат от изменений будет настолько огромным. А вот Салих, как и ожидалось, вообще не удивился.

– На самом деле, прирост в условиях плохо контролируемой среды будет не таким большим, – прояснил с улыбкой он. – Полтора-два раза в самом лучшем случае. Господин Милиганус проделал большую работу, если сумел достичь результата в приросте на целый порядок.

– И разработчики не имеют ничего против… – начал Назир, но договаривать не стал.

– Наши аналитики полагают, что так будет лучше, – заверил его менеджер, улыбаясь. – Конечно, через несколько месяцев будут внесены смягчающие ситуацию правки, но, – он выразительно посмотрел на Келлегана, – к тому времени вы получите неоспоримое преимущество в сфере торговли ботами.

Предводитель инспекции лишь самодовольно усмехнулся. А вот эльфа никак не оставляло чувство, что вся эта затея не приведет ни к чему хорошему.

– Поправьте меня, но ведь это боты, так сказать, общего назначения – грузчики, стражники, лесорубы, – обратился он к Милиганусу. – Не кузнецы, не портные, верно?

– На данном предприятии это так, – подтвердил дворф деловито, – но моя команда уже прорабатывает типовые варианты предприятий, выпускающих более специализированный контингент. Конечно, об умелых кузнецах речи не идёт, но подмастерья, способные выполнять рутинные задачи – вполне. Я предполагаю, что из них можно даже создать армию.

Последнее аж повисло в воздухе. И хотя сам Милиганус прямо светился от самодовольства, Назир лишь помрачнел ещё сильнее. Очертания грядущего кризиса виделись ему яснее прежнего.

– Это… это же революция…

Однако его туманное замечание поддержки не встретило. Келлеган так и вовсе его не понял и истолковал по своему:

– Именно, что революция! Мы изменим рынок труда до неузнаваемости. Вычеркнем из расходов этих спорящих до хрипоты за каждый медяк бездельников! Только представьте, как упадут цены на ресурсы! Как возрастет объем заказов для наших мануфактур, и во сколько раз подорожает их продукция! – голос его сделался жёстким, властным. – Ганза по праву займет место не только финансового гегемона, но и промышленного! А всех, кто встанет на нашем пути, мы раздавим… Нет! Оставим ни с чем на обочине дороги, безнадёжно вырвавшись вперёд!

Назир слушал эту речь и поверить не мог своим ушам. Настолько выводы его начальника отличались от его собственных. Это и вправду будет революция – именно её устроят игроки, оставшиеся без работы и доведенные до отчаяния ростом цен. Потому что, и эльф это знал как никто, даже если ресурсы подешевеют в сотню раз, ценник товаров на полках магазинов не дрогнет в сторону уменьшения ни на копейку.

Сбоку к Назиру незаметно подошёл Салих и, поигрывая улыбочкой, не оставляющей никаких сомнений касаемо его намерений, сказал полушепотом:

– Не нужно сомневаться. Игру ждут большие перемены. Глобальные, я бы сказал. Вопрос лишь в том, какую роль выберете вы сами в новом мире. Подумайте об этом.

Немного о мемах

Оулле Сависаар повернул голову и непроизвольно скривился, как от неприятного, но постоянного зуда. С самого первого посещения этого кабинета он испытывал все нарастающее раздражение. Причем раздражение того толка, что категорически отказывалось поддаваться определению и классификации. Выделению того самого ключевого раздражителя. Зато оно, помимо неизменного роста, охватывало новые и новые просторы.

В первый раз ему показалось, что здесь слишком светло и ярко. Да и высоковато – семнадцатый этаж. Старые армейские привычки твердили, что должно быть наоборот: темно, незаметно, приземленно, лучше даже подземлённо. Что именно это – превентивное лекарство от многих бед.

Затем Оулле обратил внимание на стены и окна. Первые можно было пробить снарядом, даже не заслуживающим упоминания калибра. Таким, что ты даже не станешь хвастаться тем фактом, что сталкивался с ним. Если, конечно, уцелеешь. Окна же были слишком большими и, несмотря на предоставляемый обзор, показывали слишком много. Не говоря уже об их отсутствующей прочности.

Не сразу, но Оулле словил себя на мысли, что ему также не нравится декор. Хотя кабинет в этом смысле мало чем выделялся на фоне подобных. Пожалуй, его можно было бы назвать стереотипным, если бы не наличие атрибутики «Земного Содружества» в ассортименте, придававшее ему нелепо патриотичный флёр. Тем не менее декор не нравился Оулле просто по факту своего существования, так как по армейскому определению являлся лишним элементом обстановки, вне зависимости от тематики. Если, конечно, это не была инструкция по выживанию при обстреле – такие вещи надо знать каждому.

Ещё Оулле не нравилось таллинское лето. Оно было солнечным, теплым, немного дождливым, чувствовалась близость моря, но в нем все равно чего-то не хватило. Возможно, мошкары или полуденного зноя того вида, от которого жизнь замирает на несколько часов, прячась в тени. А та, что тень не успевает найти, – вымирает.

Гражданская одежда также не пришлась Оулле по душе. Причём не только своя, хоть он и чувствовал себя в ней как последний клоун, к тому же беззащитный. Чужая его также не устраивала. Вот как понять, кто перед тобой такой, по цвету штанов, что ли? В армии с этим всё гораздо-гораздо проще.